Лодка
Вот, к примеру, первый Олонецкий губернатор, Гаврила Романович Державин. Не любил человек кабинетную работу, и летом 1785 года отправился обозревать подконтрольные территории лично.
В поденной записке, позже им составленной, много деталей этого путешествия: географические подробности (протяженность рек и озёр), отчёты о работе плавильных заводов и мраморных ломок, мелочи жизни и быта кореляков. Губернатор с сопровождающими лицами проделал путь почти в две тысячи километров, и в основном — по воде.
Отправимся и мы вслед за ними.
Начало
Люди на берегах Онежского озера и Белого моря появились около семи тысяч лет назад. Собирали грибы/ягоды/орехи, охотились и ловили рыбу, промышляли морского зверя.
Охота на морского зверя. Беломорские петроглифы. Фото: Игорь Георгиевский
Тогда же появились в наших краях и первые, простейшие плавсредства: плоты, долблёные и каркасные лодки. Без них было не выжить.
Шкуры животных, кора, ветви и корни деревьев были первыми материалами для строительства лодок. Когда человек освоил обработку камня, дело пошло быстрее: каменные топоры облегчали валку деревьев, тесла — их обработку.
На Беломорских петроглифах есть много сцен промыслов и морской охоты на белух и тюленей. Среди рисунков на скалах мыса Бесов Нос Онежского озера часто встречаются изображения каркасных и долблёных лодок. На борту — от одного до нескольких (иногда до двух десятков) гребцов и охотников.
Археологи до сих спорят о том, изображены ли на карельских скалах реальные промысловые лодки, или это аллегорические изображения, созданные кварцевым отбойником древнего художника.
Юрий Савватеев. «Рыболовство и морской промысел в Карелии»:
Без лодки не могли обойтись ни рядовые люди, ни герои, ни божества. Высокое качество лодки, быстрота и легкость хода, устойчивость, общий ее вид к тому же, видимо, служили предметом общественного внимания и престижа.
При трактовке изображений лодок, их реконструкциях возникли серьезные разногласия. Одни исследователи принимали их за реально существующие лодки, использовавшиеся для охоты и промысла, а также в транспортных целях. Другие воспринимали их как фантастические образы — символические изображения солнечных ладей, которые вслед за уходящим солнцем перевозили в загробный мир души умерших.
Соотношение реальности и вымысла — вечная тема искусства. Вполне отчетливо проявляется она и в петроглифах Карелии. Фантастическое в них переплетается с жизненно правдивым началом, опираясь на которое и выбрав определенные события, явления и образы, сознание укрупняет и обобщает их, наделяет сверхъестественными свойствами.
Водные дороги
Водные пути тысячелетиями оставались главными и, по сути, единственными в освоении территории современной Карелии.
Ледник оставил тысячи рек и озер, протоками соединенных между собою. И с древнейших времён именно малые деревянные суда осваивали пространства Европейского Севера. На лодках, по воде, продвигались, обживая новые земли, карелы, вепсы и русские. Вдоль водных путей появлялись и росли деревни.
Лодки нужны были разные. Для рыбалки, охоты, морского зверобойного промысла, заготовки леса, добычи водорослей, болотной руды и жемчуга, для перевозки людей, грузов и скота.
М.А. Круковский. «Олонецкий край», 1904:
Другая значительная деревня по тракту — Телекино… Население деревни — староверческое, занимается между прочим постройкой лодок.
Я не мог понять, к чему здесь такие большие лодки, и только к вечеру узнал, в чем дело. По реке плыло что-то громадное, черное, заслоняя собой половину неба: это был громадный движущийся стог сена, построенный на двух лодках, соединенных перекладинами. На лодках находились гребцы. Телекинские сенокосы находятся очень далеко, и сено доставляется сюда только таким, сплавным путем.
Писатель, этнограф, фотограф Михаил Круковский в 1899 году совершил путешествие по Олонецкой губернии и посетил четыре уезда: Петрозаводский, Олонецкий, Повенецкий и Пудожский.
В 1904-ом году вышла его книга (очень живая и любопытная) — «Олонецкий край. Путевые очерки». Иллюстрирована фотографиями и рисунками автора.
И Круковский, и более поздние исследователи отмечают: здесь, на Севере, существует самобытная народная культура судоходства и судостроения. Особенности водных и водно-волоковых (без этого было никуда) путей определяют судостроительные традиции.
Академик Вячеслав Орфинский пишет, что крестьянская лодка — неотъемлемая часть народной культуры, особенно в таких регионах, как Карелия, где водные пути зачастую превалируют над сухопутными. Показательно, считает он, что в силу различных обстоятельств на северо-западе России уже перестали строить традиционные типы домов, но в некоторых центрах судостроения сохранились местные лодки, которые строятся по вековым традициям.
Р.Ф. Никольская (Тароева). «Материальная культура карел». Издательство «Наука», 1965:
Лодка в жизни карела занимала большое место. На ней перевозили грузы, сено с покосов, ловили рыбу, во время свадьбы она заменяла праздничную конную повозку, наконец, в последний путь карела везли также на лодке, так как большинство сельских кладбищ располагалось на островах.
В северной Карелии часть старой лодки служила намогильным памятником, причем на могилу мужчины обычно клали корму (возможно, потому, что лодкой всегда правил мужчина), а на женскую могилу — носовую часть (женщина, как правило, всегда гребла, «сидела на веслах»).
Старинное карельское кладбище. Из книги Р. Тароевой «Материальная культура карел». Издательство «Наука», 1965
Шьём лодку
К началу двадцатого века в Олонецкой губернии шитьём лодок (а в те годы их именно шили — корнями деревьев, без гвоздей) занималось более 250 кустарей. Только в десяти волостях Петрозаводского уезда лодки строили 58 человек.
И лодки все были разные, и остаются разными до сих пор. Даже перечислить все названия в одном тексте не получится: у каждого карельского озера свои особенности — и лодки шились с их учетом. А назывались часто в честь водоёма, по которому ходили — «сямозерка», «водлозерка», «кижанка».
Лодочный мастер в Шале или в Нюхче до сих пор шьёт лодку так, как это делали его отец и дед (а тех тоже учили отцы и деды).
С. В. Максимов, «Год на Севере». 1871:
Давно и положительно известно, что лодейные мастера не знают ни чертежей, ни планов и руководствуются при строении судов только навыком и каким-то архитектурным чутьем, которое, как кажется, надо считать прирожденною особенностью карельского народа.
В то же время остальные приемы при деле установлены дедовскими и прадедовскими обычаями, преданием и наглядным наставлением. Точно так же положительно известно и то, что архитектура беломорских судов однообразна и точно такая же и теперь, какая была — говоря поморским же выражением — при царе Капыле, когда грибы воевали с опенками, или, лучше, когда еще правила Поморьем Марфа Посадница.
Таковы лодьи, таковы кочмары, таковы шняки и раньшины. Для всех этих судов чертежей и планов не существует.
Последние «настоящие» шитые лодки рыбаки использовали в удалённых районах Русского Севера до середины прошлого века. Дальше (чтобы сохранить традицию) работали уже реконструкторы.
В филиале Национального музея Карелии в селе Шелтозеро хранится реплика древней лодки, которую сшил самый известный в России мастер традиционного судостроения Михаил Наймарк. При строительстве этой реплики доски соединялись корнями ели и сосны при помощи особой технологии, напоминающей шитьё, из инструментов применялись только топор, нож, стамеска, бурав («напария») и коловорот с ложечным сверлом.
В национальном парке «Водлозерский» Михаил Наймарк возродил некоторые исчезнувшие технологии и реконструировал несколько шитых корнем лодок: кольскую шняку, водлозерку и новгородский набойный чёлн, шведскую, датскую и финскую лодки.
Михаил Наймарк. Альманах «Соловецкое море», 2004:
В Карелии и Архангельской области до сих пор говорят: «шить лодку», вместо «строить лодку» или «делать лодку», хотя теперь имеется в виду именно постройка лодки на гвоздях. При этом только пожилые люди помнят, что глагол «шить» когда-то имел прямой смысл.
Конструкция же, форма и основные приемы постройки оставались прежними, благодаря этому для реконструкции требовалось сделать только один шаг, обратный переход с гвоздей на шитье корнями. Методику шитья помогла восстановить находка фрагментов лодочных досок с сохранившимися отверстиями, желобками и остатками стежков. Эти доски уцелели благодаря тому, что были вторично использованы в старом деревенском доме как настил на чердаке.
Интересно сравнить трудоемкость постройки такой лодки с постройкой современными методами, из готового теса, распиленного на пилораме, и с применением гвоздей. В последнем случае работа занимает около 30 рабочих дней, не менее месяца; на корнях, и с учетом вытесывания досок, получается вдвое дольше.
Мастер
Николай Тарасов. Фото: Лилия Кончакова
Николай Тарасов живет в Заозерье, на земле своих предков (семья Тарасовых упоминается еще в Писцовых книгах Обонежской пятины 1563 года).
Один из первых фермеров Карелии, Николай Николаевич до сих пор сеет рожь и держит корову. Дел всегда много, но когда есть время, житель Заозерья строит лодки. Того же «фасона», что строил его отец.
— Я использую ветроповальное дерево, елку. Осенью ветра большие, падает много хороших деревьев. Ель надо выбирать прямослойную и брать вовремя, чтобы не успел короед схватить. Вычищаешь корень лопатой, ломиком — это будет кокора, нос лодки. И потом уже эту заготовку обтёсываешь, делаешь матицу, на которой держится вся конструкция.
Доску надо загонять четко и плотно, чтобы не было щелей. Раньше ставили на паклю, на веревку просмоленную, кто как. Мы сейчас используем герметик полиуретановый. Он эластичный, мягкий — но доску эту уже не снимешь, она скорее в другом месте порвется, не там, где склеил. Зашиваешь борта, выдерживаешь фасон.
На лодку обычно уходит месяца два. Николай Николаевич говорит, что в этом деле нужен настрой, порыв. Если нету — лучше не начинать.
Свою самую большую лодку, онежскую сойму, он построил «на кураже» за месяц. Одиннадцать с половиной метров в длину, почти три в ширину, борт низкий. Такая конструкция любую волну выдержит.
— В прошлом году перешёл на ней в одиночку Онежское озеро, от Ивановских островов до Кижей. Когда спустил ее на воду, сразу в шторм попал: гроза, ливень, у меня было пол-лодки воды. И я шел один, через всю эту волну. И пришел в Кижи. И завоевал первое место в «Кижской регате».
Такой сойме шторм не страшен. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин
— Эту сойму я назвал Беловодье, — говорит Тарасов. — Слышали про такую затерянную страну? Ее не надо искать далеко, на Алтае где-то. Беловодье — это состояние души человека, его образ жизни. Жить надо по-человечески, по-нормальному. Вот и всё.
«Кижская регата»
Для того, чтобы увидеть традиционные карельские лодки, не обязательно ехать в Вокнаволок, Кемь или Нурмолицы. Больше двадцати лет на острове Кижи в августе проходит регата — на лодках-кижанках и не только.
Традиционный праздник деревянного судостроения на острове Кижи. Фото: Игорь Георгиевский
Лодки в Заонежье шили разных размеров. Для рыбалки на внутренних озерах — небольшие (до 3-4 метров), для плаванья между деревнями — шестиметровые, для выхода в открытое Онего — восьмиметровые. Ну а для перевозки грузов по Онежскому озеру с выходом в Ладогу — лодки длиной до 9 метров с двумя мачтами.
— На Онежском озере всегда было развито судостроение и судоходство, — говорит Юрий Наумов, ведущий научный сотрудник отдела истории и музея-заповедника «Кижи». — На Кижских островах за последнюю тысячу лет сформировалась островная крестьянская культура с развитым центром судостроения, который сохранялся до 1970 годов — здесь ежегодно строились сотни лодок по заказам со всего озера. Кижская волость подарила нам не только былины древней Руси и шедевры народной деревянной архитектуры, но и лодку-кижанку
Юрий Наумов на острове Кижи работает почти двадцать лет, и за это время собрал три десятка традиционных лодок разных типов из разных районов Карелии — уникальную для музеев России коллекцию. Это Юрий Михайлович в 1999 году придумал и организовал фестиваль народного судостроения и судоходства «Кижская регата», теперь уже — международный.