Фольга от молока, бумажные цветы: кто и как создавал советские иконы
Пластмассовая заколка и розы из лыка как украшение иконы; киот, обклеенный конфетными фантиками. Декор в виде мелких цветочков из фольги, в сердцевине которых — манка. Всё это — элементы оформления икон советского периода, когда производство образов ушло «в народ», став по сути частью наивного искусства. После распада Советского Союза необходимость в кустарных иконах отпала, особой ценности в них не видели и зачастую утилизировали. С 2021 года специалисты Центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ собирали и изучали советские иконы, а в 2023 году представили результаты своих изысканий в книжном и музейном формате. О том, как выглядит музеефикация советских икон и зачем она нужна в XXI веке, рассказывает искусствовед и автор телеграм-канала «Банное барокко» Анастасия Семенович.
В начале 2023 года в двух небольших залах петербургского Музея истории религии показывали советские иконы и рассказывали об итогах полевых исследований в южных районах Нижегородской области. Чуть позже вышла книга создателей выставки Дмитрия Антонова и Дмитрия Доронина «Советские иконы. История и этнография нижегородской традиции». Исследователи наметили некую параллельную историю производства икон, подчеркнули дореволюционную традицию, к которой восходят работы советских мастеров, и отнеслись к советской иконе как к феномену.
На выставке были иконы с вырезанными из бумаги цветами, составляющими своеобразный «сад» вокруг образа, иконы с причудливым рельефным орнаментом на фольге, иконы с розами из лыка, икона с голубой пластмассовой заколкой в качестве декоративного элемента и икона с киотом, украшенным конфетными фантиками.
Это домашние иконы из сельской местности — их заказывали, например, к свадьбе, тогда в киоте иногда оставляли венчальные свечи. Участвовали они и в крестных ходах, крещении и других ритуалах — власти к этому относились терпимо, когда эти проявления были сугубо локальными. Дмитрий Антонов и Дмитрий Доронин называют советские иконы социальным феноменом: в них отражается быт людей, бедность советского села, фантазия мастеров и причудливо переплетаются традиции. Бумажные цветы советские дети учились делать в детских садах к коммунистическим праздникам, а потом эти же навыки использовали для украшения икон.
Стилистически советские иконы восходят к большой христианской традиции: специалисты напоминают, что еще в Средние века на севере Европы были популярны складные алтари паломников. Их украшали бисером, глиной, шелком, и «икона оказывалась в окружении сложного ассамбляжа». Расцвет этого искусства пришелся на XVI–XVII века. В России такая декоративно-прикладная составляющая была и в храмовых иконах — у русских икон традиционно были богатые оклады, которые можно считать отдельным видом искусства (ювелирным окладам XVIII — начала XX века посвящают выставки). Во второй половине XIX века в России стали популярны иконы в технике литографии: «Яркие хромолитографические иконы распространялись массово, заполонили монастырские и церковные магазины оказались настолько успешным конкурентом писаных икон, что постепенно привели к угасанию промысла», — пишут авторы «Советских икон». Иконописцы жаловались в Святейший Синод, тот запрещал печатать иконы при церквях и монастырях, но особого успеха эти запреты не имели. Тогда же появилась традиция украшать молельные образы фольгой, имитируя драгоценные оклады. Иконы украшали также бумагой, воском, засушенными цветами. «Фолежки» массово создавали в селах Палех, Мстёра, Холуй Владимирской области и в других регионах. Возможно поэтому в советской иконе долго видели лишь вырождение этой кустарной дореволюционной традиции. И хотя географически регион, который исследовали авторы книги (юг Нижегородской области), совпадает с центром почитания Серафима Саровского, где много храмов, монастырей и религиозная жизнь была даже в эпоху гонений, Доронин и Антонов отмечают, что благодаря контексту советские иконы стали неповторимым явлением.
С образованием СССР исчезли официальные церковные ремесла, мануфактуры, легальный рынок икон и сети их распространителей (офеней). Традиция украшения икон перешла к мастерам-надомникам, которые начали постепенно «переизобретать киотки на свой лад». Советские кустарные иконы создавали в Новгородской, Брянской, Вологодской и Липецкой областях, Башкирии и Карелии. Нижегородские традиции к тому же развивались рядом с дореволюционными центрами производства «фолежек».
В Российской Империи они конкурировали с печатными иконами на бумаге и жести, и священники относились к «фолежкам» с неприятием, поэтому из артелей ремесло ушло в деревню. После революции, когда «официальное» производство икон прекратилось, а церковь подверглась гонениям, только кустари и остались.
В советских иконах зачастую использовали фотографии. Это могли быть качественные снимки (фотографии дореволюционных икон) из Новодевичьего монастыря и Троице-Сергиевой лавры, которые отправляли почтой в ответ на пожертвование (например, когда люди хотели кого-то помянуть). В других случаях мастера использовали фотокопии картин на религиозную тему, например Александра Иванова и Виктора Васнецова. Все снимки были черно-белыми, поэтому их раскрашивали — так же, как когда-то гравюры. В Арзамасе Нижегородской области был своеобразный центр производства фото-икон, можно было выбрать из каталога и заказать изображение — исследователи приводят воспоминания очевидцев, что там были и православные, и католические образы.
Однако так как создание и распространение икон было нелегальным, в этих процессах участвовало много людей: те, кто снимал и раскрашивал иконы, те, кто занимался украшением и отдельно — созданием киота, и те, кто продавал. Распространяли иконы на рынках, вокзалах, в электричках, а иногда через храмы. Материалы сельским мастерам, которые занимались украшением икон, приносили соседи.
Ранние советские иконы создавали в условиях крайнего дефицита: фольга и цветная бумага были малодоступны, поэтому декор икон состоял из лыка и тряпочек. Исследователи указывают на село Ломовка, где традиционно были развиты мочальные промыслы, так как оно окружено липовыми рощами — тамошние мастера использовали лыко и в декоре икон.
Поначалу была инерция дореволюционной традиции с имитацией драгоценного оклада с помощью фольги, но скоро подходящая для этого плотная фольга закончилась, а альтернативой была тонкая фольга из чайных пачек.
Прорывом для кустарей стала, как ни странно, модернизация советской молочной промышленности: в 1960-е на советских предприятиях бутылки с молоком, кефиром и другими продуктами стали запечатывать фольгой разных цветов. Это была качественная плотная фольга — то что нужно для окладов кустарных икон.
Ширина фолежной ленты — около шести сантиметров — по наблюдениям исследователей, совпадает с глубиной многих киотов. Самой нарядной считалась золотистая и желтая фольга, из которой делали крышечки для сливок и топленого молока и которая могла имитировать позолоченный оклад, но она была редкостью, поэтому обычно работали с серебристой. Серебристой была изнанка лент любого цвета — красного, синего или зеленого. Цветную сторону, как правило, использовали только для деталей декора — например, чтобы украсить цветочки (их делали не плоскими, а выступающими над поверхностью на ножках из проволоки). С помощью разных инструментов на фольге создавали орнамент, а иногда ее раскрашивали. Задачей со звездочкой было достать целую бобину фольги — для этого были нужны «несуны», которые вынесли бы ее с завода. Одну такую ленту показывали на выставке в музее — редкий неиспользованный экземпляр.
Авторы книги выделяют несколько центров на юге Нижегородской области, где создавали кустарные иконы. Многие мастера-надомники работали в поселке Гремячево (Кулебакско-Гремчевская традиция). Именно там — липовые рощи и села, где традиционно работали с лыком, а еще там жили монахини Кутузовского монастыря, и некоторые из них стали заниматься украшением икон. Антонов и Доронин приводят истории о разных судьбах монахинь: одна вернулась после лагеря, другая была в числе тех, кого спасал от преследования председатель колхоза. Благодаря монахиням в селах появилось «второе поколение» верующих, они становились своеобразными духовными маяками в местных сообществах.
В районе Дивеево в декоре фолежных икон, вероятно, сказывалось влияние мордовской культуры — геометрические орнаменты на фольге напоминают вышивку на мордовских рубахах. Исследователи также отмечают, что в дивеевских иконах преобладает золотистая (а не серебристая) фольга, которую удавалось доставать с секретных производств в Арзамасе-16 (Сарове). Для Ташино-Понетаевской традиции характерен декор в виде виноградной лозы.
Словом, в сельской местности даже в пределах нескольких районов области иконы сильно отличались. Городское влияние делало их строже: например, когда Гремячево получило статус поселка городского типа и там появился горно-обогатительный комбинат, а с ним городская застройка и городские люди, иконы стали не такими «нарядными».
Как и обычные иконы, кустарные нужно было реставрировать, поэтому некоторые из них хранят несколько слоев советской истории. Можно проследить, когда у мастеров появилась плотная фольга, а когда самодельные цветочки на проволочных ножках, обмотанных гофрированной бумагой, сменили фабричные искусственные цветы и мишура.
С 1990-х годов и до нынешнего времени статус кустарных «фолежек» падал. Поначалу, когда церкви только открывались заново, советские иконы в них иногда становились временными образами. Но домашние «киотки» в масштабах храма казались маленькими, а фольга, бумажные цветочки, декор из лыка и фантиков визуально проигрывал писаным иконам. В домах киотки заменяют новые печатные иконы, а советские «фолежки» отправляются в долгий путь по подсобным помещениям церквей, часовням, руинированным храмам и другим местам. Иногда из монастырей, куда приносят советские иконы, желающие могут их забрать за пожертвование. Рынка таких икон в России не сложилось: какие-то из них продолжают функционировать как домашние (их, как уточняют исследователи, обычно чистят к Пасхе), другие ждет «отложенная утилизация» в подсобке храма; антиквары не хотят брать советские иконы на реализацию, считая их «дешевкой». Больше всего советских икон несли в храмы и часовни в 2010-е годы, и уже к концу прошлого десятилетия поток стал меньше. Однако Дмитрий Антонов и Дмитрий Доронин уверены, что со временем, когда в сельской местности советских икон станет совсем мало, а в городах пройдут выставки и появятся новые исследования, к советским кустарным иконам будут относиться как к произведениям искусства. Сейчас этому явлению посвящен канал на ютубе.