Роман «Море дьявола» Николая Богородского назван «Книгой года» по версии издательства «Четыре»
В литературу Николай Богородский пришёл из мира точных наук и больших проектов: за его плечами инженерное образование, работа с космической техникой и опыт жизни в эпоху резких исторических переломов. К писательству он обратился уже после завершения активной профессиональной карьеры, когда возникла потребность осмыслить прожитое и рассказать о людях, науке и времени без упрощений. Роман «Море дьявола», удостоенный звания Книги года по версии издательства «Четыре», стал поводом поговорить с автором о пути в литературу, работе над книгой и его взгляде на современный литературный процесс.
— Николай, у вас очень интересная биография: инженер ракетной отрасли, участник космических программ, предприниматель и писатель. В какой момент появилось ощущение, что накопленный жизненный опыт требует именно литературного высказывания, а не просто воспоминаний «для себя»?
— Это очень интересный вопрос. Наверное, нельзя говорить о каком-то отдельном кратком моменте, сродни Ньютонову яблоку, которое неожиданно ни с того ни с сего треснуло меня по макушке, и я побежал к компьютеру писать что-то. Нет. На самом деле был длительный период времени, в течение которого мне довелось встречаться с разными людьми и, главное, разными поколениями людей. Я увидел, что уже в десятых годах нашего столетия многие молодые люди совершенно не представляли событий 90-х, мало знали о них, относились к ним безразлично, без любопытства, говорили: «Да давно это было». Когда я говорил им, что в 90-е годы произошла величайшая катастрофа мирового масштаба (имеется в виду развал СССР), это воспринималось, как правило, спокойно и безучастно, если не сказать больше. Вот тогда я решил показать судьбы простых людей, переживших эти годы на фоне судьбы страны. С этого и начался опыт литературного высказывания.
— Ваша проза часто опирается на реальные события и личный опыт, но при этом остаётся художественной литературой. Что для вас принципиальнее в работе: документальная точность или возможность через вымысел сказать больше, чем позволяют факты?
— Не всегда документальная точность позволяет выпукло показать поступки, чувства героев, их переживания. Я бы не стал называть это вымыслом, я бы назвал это художественным дополнением.
Но в то же время глубоко убежден, что повествование должно быть основано на реальных событиях. Жизнь, которая кипит вокруг нас, преподносит такие сюжеты, которые выдумать просто невозможно, их неисчислимое количество, надо просто внимательно вглядываться в реальную жизнь.
Правда, бывает, накатывает настроение, когда хочется что-то придумать. Что-нибудь удивительное и потрясающее, чего на самом деле нет и никогда не было. Помечтать немного. Я тоже не избежал этого искушения и однажды написал «Повелителя нанокозявок». А потом, пару лет спустя, с удивлением узнал, что то, что я считал выдумкой, входит в нашу жизнь широким потоком. Имеется в виду искусственный интеллект, развитие БПЛА и невероятные успехи в медицине. Если так пойдет дело, то действительно, как и в моей повести, скоро будут собирать из молекул себе любовниц и хвалиться: «Получилась как настоящая, но что характерно — без закидонов».
— Книга «Море дьявола» стала Книгой года по версии издательства «Четыре». Какой момент этого романа вы сами считаете наиболее сильным — сюжетную интригу, атмосферу неизвестности или путь, который проходят герои в экстремальных обстоятельствах?
— Во-первых, я бы хотел поблагодарить редакционную коллегию издательства «Четыре» за столь высокую оценку моего скромного литературного творчества. Касаемо сильных моментов этого произведения, я безусловно считаю трансформацию сознания людей, оказавшихся в необычных и опасных ситуациях. Кто-то из них начинает искать виновных и вспоминает о средневековых «методах» выхода из экстремальных обстоятельств, кто-то хочет получить полную власть над людьми и превратить их в рабов, распоряжаться их жизнью и судьбами, кто-то просто хочет удовлетворить свою похоть, а кто-то, пройдя через боль, кардинально меняет свои взгляды на мир. Правда, для этого, как обнаружил один из героев романа, требуется не только боль, еще требуется такое чувство, как любовь. Не случайно, пройдя через эти испытания, главная героиня моего произведения Светлана Рожкова приходит к выводу, что дьявол не в океане; он, океан, в конце концов откроет человеку свои тайны; дьявол в душах людей, что гораздо опаснее.
— Роман построен вокруг экспедиции, оказавшейся в ситуации неопределённости и опасности. Что для вас было важнее при работе над книгой: удерживать напряжение сюжета или показать, как люди меняются под давлением обстоятельств?
— На самом деле важно и то и то. Напряжение сюжета позволяет показывать меняющиеся обстоятельства и людей, попадающих в эти обстоятельства. Правда, следует признать, что для меня все-таки важнее показать изменение сознания людей, оказавшихся в очень сложной ситуации. Эта тема весьма и весьма интересна, и, по сути, бесконечна. При этом героям совершенно необязательно попадать на тропический необитаемый остров. Они могут быть где-то в горах или в пустыне, или на Специальной военной операции. СВО стала для многих людей ни на что не похожим и самым серьёзным испытанием в жизни. СВО — это не просто война, это духовное испытание каждого, где сталкиваются вера и безверие, братство и предательство. СВО — это война против бесовщины, которую поселила в души подчиненных им людей горстка жуликов и моральных уродов во главе с наркофюрером-клоуном и заставила их стрелять из пушек по детям и мирным жителям, запрещать русским людям говорить на своем родном языке, развязать геноцид на оккупированных их вояками исконных русских землях. Но армия России успешно лечит эту дьявольщину, называемую на самом деле фашизмом, и недалек тот день, когда лечение будет успешно завершено.
— Сегодня литература живёт в условиях быстрых форматов и клипового мышления. Как вы считаете, что сейчас важнее для писателя: подстраиваться под эти изменения или сознательно им сопротивляться, сохраняя более вдумчивый разговор с читателем?
— Для меня предпочтительнее вдумчивый разговор с читателем. Быстрые форматы, клиповое мышление не позволяют проникнуть в суть проблемы, тщательно обсудить ее и в конце концов лишают роскоши человеческого общения. Конечно, вот картинка, вот комментарий, посмотрел и побежал дальше. Не надо думать, не надо анализировать, всё быстро, на ходу, сникерсни — и будешь сыт, и побежишь дальше. Куда? Куда-нибудь.
С другой стороны, следует признать, что быстрые форматы с клиповым мышлением, а также вдумчивый разговор с читателем в дальнейшем будут сосуществовать и взаимно дополнять друг друга. Так было всегда с новыми популярными явлениями, также будет и в литературном творчестве. Например, когда-то, давным-давно, с появлением телевизионного вещания существовало авторитетное мнение, что вскоре не будет ни театров, ни кинотеатров, ни книг, ни библиотек, а будет одно сплошное телевидение. Этого не случилось. Да и не могло случиться. Также будет и с новыми тенденциями литературы. Она, литература, останется верной традициям классики, заложенным великими писателями, ну а быстрые форматы и клипы внесут в нее некоторое разнообразие.
Интервью провела Алена Комиссарова