«Жена-мошенница», любовь, обида на Карпина: мощное интервью Нигматуллина
«Надеюсь, для моей жены это последняя свадьба»
— В вашей личной жизни недавно случилось счастливое событие — вы женились. Не боялись снова входить в брак?
— Глядя на своих родителей, я думал, что брак должен быть один навсегда. Точно не настраивался на два брака. Для меня это была непростая история. Но я встретил свою любовь. Для меня само торжество не играло большой роли, потому что я на опыте понимал, что это не самое главное. Но для Эвелины это первая и, надеюсь, последняя свадьба. Мы шутим так. Для нее важно запомнить этот день, надеть красивое платье и почувствовать себя королевой. Этот праздник я делал, в первую очередь, для нее. Получилась очень запоминающаяся история. Сравнив свадьбы в девяностых и в нынешнее время, могу сказать, что сейчас все иначе. На первую свадьбу взяли ресторан, обсудили меню, пригласили ведущего. Я даже не помню, какая была музыка, что мы делали. Не в силу того, что у меня плохо с памятью, а потому что тогда все было гораздо проще. Сейчас была расписана каждая минута, жесткий тайминг. У меня было 19 человек обслуживающего персонала. Свадьба — большой труд для брачующихся. Присесть получилось только в конце. Но это был классный день, прекрасные воспоминания.
— А как проходила роспись?
— Еще более романтично. Мы расписались на лайнере в нейтральных водах, когда ходили в сентябре в путешествие по островам Греции. Эта идея возникла случайно. На ужине с капитаном наши друзья задали вопрос: «А правда, что капитан может регистрировать браки?». Оказалось, что да. Определенный технический момент с этой регистрацией в России есть, конечно. Корабль принадлежит Филиппинам, плюс нейтральные воды. Нужна печать в посольстве Филиппин. Мы не искали легких путей.
— Как вы познакомились с Эвелиной?
— Хочется в очередной раз опровергнуть мнение общественности о том, что браки распадаются, потому что мужчина находит себе молодую, красивую и уходит к ней. У меня постоянно улетают в блок люди с сообщениями о том, какой я нехороший человек: бросил одну ради другой помоложе. Но нет, как бы ни хотелось хейтерам, у нас не так.
— А как было?
— Я поселился один после развода и думал, что буду холостяком. На тот момент я занимался зарубежной недвижимостью. У меня был стенд на выставке в Москве. Эвелина тоже была на этом мероприятии, ее наняла одна из компаний. У нас стенды были недалеко. Первые два дня мы особо не коммуницировали, потому что я думал, что она слишком молодая для меня. И только на третий мы обратили друг на друга внимание, оказавшись в неформальной обстановке, в караоке. Купидон выстрелил, попал прямо в сердце. Мы поняли, что у нас много общего и сразу перестали чувствовать разницу в возрасте. Эвелина вспоминает: когда приехала домой, сказала подруге, что влюбилась. А я товарищу сказал примерно то же самое. Естественно, я был немного озадачен из-за разницы в возрасте. У меня были некоторые сомнения достаточно продолжительное время, потому что я думал, что у Эвелины в силу возраста не может быть ко мне серьезных чувств. А меня мимолетная история не интересовала.
— Были сомнения, что это просто интрижка?
— Эвелина не давала поводов так думать. Просто из-за того, что много таких историй вокруг, были переживания. Но после одной из наших ссор мудрая подруга моей нынешней супруги написала мне, что для Эвелины это мега-серьезные отношения, и любая ссора ее очень сильно ранит. Она хотела бы, чтобы я был главным мужчиной в ее жизни. В этот момент я стал по-другому относиться к этому, это была точка отсчета построения серьезных отношений. И 29 декабря прошлого года я сделал предложение. Мне, конечно, хотелось бы играть свадьбу, когда будет покончено со всеми судами. Но я понял, что правовые проволочки не позволят в секунду решить этот вопрос.
— Вы упомянули, что вас самого беспокоила разница в возрасте.
— В 99 случаях из ста я сам бы осуждающе смотрел на такую пару. И понимаю тех, кто не разделяет брак с такой большой разницей в возрасте. Но нельзя всех под одну гребенку. Здесь произошел полный мэтч по мировоззрению, вкусам, запахам. Все-таки любовь — это химия. Поэтому тут даже мне пришлось заткнуть себя как хейтера. Я раньше сам говорил: «Ой, как они живут? У них же такая разница. А что будет через 10 лет?». Нам тоже пишут, спрашивают, что будет через 10 лет. Но мы предпочитаем быть счастливыми в моменте, а не думать о том, что будет в будущем. Когда я занимался самопожертвованием в прошлом браке, чтобы сделать счастливую жизнь в Майами, я не мог и предположить, во что это все перейдет. Поэтому я живу и наслаждаюсь здесь и сейчас. Но в то же время работаю над тем, чтобы через 10 лет быть сильнее, крепче, юридически подкованнее, чтобы не позволять судьбе себя бить.
— По вашим сторисам и публикациям в социальных сетях кажется, что вы с супругой не расстаетесь ни на минуту.
— Да. Мы постоянно летаем вместе, ездим в рабочие поездки и гастроли. Даже пока я давал интервью, она рядом сидела. Понятно, что мы можем отъехать по своим делам, встретиться с друзьями. Но вообще предпочитаем быть вместе. Я думаю, в счастливом браке так и должно быть.
— Свадебное путешествие вы провели на Бали. Говорят, сказочное место.
— Да, получился отличный медовый месяц. На Бали мы были впервые. Я поклонник отдыха, когда есть хорошее море или океан, где можно плавать. В океане на Бали, на удивление, практически нельзя плавать. Только любоваться. А так это остров со своей энергетикой. У нас была очень насыщенная программа. Встречались с друзьями, вместе изучали красоты Бали. Нам с Эвелиной понравилось.
— Дорого вышло?
— Бали недорогой остров, даже в сравнении с тем же Пхукетом. Можно на любой кошелек подобрать. Но у нас была большая вилла, с шестью спальнями, это немного другая история.
«…а хочется послефутбольного треша»
— 10 декабря у вас вышел новый музыкальный альбом.
— Я решил, что пора возвращаться к выпуску музыки. DJ Ruslan Nigmatullin в этой индустрии с 2010 года. А с 2019 не выпускал альбомов. Сейчас активно работаю в этом направлении. Вот новогодний альбом решил написать. В нем семь композиций разного стиля: и итальянская опера, и шансон, и танцевалочка, и что-то молодежное с их сленгом.
— Почему решили вернуться к этой деятельности?
— Мой брак и новые отношения подарили вдохновение на создание произведений. Вообще у нас с Эвелиной сложился прекрасный дуэт во всех отношениях. Она сейчас активно, усиленно работает над вокалом. Для нее песенку мы уже подготовили. Как будем готовы, запишем.
— Как вообще относитесь к тому, когда люди без специального образования по типу Вали Карнавал, Ольги Бузовой начинают петь?
— Петь никому не запрещается. Тем более, сейчас есть возможность подтюнить. При большой аудитории это прекрасный способ общаться со своими фанатами. Меня тоже многие хейтят, потому что у меня жизнь разделилась на футбол и музыку. Хотя музыкой я занимаюсь уже 16 лет, почти столько же, сколько футболом. Поэтому я не против такого. Если человека слушают, у него есть аудитория. Народ не обманешь.
— Чем музыкальный шоу-бизнес отличается от профессионального футбола?
— Люди разные. Я привык вариться в футбольной профессиональной среде. Когда пришел в музыкальный шоу-бизнес, был удивлен людям. Тут человек раз и решил запеть. Зачастую от старта до карьеры может пройти пару месяцев: одну песню записал, и она стрельнула. У спортсменов все гораздо сложнее. Нужно пройти путь с самого детства, лишая себя всех радостей и занимаясь спортом. Это отражается на людях. В шоу-бизнесе зачастую люди задирают нос очень быстро благодаря сиюминутному успеху. Поэтому мне спортивный мир кажется гораздо глубже в плане человеческих отношений. Сейчас участвовал в «Титанах», был в окружении 111 спортсменов. Коллектив потрясающий. У меня есть и много хороших друзей в мире шоу-бизнеса. Но в целом он меня, в сравнении со спортивным миром, разочаровал.
— Есть ощущение, что в последнее время футбол превращается в шоу-бизнес.
— Меня очень тревожат тенденции современного развития. Понятно, что медиафутбол никогда не станет профессиональным. Но сейчас он интереснее, чем профессиональный. Людям хочется видеть больше треша на футбольном поле и около него. Я с уважением отношусь к медиалиге. Но мне не хотелось бы, чтобы медиафутбол поглощал профессиональный. Должно быть четкое разделение.
— Как будто в профессиональном футболе сейчас тоже много шоу.
— Нам, людям старой формации, сложновато это все воспринимать. Я тоже, конечно, снимал тиктоки. Понимаю, что это современные тенденции, от них никуда не деться. Людям нужно шоу, медийка. Ушли времена, когда мы жили только ради красивых голов, обзоров, рассказов о футболе. Интересна внутренняя кухня, грязное белье. Именно это делает рейтинги. В шоу-бизнесе это было давно, а сейчас пришло в футбол. Футболисты тоже становятся блогерами. Но насколько я помню себя, когда начинаешь заниматься чем-то околофутбольным, это сразу сказывается на основной профессии. Цели размыты, ты становишься не так хорош на футбольном поле, как после ухода с него, в общении с той же прессой. Кто-то из современного поколения уже научился быть медийным и хорошим профессиональным футболистом. Но не сказать, что те же Кисляк или Батраков занимаются своей медийкой.
— Они, наоборот, очень скромны в этом плане.
— Да, они очень скромные, закрытые. Мне такие футболисты ближе. Скромно, но потрясающе выполняют свою работу. Это действительно две наши молодые надежды. В своем возрасте они играют практически лучше всех в российском чемпионате. Такое мне нравится гораздо больше, чем те же молодые футболисты, активно проявляющиеся в медиа. Как, например, Глушенков. Тоже молодой, одаренный парень. Он больше по медийке, это отвлекает его от основных целей. У болельщиков и специалистов сформирован его негативный образ. Но кому-то нравится следить и за таким. Батраков и Кисляк могут показаться скучными, а хочется еще какого-то послефутбольного треша.
— Сейчас даже невольно можно стать медийным. Например, недавний случай Нгамале и его девушкой, когда вся грязь вышла наружу.
— В этом случае, в первую очередь, нужно понимать, с кем ты встречаешься. Когда ты в отношениях с человеком, который каждые три минуты своей жизни выставляет в сеть, надо понимать, чем это может закончиться. Особенно как у Нгамале, у которого очень много девушек, любвеобильный парень. Конечно, это может навредить. Но это современная тенденция. Раньше в газетах не принято было писать о плохом. Говорили только о хорошем, старались сделать положительным общий фон. Но сейчас скандалы, интриги, расследования собирают гораздо больше отклика.
— Вы практически в такой же ситуации оказались.
-Да, стоило мне развестись, пострадать от мошеннических рук бывшей супруги, это разлетелось на огромное количество мнений. Я после этого пересмотрел отношения с прессой. Когда я делился происходящим, мне хотелось хотя бы долю поддержки получить. На тот момент я был шокирован. Все, что нажито твоим непосильным трудом, в один миг забрали. Но общая масса начала злорадствовать по этому поводу. Я понял, что изливать душу общественности не стоит. Поймут единицы. Обычным людям не понять, каково это: потерять 120 миллионов, на которые ты работал всю жизнь. Общественность говорила: «Да ладно тебе, еще заработаешь». Понятно, что я не буду сидеть на месте и заработаю еще больше. И это, на самом деле, очень сильно мотивировало. Я за два года сильно изменился.
— В какую сторону?
— Сильно изменились цели и задачи. Здесь крайне важно, какой человек с тобой. Перемены в личной жизни очень сказались, помогли пересмотреть и переоценить свои взгляды. За эти два года я построил компанию по производству вратарских перчаток Nigma.
— Перчатки — основная ваша деятельность?
— Да. Помимо этого, гастроли. Я думал, что до 50 перестану выезжать. Но я продолжаю этим заниматься. Практически не езжу сейчас по ночным клубам. Чаще это частные, корпоративные, общегородские мероприятия. Более масштабные, с более высоким бюджетом. На клубы не растрачиваюсь, ночью предпочитаю спать.
— А просто потусить в клубы не выбираетесь?
— Нет. И рад, что у нас с Эвелиной в этом плане понимание. Она все-таки моложе. Все знают, что у нас огромная разница, и спрашивают, как мы в этом плане уживаемся. Но мы живем за городом в тиши, спокойствии. И вечером нам гораздо интереснее посмотреть классный фильм, чем провести ночь в клубе. Но мы также любим путешествовать. Налетали уже на золотую карту.
«Черчесов сказал, что его жена нашла мое письмо»
— Вы играли со многими легендами. В том числе, со Станиславом Черчесовым. Когда вы пришли в «Спартак», дедовщину вам не устраивал там?
— В 1987−88 годах, когда я начинал заниматься футболом, у меня вся стена сначала была обклеена Ринатом Дасаевым. А потом его заменил Черчесов, он стал моим кумиром. Вторая половина стены была завешена уже его фотографиями. Я написал 44 письма в «Спартак». Часть из них отправлял Черчесову. И в тот год, когда я оказался с ним в «Спартаке», он принес одно из моих писем на тренировку. Мне было 20 лет, ему — 31. Черчесов сказал, что его супруга ведет картотеку, и так он нашел мое письмо. Не знаю, каким образом. Прошло лет семь с момента отправки. Это было классно. Мы с ним сразу нашли общий язык, он меня всячески поддерживал, давал много полезных советов. Плюс, работа рядом с ним, методика подготовки мне пригодилась очень сильно. И потом мы долгое время жили в одном доме, в соседних подъездах. Это моя нашумевшая квартира. Не так она, конечно, нашумела, как у Долиной. Сейчас мы с Черчесовым случайно можем встретиться где-то, ну и с праздниками друг друга поздравляем.
— С Карпиным тоже играли. Как его тренерскую деятельность оцените сейчас и вообще все, что происходит вокруг него?
— Я на него обижен. По-доброму. Не смог в последний момент быть на моей свадьбе. Я был бы рад видеть их с супругой. Валерий Георгиевич попал в сложную ситуацию. Быть под таким перекрестным огнем: тренером «Динамо», которое давно ничего не выигрывало, и тренером сборной. Психологически это очень сложно. Особенно в эпоху медийности. Карпин — потрясающе харизматичный персонаж в российском футболе. Внимание приковано к каждому его слову.
— Если говорить про российских вратарей, как будто сколько бы талантливых ни появлялось, номером один все равно остается Акинфеев, да и люди знают только его. Оправдан ли этот культ?
— Когда человек 20 лет в футболе, это тоже определенная медийная история. Понятно, что он на слуху. Акинфеев демонстрирует хорошую игру и остается лидером. Но неправильно говорить, что те же Сафонов, Агкацев слабее, чем он. Они гораздо моложе, быстрее, сильнее, резвее. Но вратарь может играть на опыте. Акинфеев до сих пор в тренде. Пусть ставит рекорды, будет здорово.
— А уместно ли сравнивать Акинфеева с Яшиным?
— Всегда сравнивают нынешнего вратаря, который блистает, с легендой. Если вспомнить обложку «Спорт-экспресс» 2001 года, там был я в образе Льва Яшина. Поэтому 25 лет назад это тоже было. Нормально, что сейчас Акинфеева сравнивают с ним. Игорь уже наделал столько рекордов, что обогнал Яшина по внутреннему рынку. Но у Яшина есть титул лучшего футболиста Европы, это очень круто. И он прославился новаторством при игре на выходах. И в целом был харизматичной личностью. То, что сейчас приз лучшему вратарю мира носит имя Яшина, говорит о том, что это глыба, огромный авторитет во всем вратарском мире по сей день. У каждого поколения свои герои. И сравнивать не совсем правильно. Задача моего поколения была прежде всего думать о защите ворот. А нынешнее выбирает вратаря, отлично владеющего коротким, средним и длинным пасом. Со своей игрой ногами меня бы мало куда сейчас взяли, даже если бы я феерил на линии ворот, как в свое лучшее время.
— А из молодых кого можете выделить?
— Агкацев сейчас — один из сильнейших вратарей в российском чмпионате. Адамов в «Зените» хороший сезон проводит. Митрюшкин в «Локомотиве», приходя откровенно на позицию запасного вратаря, смог выиграть конкуренцию. И сейчас даже вызывается в первую сборную. Это круто.
«У бывшей жены жажда мести»
— Возвращаясь к личной жизни, удалось ли полностью закрыть и забыть историю с бывшей супругой?
— У меня есть правовые вопросики. Когда ты сам не сталкиваешься с этим и оцениваешь правовую систему по фильмам, книгам, прессе, там добро достаточно быстро побеждает зло. В жизни совсем не так. В ситуации раздела имущества должно было быть все пополам. Но получилось 100% против нуля не в мою пользу. Я полтора года в судах доказывал свою правоту. И наконец доказал, осенью суд возбудил исполнительное производство по тому, чтобы мою бывшую супругу обязали вернуть то, что ей не полагается. Но она живет за границей и ведет себя так, будто ее это абсолютно не касается. Видимо, она выбрала тактику скрываться за границей, как преступники. Но есть дальнейшие, более жесткие ходы. Уголовную историю трогать не будем. Есть арбитражный суд, в котором сейчас находится мое новое дело, оно развивается хорошо. Будем банкротить и, возможно, опротестовывать сделку.
— То есть, вы пока не оставляете эту историю, хотите вернуть свое?
— Благотворительность — это хорошо. Но в отношении недобросовестных людей ее не должно быть. Я не хочу ничего лишнего. Я нахожусь во внутренней гармонии, и жажды мести у меня нет. Не хочу, чтобы человек как-то пострадал. Просто хочу, чтобы все было поделено по справедливости. Насколько до меня доходит, там такое желание мести и злость в мою сторону. Я даже не понимаю, что такого натворил, кроме того, что стал инициатором развода. Как говорят, живешь ты с родным человеком, а разводишься — с чужим. Хочешь узнать, что человек на самом деле из себя представляет, разведись с ним. У нас именно так.
— Все эти разбирательства стирают 27 лет любви?
— 27 лет жизни не выкинешь. Было разное за это время: и хорошее, и плохое. Но такое случается, что с возрастом люди перестают друг друга понимать. Люди меняются очень сильно. Возможно, я тоже изменился. Могу сказать, что я стал лучше сейчас. Хочется пожелать стать лучше и другой стороне. Всевышний все видит. Воровство — очень серьезный грех.
— В одном из интервью вы говорили, что взаимоотношения с детьми — одна из ваших главных болей. Сейчас как обстоят дела?
— Там совсем треш. Говорить об этом не хочу и не буду, эта тема для меня закрыта.
— Есть ли у вас какая-то заветная мечта, которую вы еще не реализовали?
— Еще три года назад я мечтал о внуках, а сейчас хочу детей. Это заветная мечта, которая сделает меня счастливее. Хочу больше дочку. Говорят, что дочки больше папины. С сыновьями, сколько бы ты их ни любил, бывает все равно не так. Ну и в бизнесе мечта — построить что-то большое, фундаментальное. Больше, чем спортивный бренд.
Анастасия Пойманова