О роке с шаманскими напевами, эльфийском языке и русских традициях в современном изводе – в интервью с музыкантами

Можно ли петь на волшебном языке? Чем вдохновляют китайские дорамы? Как слово рождает музыку? О жизни и творчестве рассказали лидер и основатель фолк-рок-группы «Вольный ветер» Кристина Гуленкова и музыкант-мультиинструменталист Эдуард Гуленков в программе «Минкульт» на радиостанции «Серебряный дождь» (88.3 FM) в Пскове.

Каким ветром занесло

– Как вы пришли к фолк-року?

Кристина Гуленкова (К. Г.): Моя мама – лингвист, преподаёт французский и немецкий языки. Мы даже некоторое время жили во Франции, я там училась. И с детства слушала в оригинале средневековые английские и кельтские баллады. Люди со своими инструментами выходили в выходные и праздники на площадь и пели традиционные кельтские песни. Очень многие бретонские песни записала французская фолк-группа Tri Yann, мы их тоже слушали. И когда я приехала из своего родного города Торопца в Псков получать профессиональное музыкальное образование по классу фортепиано, окунулась в мир, где все играют, все поют, всё время какие-то концерты, квартирники. А среда с самыми разнообразными музыкальными направлениями воспитывает творца. И мне стало так интересно, что научилась играть на гитаре и стала искать музыкальные коллективы, в которых могла реализовывать себя как инструменталист, а потом и вокалист. И мы уже 15 лет работаем в направлении фолк-рока.

Эдуард Голенков (Э. Г.): Я тоже в детстве пять лет в музыкальную школу ходил по классу фортепиано, а переехав из Опочки в Псков, сам стал учиться играть на гитаре. Было трудно без обучающих материалов, только самоучитель ужасный, в котором самостоятельно не разберёшься. Потом мне показали аккорды, и я сам потихонечку до многого дошёл. На первом курсе вуза сколотили первую группу и начинали играть рок. Потом была группа «Юрьев день», играл с другими командами, мы участвовали в фестивалях, даже получали первые места. Ушёл в фолк, потому что в институте увлёкся ролевым движением и исторической реконструкцией, слушал соответствующую музыку и с детства тоже любил фолк, рок, фэнтези.

– Как вы познакомились?

К. Г.: У нас был общий концерт с командой «Музыканты ветра».

И я вижу, как выходят ребята в стилизованных средневековых костюмах, а Эдуард играет на волынке и перкуссии. Он был один из первых, кто привнёс моду на эти инструменты. Подошёл после концерта: «А вам не нужны перкуссионисты»? Я сказала: «Давайте попробуем». Вот уже сколько лет вместе играем, а ещё мы муж и жена.

– История «Вольного ветра» непростая, нередко менялся состав музыкантов.

К. Г.: 8 августа 2010 года в момент создания группы в команде были выпускники музыкального училища, по сути, мои друзья. По разным причинам музыканты уходили и приходили, но костяк – с нами играет ещё Андрей Мишенцев, барабанщик – существует с самого начала. Мы играем много лет, состав меняется, но это интересный момент. В нашей фолк-рок-среде так сложилось, что если кто-то не может из Пскова выехать, например, в Питер или в Москву на концерт, то везде есть друзья-музыканты, которые в любой момент готовы к нам присоединиться.

Жизнь фолк-рок-музыканта очень интересная. Я когда пересматриваю наши фотографии и видео, понимаю: боже, мы сами иногда не замечаем в нашей рутине, как здорово мы живём! Все эти невероятные костюмированные фестивали, у меня среди друзей есть множество современных потрясающих писателей и поэтов, которые уже достигли высот, работают в университетах, активно печатаются. И я читаю книги своих современников, иногда пишу музыку на какие-то произведения, с кем-то сотрудничаем, постоянно выезжаем на фестивали с палатками. У нас вечная движуха – и это какая-то невероятная сказка. И отказываться от этого в своей жизни, потому что я серьёзная тетя, педагог и профессионал? Нет, я не буду.

Шаманские эксперименты

– Что из себя представляет жанр фолк-рока?

К. Г.: Неоднозначный вопрос, потому что каждый музыкант воспринимает его по-своему. Если бы мы играли исключительно на домре, балалайке и гуслях, это был бы фолк, более лёгкая музыка. Но мы подключаем инструменты, больше подходящие под рок-гитару, бас-гитару, барабаны, – и музыка приобретает достаточно плотный звук, глубину, которая затрагивает в душе даже болезненную струну, обозначает внутренний конфликт. Мне нравится контраст, когда при более тяжёлой форме рок-музыки сохраняется мелодика фолка.

Мы делаем рок-аранжировку для какой-то фолк-песни и пишем собственные так, что в них проглядывает фольклорная мелодика, шаманские напевы. Изучаем музыку разных народов, включаем в аранжировки пентатонику (звукоряд без полутонов, характерный для традиционной музыки китайцев, вьетнамцев, монголов, тюркских народов, музыкального фольклора Европы и древнейших пластов русской народной песни. – Прим. ред.), северные и русские народные распевы. Это цепляет в человеке что-то из далёкой древности, из глубины веков, что очень важно. Может быть, если человек услышит русскую народную песню в рок-обработке, ему станет интересно и он пойдёт на концерт фольклористов.

– Как рождаются ваши произведения?

К. Г.: Творческий процесс всегда непредсказуем, и конкретно сказать, как мы работаем, невозможно. Иногда стихи или какая-то идея сразу в голове рождают музыку, и ты просто садишься и её записываешь. Бывает, что складывается мелодия и приходят слова. На репетициях экспериментируем с инструментами и звучанием, добавляем какие-то этнические темы, многоголосие. Вдохновение приходит с разных сторон.

Например, песня «Танец зимы». Наша подруга, сценарист и журналист, активно общается с фанатами китайских дорам и нас тоже немножко на эту тему подсадила. Когда актёр из одной дорамы попал под репрессии, весь Китай и все фанаты в России старались его защитить и поддержать. Мы – тоже, ведь это дружественный и близкий нам народ. Потом я работала с переводом песни из фильма, и мы её исполняли вместе с моей подругой. А после фильма про очень-очень сильную дружбу, когда один человек готов жертвовать собой ради другого, мне захотелось написать песню с элементами китайской атмосферы, и слова стали приходить само собой. У нас не было электронной музыки, а тут решили провести эксперимент, и я голосом изображала звуки китайского музыкального инструмента. Получилось очень похоже на древнекитайскую музыку. Мы отправили песню фанатам этого китайского фильма, видео посмотрело более 200 000 человек. И столько было комплиментов, писали: «Королева Севера с голосом китайского инструмента». В общем, им очень понравилось. И мы были рады, что удалось найти такое соприкосновение народов. В общем, необычный был эксперимент, потому что мы соединили фолк-рок с электронной музыкой и добавили восточные элементы в песню на русском языке.

Вначале было слово

– На каких языках вы поёте?

К. Г.: У нас есть композиции на старофранцузском, английском, исландском, шведском, японском, гэльском, бретонском. Это как раз кельтские языки. И на искусственном эльфийском. Мы познакомились с замечательным лингвистом из Москвы, когда ездили на ролевые конвенты, посвящённые Толкину и его лингвистике, и это знакомство помогло нам создать море прекраснейших композиций на этих волшебных языках. Он написал тексты, а мы – красивую музыку.

– Когда вы поёте на языке оригинала, а когда переводите на русский язык?

К. Г.: Я владею английским и французским, а чтобы петь на других языках максимально близко к оригиналу, изучаю их фонетику, звучание. Пытаюсь разобраться в смысле песни, ведь старинные варианты – это сплошные метафоры, и надо понимать, что там вообще происходит, чтобы эмоционально передать эти моменты. Поэтому всегда идёт разбор культуры, языка, фонетики, лексики, метафор. И потом можно уже грамотно с точки зрения эмоций, произношения передать это слушателю.

– Что для вас первично – музыка или текст?

К. Г.: В первую очередь для меня важен смысл, то есть текст, который облекаю в близкую и понятную мне музыкальную форму.

В фольклоре всё построено на образах из глубины веков, и у всех народов генетически заложены свои образы. В русском фольклоре, например, девушка – это берёзонька или голубка. Очень много песен, связанных с образом ворона. По мотивам мифов об Одине мы создали композицию «Белый ворон», который рассматривается как вестник. Ведь каждый человек ждёт знака, и сквозь пургу белый ворон прилетает и несёт вести. Это очень сильно цепляет.

У нас на концертах бывало, что на бис играем медленную медитативную композицию и люди впадают просто в транс, творится какое-то волшебство, шаманская магия. Я люблю такие моменты.

Возрождение традиций

– Вы часто выступаете на фестивалях. Какие были самыми запоминающимися?

К. Г.: Летом прошлого года принимали участие в очень мощных мероприятиях: в фестивале исторической реконструкции «Довмонт Псковский», в историческом празднике «Воевода Шуйский», в природном фестивале Полистовского заповедника, в «Славянском слёте» под Санкт-Петербургом с невероятными хороводами, во многих спортивных соревнованиях. Хотели попасть на крупнейший в стране «Фэнтези Фест», но его перенесли на этот год из-за опасности пожаров и терроризма. Зато сыграли свою программу в красивых костюмах под открытым небом на Дне города в моём родном Торопце. Как раз люди возвращались с церковной службы, большой крестный ход прошёл, и все собрались слушать наши обработки русского фольклора. В том году мы много играли именно фолк-музыки. Возрождение русских традиций – это действительно классно. Масса различных фольклорных и музыкальных фестивалей, посвящённых русским традициям. Мы выступали на 80-летии Псковского областного центра народного творчества и там играли «На горе мак». Нас приглашали с этой песней на модные показы в Пскове, мы озвучивали этнический показ костюмов дизайнеров и студентов. Было красиво, мощно, и мы очень любим эту песню исполнять: она шаманская, вводит зрителей в транс.