Кузьма Сапрыкин: «Если сам в себя не поверишь, кто же поверит?»

«Я вырос в творческой семье, с четырех лет выходил на сцену».

Интересный факт

Первый опыт на съемочной площадке Кузьма получил еще в детстве — снялся в рекламе пельменей. В то время семья переживала финансовые трудности, и гонорар за актерский дебют очень пригодился. Подростком Кузьма быстро вытянулся, что определило и его увлечение баскетболом. Эта страсть сыграла важную роль в его дальнейшей карьере.

«Я вырос в творческой семье, с четырех лет выходил на сцену. С этого же возраста у меня уже была трудовая книжка! Мама шутила, что моего «жалованья» хватает на оплату детского сада», — рассказывает Кузьма Сапрыкин, сыгравший главную роль в фильме «Олень».

— Кузьма, 15 мая состоится премьера фильма «Олень» с довольно необычным сюжетным ходом: у молодого человека в минуты возбуждения отрастают рога. Когда вы прочитали сценарий, что кроме рогов вас в нем зацепило?

— Больше всего меня поразил сам герой — очень захотелось его сыграть. С ним происходит невероятно мощная внутренняя трансформация. Сюжет построен так: Андрей изменяет девушке, и ее бабушка, увидев возлюбленного внучки с другой, накладывает на парня проклятие. Теперь при любом возбуждении у него начинают расти рога — это и смешно, и трагично одновременно.

— Интересно, как это реализовывалось технически?

— Была целая эпопея! Я специально ездил в Петербург, где в мастерской мне изготовили два комплекта рогов с особыми креплениями на голову. Каждый дубль мы снимали трижды — сначала с рогами, потом без них и, наконец, с зелеными муляжами, которые потом дорисовывали на компьютере. Самое сложное было — показать, как рога постепенно вырастают и трансформируются. Это потребовало больших усилий всей команды, но результат того стоил.

— Напоминает историю Пиноккио: у него рос нос, а у вашего героя — рога.

— Да, действительно. Мой персонаж тоже патологический лжец: врет постоянно, всем и абсолютно обо всем. У него свой бизнес, он живет одним днем, меняет девушек как перчатки... Фильм несет серьезный посыл: важно прожить жизнь так, чтобы никакие «рога» у тебя не выросли.

— Вы испытываете симпатию к своему герою?

— Безусловно! Я, как актер, просто не могу его не любить и не оправдывать. Самое прекрасное — это трансформация моего героя. Рога, которые кажутся проклятием, на самом деле становятся его спасением. Через это испытание он кардинально меняется, обретает новые ценности, начинает по-другому смотреть на жизнь. Переживает настоящее внутреннее перерождение, и играть такой путь было невероятно интересно.

— Какие были самые запоминающиеся моменты на съемках?

— Ходить по московским улицам с рогами на голове. Это, конечно, вообще отдельный опыт! Люди реагировали по-разному, можете себе представить. Что интересно, играть с рогами оказалось легче: они как будто включали какое-то особое состояние, давали телу нужную энергию. А вот сцены без них получались сложнее — приходилось больше работать с внутренними ощущениями.

— Как проходил кастинг? Вас сразу утвердили на роль?

— Кастинг был очень масштабный. Пробовались даже мои друзья, причем некоторые лет на десять старше меня. По сценарию это не принципиально — история не про кризис среднего возраста, а про образ жизни. Герой мог быть и двадцатилетним, и тридцатилетним — просто парень, который жил как хотел, пока с ним не случилась эта необычная история.

— Вы часто снимаетесь в комедийных проектах. Бывает, что отказываетесь от роли просто потому, что хочется попробовать что-то другое?

— Знаете, я не могу просто взять и отказаться от проекта только из-за жанра. Да, большинство моих ролей — комедийные, но все они абсолютно разные. Вот сравните: в одних фильмах я играю гопника, в других — простоватого чувака, в картине «Баранкины и камни силы» — семьянина, в «Олене» — бабника. В этом фильме и юмор особенный, более тонкий. Такое разнообразие позволяет мне не зацикливаться на одном амплуа и, надеюсь, не надоедать зрителям. Что еще важнее — я не надоедаю самому себе, продолжая открывать новые грани своего актерского диапазона.

— А как вы воспринимаете критику? Например, выходит фильм или сериал, и в интернете пишут: «Полная ерунда!» Ваша реакция?

— Это неприятно. Сам посмотрю и сделаю выводы. Я самокритичен, но стараюсь быть объективным — когда что-то получилось хорошо, отмечу это, а когда нет — честно признаю: «Да, не то». Но если прислушиваться ко всем вокруг, можно сойти с ума. Хотя есть люди, которым я доверяю и специально спрашиваю их. Это прежде всего мои близкие. Знаю, что они скажут правду — и хорошую, и плохую.

— А из профессионалов чье мнение для вас ценно?

— Особое значение для меня имеет оценка Андрея Смолякова — мы познакомились еще на съемках «Движения вверх». До сих пор можем запросто позвонить друг другу, поговорить. Он дал мне первый в моей жизни профессиональный совет. Это было как раз на площадке «Движения вверх». Снимали мой первый крупный план — все было в новинку: и камеры, и свет, и эта невероятная ответственность. Вдруг Андрей Игоревич, который был для меня недосягаемым авторитетом, подходит и тихо так говорит: «Кузьма, запомни: твое лицо сейчас будет на огромном экране. Чтобы сделать акцент, достаточно одного взгляда. Даже поворачивать голову не обязательно». Представляете? Такие простые, но невероятно важные слова. Мы тогда толком не были знакомы, всего вторая совместная смена. Он мог спокойно пройти мимо! С этого момента началось наше общение.

В «Проекте «Анна Николаевна» впечатлял опыт, авторитет и общение с Сергеем Леонидовичем Гармашом, с ним мы тоже на связи. В «Отпуске» было незабываемое партнерство с несравненной и наиталантливейшей Татьяной Анатольевной Догилевой. В «1703» с Гошей Куценко прожито немало сложного и интересного.

— Во многих интервью вы говорите, что «Движение вверх» — очень важный проект в вашей жизни. Почему?

— Это почти первый мой опыт — и сразу такой… глобальный по масштабу и уровню! До этого был только один небольшой эпизод в «Филфаке». В «Движении вверх» я увидел, почувствовал, что такое настоящее кино. Планка была задана, и все, что происходило дальше, уже невольно измерялось по ней.

— После «Движения вверх» у вас был перерыв в кино. Чем вы занимались в это время?

— Я как раз окончил Школу-студию МХАТ, мы показывались в разные театры, при прослушивании меня пригласили к Калягину в Et Cetera. Я играл в двух спектаклях, все было хорошо. Полтора года не снимался, искал себя — ходил на пробы, но отказывался от ролей. Режиссеры говорили: «Ты хороший артист», но я чувствовал — не мое. В актерской профессии важно не просто быть занятым, а находить те роли, которые действительно резонируют с тобой.

При этом в театре сложно зарабатывать, да и новых ролей мне не предлагали. И в какой-то момент — это было во время пандемии — я просто понял, что пора уходить. Без конкретных планов, в никуда…

— Не было страха, что предложения могут вообще перестать поступать?

— Переживания, конечно, были. Но не страх. Я твердо знал: нужно просто продолжать идти вперед. Если сам в себя не веришь, кто же поверит? Хотя в профессии я уже десять лет, мне кажется, все самое интересное еще впереди. Я чувствую, что могу больше. Вот, например, Хит Леджер в моем возрасте уже сыграл Джокера. Это вдохновляет.

— Судя по всему, актерская профессия у вас в крови — родители ведь тоже артисты. Значит ли это, что ваш выбор был предопределен?

— Знаете, ничего не было предрешено. Да, я вырос в творческой семье. Да, с четырех лет выходил на сцену. С этого же возраста у меня уже была трудовая книжка! Мама шутила, что моего «жалованья» хватает на оплату детского сада. Мы вместе играли в спектаклях. Помню, например, «Два клена». В этом спектакле старшего брата моего героя играл Женя Ткачук, который с детских лет тоже работал в этом театре. Есть такой вот интересный факт пересечения в наших биографиях… Но никто никогда не заставлял меня заниматься актерством. Мама не говорила: «Пойдем, выйдешь на сцену». Отец уехал в Самару, а мы с мамой остались в Сызрани. Она работала в театре, я ходил в детский сад напротив. После занятий она забирала меня, и мы шли к ней на работу. До одиннадцати вечера репетиции, спектакли. Так прошло мое раннее дошкольное детство. Позже в жизни появился спорт, другие увлечения.

— И когда вы сделали окончательный выбор?

— Честно, я это не особо планировал. Решил попробовать. Выучил басню, стихотворение, прозу. Прочел своему первому зрителю, маме. И пошел. Совсем не волновался. Меня просили что-то прочесть, потом предлагали изменить подачу, и мне это понравилось. В итоге поступил: сначала в «Щепку», потом в «Щуку», затем в Школу-студию МХАТ. Все туры прошел. Табаков должен был набирать курс. Но понял, что не сможет вести все четыре года, и отдал нас Евгению Александровичу Писареву.

— Сейчас родители гордятся вами?

— Еще как! И мама, и папа (он народный артист Самарской области, до сих пор играет в театре). Они оба прекрасно знают, насколько сложен этот путь. Поэтому их поддержка для меня особенно ценна. Я стараюсь их не подвести.

— Вы пошли дальше родителей — Москва, кино...

— Просто по-другому сложилась судьба. Это не значит, что кто-то лучше, кто-то хуже. Моя мама пожертвовала своей карьерой ради того, чтобы я оказался там, где я есть. Она ушла из театра, когда я был в первом классе, и перевезла меня в Москву. Начала работать по другой профессии, с нуля. Думаю, это был осознанный шаг, ее выбор.

— Кузьма, помните, на что потратили свой первый гонорар?

Интересный факт

Отец Кузьмы Владимир Сапрыкин сыграл важную роль в становлении сына как артиста. «Еще учась в институте, я приезжал к папе, и он говорил мне много очень точных вещей, рассказывал о том, как он работает, что для него важно, — вспоминает молодой актер. — Именно отец рассказал мне о переключении. То есть артист не настраивается на спектакль три часа, а умеет быстро переключаться: раз — и вышел на сцену другим человеком».

— Мы тогда купили квартиру в Москве. Я просто закрыл последний платеж по кредиту, который брали на покупку. Гонорар за «Движение вверх» как раз помог. Ну и конечно я порадовал себя чем-то: телефон, какие-то приятные мелочи.

— Расскажите про ваше имя. В честь кого вас назвали Кузьмой? Я сначала подумала: может, псевдоним?

— Нет, не псевдоним, меня так зовут. Просто родители хотели дать редкое русское имя. Были и другие варианты. Когда они мне их перечислили, я, честно, подумал: слава богу, что назвали Кузьмой. Хотя в детстве, признаюсь, немного стеснялся. Даже взрослые иногда спрашивали: «Что это за имя такое?» А представьте, в детском саду: ты подходишь знакомиться, тебе говорят: «Привет, я Саша». — «А я Кузьма». И в ответ: «Чего?!» Ну и как это объяснить, когда тебе три года? Так что иногда я отвечал: «Андрей».

— Кузьма, вы — высокий мужчина. Скажите, рост вам помогает в профессии или все-таки мешает?

— Во всем помогает, кроме одного: у меня два шрама на лбу. Постоянно бьюсь головой! Это единственный минус. А в остальном — сплошное удовольствие. Мама у меня — метр семьдесят. Папа — метр семьдесят три. А я — метр девяносто три. Когда мы с отцом стоим рядом — ну просто смешно. Он шутит: «Это гены».

— Готовы к всплеску популярности, когда выйдет «Олень»?

— Меня и раньше узнавали на улицах. Я спрашивал: «А в каком фильме вы меня видели?» — и слышал в ответ разные названия: «Девушки с Макаровым», «Сердце Пармы», «Движение вверх», «1703», «Отпуск». Мне нравится, что узнают не по одному проекту. Что касается «Оленя»… Морально готовлюсь, потому что понимаю: когда на всю улицу мне станут кричать «Олень», это может быть неприятно. Если бы я вырос гопником и услышал такое — знал бы, как ответить. Но у меня другое воспитание.