Иуды из разведки: Провал резидентуры в Канаде дошел до Сталина, Берия на допросах лютовал

Когда старого разведчика, начальника разведки Московского военного округа генерал-майора Михаила Артамонова спросили, что самое трудное в работе разведчика, он ответил: «Самое трудное — столкнуться с предательством».

Предательство в разведке — тема тяжелая. Слишком много бед приносит один предатель. Всех, кого «засветил» иуда, по сути, потеряны для спецслужбы. Их убирают подальше от разведки, а порой и из армии. Так было, когда разоблачили Пеньковского. Главное разведуправление было подвергнуто жесточайшей чистке.

О предателях, о работе нашей контрразведки по их выявлению в последние десятилетия написано немало. Повторяться не имеет смысла. Меня во всей этой сложной системе взаимоотношений волнует совсем другое: сами разведчики, в своем коллективе, годами находясь рядом с предателем, как говорят, хлебая из одной чаши, неужто ничего не подозревали, не чувствовали, не просчитывали?

Оказывается, и подозревали, и просчитывали. И делали это, зачастую, раньше контрразведки. И началось это задолго до пресловутого Пеньковского, Полякова и других не менее известных ныне предателей.

Вот она - та самая ложка дегтя…

Едва успели отгреметь последние залпы Второй мировой войны, а на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии, из аппарата военного атташе в Канаде, вместе с женой и сыном бежал лейтенант Игорь Гузенко.

Он передал канадской контрразведке многочисленные секретные документы о работе советских спецслужб. Правительство Канады организовало специальную королевскую комиссию по вопросам шпионажа.

В средствах массовой информации США и Канады был раздут грандиозный шпионский скандал.

Не забудем и еще одно обстоятельство. Все это происходило в дни триумфа Советского Союза, победившего фашистскую Германию и милитаристскую Японию. Вот она та самая ложка дегтя…

Провал резидентуры в Канаде вышел на самые верхи. По личному указанию И. Сталина была создана комиссия. Возглавлял ее секретарь ЦК ВКП (б) Г. Маленков. В нее вошли Абакумов, Берия, Кузнецов, Меркулов.

«Комиссия Маленкова, — пишет в своих воспоминаниях генерал-лейтенант Михаил Мильштейн, в ту пору заместитель начальника управления ГРУ, полковник, — заседала почти ежедневно с 12 часов и до позднего вечера с кратким перерывом на обед.

Заседания проходили в кабинете Берии на Лубянке. Меня вызвали в первый же день заседания комиссии. С какими чувствами я направлялся туда, догадаться не трудно.

…Начался допрос. Берия хлестал меня вопросами, как кнутом. Обращался он ко мне исключительно на «ты». Допрос превращался в какую-то зловещую игру. Он произносил какое-нибудь имя и тут же требовал быстрого ответа, все время пытаясь сбить меня с толку.

В конце концов Маленков прервал Берию, произнесся своим тихим и усталым голосом:

— Лаврентий Павлович, я думаю пока хватит. Не будем терять время. На сегодня отпустим полковника.

Я вышел в коридор взмокший, опустошенный, взволнованный и только в машине немного пришел в себя. Все завершилось благополучно, а могло быть иначе, особенно если бы я им чем-то не понравился. И тогда прощай, работа, да что там работа — семья, товарищи, да и сама жизнь".

Вот такие непростые признания. А, собственно, почему Берия так пристрастно допрашивал Мильштейна?

Были нарушены все законы разведки

Дело в том, что, работая в центральном аппарате ГРУ, Михаил Мильштейн побывал с инспекторской проверкой легальных резидентур в США, Мексике и Канаде в мае — июне 1944 года.

В ходе проверки выяснилось, что военный атташе и резидент военной разведки в Канаде полковник Николай Заботин безоглядно доверял своему шифровальщику Гузенко. Он взвалил на лейтенанта всю служебную переписку, доверил ему свой личный шифр.

В нарушение всех инструкций Гузенко с женой и сыном жили не в посольстве, а на частной квартире, в городе.

Оказалось, что Гузенко имел доступ к сейфу заместителя резидента по оперативной работе. Все это поразило Мильштейна. В канадской резидентуре, по сути, были нарушены все писанные и не писанные законы разведки.

Разумеется, Мильштейн приказал восстановить все в соответствии с требованиями секретности и безопасности. К сожалению, ничего этого не было сделано.

По возвращению в Москву Мильштейн доложил начальнику военной разведки Ивану Ильичеву о своих подозрениях, что Гузенко готовится к побегу. Хотя и добавил, что у него нет конкретных данных обвинять шифровальщика. На что услышал лишь упреки, что нельзя безосновательно подозревать кого-либо.

Несмотря на гнев Ильичева Мильштейн о своих подозрениях доложил и начальнику отдела кадров полковнику С. Егорову. И этот доклад спас Михаила Абрамовича. Не доложи он, его бы арестовали и скорее всего посадили бы.

История перебежчика и предателя Гузенко характерна не только тем, что он искалечил, изломал жизни десятков людей (за решетку попал его начальник Заботин, с женой и сыном), но и явился — не поворачивается язык назвать его первой ласточкой, скорее, первым коршуном-предателем послевоенного времени.

Случай в истории разведки уникальный

Через полтора десятка лет, в 1961 году, работая в США под прикрытием должности начальника секретариата Представительства СССР в Военно-штабном комитете ООН, полковник Дмитрий Поляков обратился к руководителю американской военной миссии генералу О, Нейли, и попросил о встрече с сотрудником разведки США. Такая встреча была организована.

Потом было еще несколько конспиративных встреч. Обсуждались все стороны будущего сотрудничества.

Поляков был человеком осторожным, умным, высокопрофессиональным. Все эти качества помогли ему продержаться в рядах американской агентуры четверть века. По самым скромным подсчетам, за эти годы Полякову удалось «сдать» американцам 19 наших нелегалов, более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыть более 1500 офицеров советской военной и внешней разведки.

Что же касается материалов и документов, полученных ЦРУ от «Бурбона», то они были весьма ценны и разнообразны. Поляков собирал и передавал своим хозяевам данные об офицерах разведаппаратов ГРУ в США, Бирме, Индии.

Дмитрия Полякова в Главном разведуправлении ценили, доверяли, продвигали. Пять длительных командировок за границу говорят о многом.

По возвращении из первой поездки в Индию, он получил орден Красной Звезды, а будучи назначенным начальником факультета в военно-дипломатическую академию, — стал генералом. Тяжело об этом говорить, но случай в истории разведки уникальный и беспрецедентный — агент ЦРУ становится генералом.

«Первый, кто вычислил Полякова»

Возникает вполне естественный вопрос: как так вышло, что «американский крот» жил и работал в ГРУ 25 лет? Неужто профессионалы военной разведки не подозревали, не чувствовали, что завелась этакая погань в их рядах. Подозревали, чувствовали, работали, искали. И нашли, вычислили. Доложили наверх, а им… не поверили. Вот эти не простые вопросы я и задал генерал-лейтенанту ГРУ в отставке Юрию Бабаянцу.

«Мы проводили анализ провалов наших агентов, — сказал Юрий Аршамович, — Говорили с ветеранами, перебирали факты, детали, моменты. «Ныряли» в такую массу людей, что иногда оторопь брала, как их проверить. В общем, шерстили всех подряд.

В ходе этой работы для себя многое открыли. Например, выяснили, что некоторые телеграммы агентов особой важности, которые направляли в Политбюро, в руках держали 36 человек. Это если брать в общем — и в ГРУ, и в МИДе, и в Центральном комитете партии. Среди них и технические работники: кто-то доставлял, секретари принимали.

Первым, кто вычислил Полякова был генерал Леонид Гульев. О своих подозрениях он доложил сначала заместителю начальника ГРУ генералу Павлову, а потом и начальнику — генералу Ивашутину. Пытался доказать, что Поляков — предатель. Ни тому, ни другому начальнику это не понравилось. Они попросту не поверили Гульеву".

Полковник Владимир Глухов был однокурсником Леонида Гульева по Военно-дипломатической академии. Вот что он рассказал мне в одной из бесед: «Гульев был начальником 3-го управления, когда в США арестовали сразу нескольких наших агентов. Стало ясно, что из управления идет утечка. Леонид Александрович провел огромную, тщательную аналитическую работу, и вышел на Полякова.

Написал подробную докладную на 23 страницы на имя начальника ГРУ, в которой изложил доказательства предательства Полякова. Прочли ее Ивашутин, его первый заместитель Павлов и начальник управления кадров Изотов. Докладная начальству крайне не понравилась. Главный кадровик написал замечание: «Вот так компрометируют наших генералов».

«Я сам обращусь в КГБ»

Вскоре Гульев был вызван в кадры и Изотов сказал ему: «Это ваш участок работы. Езжайте в США и разберитесь». Через месяц Гульев был назначен резидентом ГРУ в Штаты. Леонид Александрович хорошо знал оперативную обстановку в США. Он собрал новые материалы по Полякову. По возвращению из зарубежной командировки вновь пошел к Ивашутину и сказал: «Если вам неудобно докладывать в КГБ, я сам обращусь к ним». Ивашутин сказал, что все сделает сам и доложил начальнику Генерального штаба маршалу Ахромееву".

Нечто подобное произошло и в КГБ. Ветеран военной контрразведки Анатолий Терещенко в своей книге «Оборотни» из военной разведки" пишет следующее: «Начальника 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ с материалами дела оперативной разработки на Полякова вызвал первый заместитель председателя Комитета госбезопасности генерал-полковник Г. Цинев.

Вскоре Цинев прервал доклад подчиненного и писклявым голосом произнес:

— Товарищ полковник. Если мы начнем арестовывать генералов, кто будет воевать? Вы подумали об авторитете разведки Генерального штаба, кстати, и военной контрразведки тоже? У вас в материалах дела нет никаких серьезных вещдоков.

— Есть, товарищ генерал, и еще будут. Результаты аналитической работы, проведенной оперативниками, говорят не только о том, что перед нами матерый шпион.

— Действуйте только без третьего и четвертого пункта плана.

— Но ведь это основные пункты, — еле успел проговорить оперативник.

— Вы свободны.

Пять лет прошло в тяжелейшей тяжбе с начальством, пока оперативники наконец-то убедили все инстанции — от председателя КГБ и до военного прокурора — о наличии оснований для задержания Полякова.

7 июля 1986 года Полякова задержали…"

По приговору Верховного Суда СССР он был приговорен к высшей мере наказания.

В такое трудно было поверить

А теперь представьте себе шок, который испытал опытный, заслуженный начальник ГРУ генерал армии Петр Ивашутин, узнав о предательстве Полякова. Ведь он несмотря на все усилия генерала Гульева, упорно не хотел верить подчиненному. Впрочем, в такое, действительно, трудно было поверить. Не случалось ничего подобного в истории советской военной разведки. «Драгоценный камень в короне», так в американской разведке, называли Полякова.

И это хорошо понимал начальник ГРУ. Ведь Поляков успешно рос по должности и по званию на его глазах. Конечно, в подчинении начальника Главного Разведуправления сотни людей. И в душу к каждому не заглянешь. Ошибся не только он, но, как говорят, все «от мала до велика», начиная от начальника направления до главы разведки. Но Гульев не ошибся. За что, собственно, и поимел немало неприятностей.