Ученые РТ нашли в Ташкенте неизвестную газель поэта Казанского ханства Кул Шарифа
В Ташкенте найдена неизвестная ранее газель жившего во времена Казанского ханства поэта Кул Шарифа. Об экспедиции в столицу Узбекистана и шансах обнаружить ранее неизвестные тексты средневекового татарского автора в интервью «Татар-информу» рассказал старший научный сотрудник Института истории имени Шигабутдина Марджани Академии наук РТ Исмагил Гибадуллин.
«В декабре мы с другими сотрудниками нашего института поехали в экспедицию в Узбекистан с целью поиска материалов и сведений о жизни и творчестве другого нашего видного поэта – Кул Гали. Никаких новых сведений о Кул Гали нам на этот раз найти не удалось, если не считать двух казанских литографических изданий его [поэмы] «Кисса-и Йусуф» 1841 и 1842 годов, одно из которых было издано на средства Гайнизямал, жены купца Муртазы Апанаева, но эти издания наверняка имеются у нас в Казани, хотя я не проверял», – отметил ученый.
По словам исследователя, созданная в XIII веке «Кисса-и Йусуф» считается первым тюркоязычным поэтическим сочинением, основанным на коранической истории пророка Йусуфа (Иосифа Прекрасного). Поэтому поэма получила широкое распространение в Поволжье, Крыму, Малой Азии и Азербайджане, и до наших дней сохранилось множество рукописных копий этого произведения. «Потом появилось много других поэм о Йусуфе и Зулейхе, написанных более поздними авторами. В Ташкенте мы видели много списков таких персидских поэм, написанных Низами Хирави и Абд ар-Рахманом Джами, поэмы на тюркском чагатайского поэта Дурбека, туркменского поэта Андалиба, жившего уже в XVIII веке, и еще более позднего хорезмийского поэта Муниса. Все эти авторы опирались примерно на те же источники, что и Кул Гали, и их сочинения можно отнести к единой традиции, которая переосмысливала историю пророка Йусуфа, или библейского Иосифа Прекрасного, <…> в таком чисто лирическом, любовном ключе», – объяснил историк.
Но самой неожиданной находкой этой экспедиции, по словам специалиста, стала газель Кул Шарифа. «Мы нашли ее в одной поэтической антологии (байаз), составленной в XIX веке в Хорезме. Там было много стихов персидских и тюркских авторов, и среди них оказалась одна небольшая (всего пять бейтов) газель Кул Шарифа», – пояснил он.
Ранее изучением творчества Кул Шарифа занимался татарский филолог Анвар Шарипов, уроженец Набережных Челнов. «Он еще в 1997 году опубликовал четыре газели Кул Шарифа, выпустив небольшую книжку, в которой также был перевод поэмы «Кисса-и Эр Хубби Ходжа» и «Зафарнаме-и вилаят-и Казан», – отметил Исмагил Гибадуллин.
«Газель, которую нашли мы, по всей видимости, отсутствовала в татарских списках сочинений Кул Шарифа, но в Хорезме и Мавераннахре еще можно найти его газели. Обычно поэты оставляли после себя сотни, иногда даже тысячи газелей, если говорить о таких мастерах <…>, как Амир Хосров Дехлеви из Индии. Кул Шариф не мог оставить только четыре или пять газелей. Я думаю, десятки его газелей, возможно, еще ждут в библиотеках стран Центральной Азии и других мусульманских стран, когда их найдут ученые из Татарстана», – подчеркнул собеседник агентства.
Наряду с этим в Ташкенте были найдены два списка поэмы «Кисса-и Эр Хубби Ходжа». «[Они] сильно отличаются от того, который был опубликован Анваром Шариповым. Это тоже тянет на целое открытие, потому что на основе этих списков можно подготовить позже полноценное критическое издание этой поэмы», – заметил ученый.
«Поэма посвящена одному из суфийских святых, почитаемых в Хорезме и в центральноазиатском регионе в целом. Кул Шариф был шейхом ясавийского тариката, а Хубби Ходжа почитался именно последователями этого суфийского течения. Никаких достоверных сведений об историческом прототипе этого персонажа у нас нет, но суфийские авторы связывали его с тюркским ясавийским шейхом Хаким-Ата, иногда даже называли его сыном Хаким-Аты, который был главным учеником шейха Ахмеда Ясави и написал «Бакырган китабы», популярный среди мусульман Волго-Уралья вплоть до начала ХХ века», – рассказал историк.
Соответственно, по его мнению, поэма о Хубби Ходже – это тоже часть духовного наследия предков современных татар. «<…> она показывает нашу связь с регионом Хорезма, с Центральной Азией в целом, с колыбелью уникального тюркского суфизма, возникшего благодаря Ахмеду Ясави и приобретшего оригинальные тюркские черты, которые отличали его, например, от иранского суфизма», – акцентировал Гибадуллин.
Газель – это особая форма традиционной мусульманской поэзии, ставшая особенно популярной в персидской литературе, но получившая развитие и в тюркской. В основном это небольшие стихи любовного или религиозно-мистического содержания (в суфийской поэзии романтическая любовь между людьми и мистическая любовь к Богу тесно взаимосвязаны, опираются на одни и те же приемы, образы, метафоры). Они состоят из двустиший – бейтов, и в каждом втором стихе должна повторяться общая для всей газели рифма (монорим – прим. Т-и), а в последнем бейте автор чаще всего называет себя по имени или литературном псевдониму (тахаллус).
«Благодаря этому нам и удалось сделать это открытие. В найденной нами газели Кул Шариф обращается к себе по имени: «Әлә әй, Кол Шәриф бәндә» («О раб Божий Кул Шариф!»)», – сообщил Исмагил Гибадуллин.
«Кул Шариф пишет о своей любви к Богу, которая заставляет его лить слезы по утрам, сжигает дотла его сердце. Он говорит о том, что нужно отказаться от этого бренного мира, пройти его как временную стоянку или привал, чтобы лишиться всего и оказаться абсолютно голым, предстать перед Аллахом в своей первозданной духовной наготе. Мы знаем, что жизненный путь Кул Шарифа был увенчан почетной смертью мученика, погибшего при защите своего родного города. Он вместе со своими учениками и мюридами погиб у стен своего медресе в Казанском Кремле», – напомнил историк.
«Найдена пока только одна газель, но я надеюсь, что это открытие не станет эпизодическим и позволит в будущем найти и другие газели Кул Шарифа, которые остаются неизученными в рукописных антологиях Узбекистана. Кул Шариф, имя которого носит самая главная достопримечательность Казани и татарского народа, – для нас не какая-то случайная фигура. В его жизненном пути отразилась сложная и трагическая судьба татар. Поэтому мы обязаны сохранять, изучать и передавать будущим поколениям его наследие, собирать его по крупицам», – убежден собеседник агентства.
«Кул Шариф был сеидом и потомком пророка Мухаммеда, он был суфийским шейхом и мистиком, знатоком духовного пути, он был ученым-богословом и мучеником. Ханы и правители приходили и уходили, а такие люди, как Кул Шариф, оставались в сердцах и в памяти народа. Чтобы понять, почему это так, почему Кул Шариф стал тем, кем он стал, нужно обращаться к его творчеству. Эта газель, как ничто другое, показывает, что им двигала самоотверженная любовь к Богу и желание раствориться, исчезнуть в Божественном, а не какие-то мирские устремления, приземленные мотивы», – заключил старший научный сотрудник Института истории имени Марджани.
Зиля Мубаракшина