Традиции и семьи. Чем украшали елку в доме Ульяновых?

Как славили Христа в старом Симбирске? Чем украшали елку в доме Ульяновых? Почему визитеры к вечеру «едва ворочали языком»? По материалам архивов и дневниковых записей наших земляков наш корреспондент решил восстановить картину рождественских празднеств в Симбирске конца XIX - начала XX века. От первой звезды до Крещения Празднество, по обыкновению, начиналось с сочельника - кануна Рождества. Горожане строго постились «до первой звезды», затем отправлялись на торжественный молебен и лишь после этого садились разговляться. С шести часов вечера город оживал особым образом: по заснеженным улицам отправлялись дети-«славильщики» и, заходя в дома, по обычаю пели особые рождественские песни (колядки), поздравляли хозяев, а взамен получали конфеты, угощения и монеты. Святочные дни длились от Рождества до Крещения - целых две недели. Праздновали по-разному в меру достатка, но одинаково весело. «Традиция Святок уходит корнями в дохристианские времена. Первая неделя носила название Святых вечеров - это время гаданий, гостей и веселых игр. А вот с 15 по 19 января наступали Страшные вечера: считалось, что в эти дни граница между мирами истончается», - пояснила «Народной» сотрудник музея-усадьбы городского быта «Симбирск конца  XIX - начала XX вв.» Светлана Галкина. Особое место в череде праздников занимал Васильев день - 14 января. Симбиряне почитали святого Василия Великого наравне с Николаем Чудотворцем. У зажиточных горожан главным украшением стола становился целиком зажаренный поросенок. Примечательно, что даже здесь проявлялся дух общины: соседи могли отведать угощение за символическую плату, а собранные средства передавались в церковь. В кругу семьи Ульяновых Если городская жизнь бурлила, то в семье директора народных училищ Ильи Николаевича Ульянова царила иная атмосфера. Рождество здесь встречали камерно, в тесном семейном кругу, без званых вечеров и пышных приемов. «Приятный тон, существовавший в их доме, привлекал к ним многих», - отмечал просветитель Иван Яковлев, близко знавший их семью. Центром праздника неизменно становилась елка. Традиция эта пришла из немецкой культуры - бабушка детей по материнской линии была немкой. В Европе елка зажигалась именно в сочельник. Так повелось и у Ульяновых: Илья Николаевич, будучи человеком религиозным, отправлялся ко всенощной, позднее брал с собой старших детей, и елка зажигалась уже по возвращении из церкви. По свидетельству Яковлева, семья любила бывать в Тихвинском храме, настоятелем которого служил особо уважаемый ими священник Боголюбов. Однако главным было не само дерево, а процесс подготовки к празднику. «За частыми отлучками отца мы проводили время преимущественно с матерью, читали, занимались, мастерили что-нибудь из картона и цветной бумаги для елки, - вспоминала старшая дочь четы Ульяновых Анна Ильинична. - Так как почти все украшения были продуктом нашего труда под руководством матери, то начинали мы работать задолго до праздника. Таким образом, елка была для нас не чуждым, купленными украшениями разубранным деревом, а нашим коллективным созданием». В семье существовала добрая традиция готовить родителям сюрпризы: дети декламировали заученные стихотворения, дарили поделки собственного изготовления. Позднее старший сын Александр удивлял домашних искусным выпиливанием. «Для нас в зимнее время елка была главной радостью. Какое-то особенное чувство тесной и дружной семейной спайки, уюта, безоблачного детского счастья оставил этот праздник. Считаю, что такие переживания детства дают неисчислимо много для энергии, жизнерадостности и тесной семейной спайки на всю последующую жизнь», - писала Анна Ильинична. По рюмке на визитёра Не менее яркие воспоминания о том, как праздновали Рождество в дореволюционном Симбирске, можно найти в мемуарах учителя русского языка и литературы Алексея Васильевича Ястребова. Написанные в конце 1960-х годов, его воспоминания поражают обилием деталей о светской жизни губернского города. По его словам, для широкой публики эпицентром праздника становился театр. «В канун Нового года в театре обыкновенно ставилась небольшая незамысловатая комедия с таким расчетом, чтобы спектакль закончился не позднее половины двенадцатого ночи. Но после окончания спектакля зрители не расходились: впереди предстоял большой бал-маскарад, - писал наш земляк. - Огромную роль в культурной жизни губернии играла семья богатейших помещиков Дурасовых». Ровно в полночь над городом плыл колокольный звон. Большинство зрителей устремлялось в кафедральный собор послушать великолепный архиерейский хор. По окончании молебна все возвращались в театр, где начиналось непринужденное веселье до самого утра. «Никаких штатных массовиков-затейников не существовало, и все развлечения строились исключительно на инициативе и самодеятельности широких масс зрителей. Среди них всегда находились остроумные организаторы игр, дирижеры танцев», - отмечал Ястребов. Впрочем, администрация и полиция строго следили за порядком. Случались и курьезы: однажды из зала выдворили человека в костюме опричника с метлой и собачьей головой - наряд сочли «предосудительным и непозволительным». Особую главу в воспоминаниях занимают праздничные визиты - обязательная традиция, превращавшаяся для многих в настоящее испытание. «Визитер мчался, как вихрь, из дома в дом: визиты надо было сделать в один день. Поздравив хозяйку, он выпивал рюмку-другую, иногда даже не закусив, и мчался дальше. Разговоры были краткими и касались здоровья членов семьи или погоды. К вечеру визитер едва ворочал языком и говорил что-то маловразумительное», - с иронией отмечал Ястребов. К счастью для здоровья горожан, в 1885 году эту утомительную традицию упростили: газеты оповестили, что вместо личных объездов состоится взаимное поздравление в Доме городского общества с полудня до часу дня. Айда на ёлку! Как известно, традиция наряжать ель прижилась в России не сразу. В середине  XIX века украшенные елки появились в столицах и лишь затем постепенно перекочевали в провинцию. С 23 декабря у школьников начинались рождественские каникулы, длившиеся до 6 января, и именно в эти дни стали устраивать первые массовые детские праздники. Одним из пионеров этого начинания стал штатный смотритель Сызранского уездного училища Е. Силемский. В Симбирской губернии массовые елки начали устраивать в 80-х годах  XIX века именно в Сызрани, приурочивая их к Святкам. «По примеру прежних лет я и ныне решился повеселить учеников - елка для учеников и учениц назначена 3 января», - писал Силемский директору народных училищ 30 декабря 1889 года. Как оказалось впоследствии, это письмо - одно из первых документальных свидетельств о массовых детских елках в провинции. Постепенно праздник проникал и в глубинку: первая сельская елка, судя по архивным данным, состоялась 4 января 1902 года в селе Базарный Сызган. С 1902 по 1917 год в Симбирске действовало благотворительное общество «Семейно-педагогический кружок», которое организовывало елки для беднейших детей города. Вместо послесловия Минуло больше века. Однако, несмотря на все бури XX столетия, старый Симбирск удивительным образом не потерял своего лица - он сохранил его в архитектурных силуэтах, в особой неспешности улиц, в самой атмосфере уюта. Согласитесь, стоит морозным вечером пройти по историческому центру, вслушаться в тишину старых переулков - и сквозь толщу времени проступает тот самый город с его колокольным звоном, маскарадами и звонкими голосами детей-славильщиков. По-прежнему неизменным остается главное: сегодня, как сто лет назад, затаив дыхание, мы вновь ждем светлого рождественского чуда. Олеся ЗЛОТНИКОВА