«Как относиться к выводам историка, который столь небрежен с источниками?» Историк Ирина Такала — о псевдоисторичности книги Сергея Веригина «Загадки Сандармоха» на семи примерах

Урочище Сандармох в Карелии — официальный Мемориал жертвам политических репрессий. Здесь захоронены расстрелянные в годы Большого террора. В 2016 году появилась новая теория о том, что здесь покоятся останки в том числе советских солдат, попавших в плен к финнам. Авторы гипотезы 29 января 2020 года презентовали книгу «Загадки Сандармоха», она вызвала острую дискуссию в кругах исследователей. Кандидат исторических наук, доцент Петрозаводского государственного университета Ирина Такала написала рецензию на книгу, в которой раскритиковала умение авторов работать с документами и поставила их выводы под сомнение. В обзоре — семь ее доводов о ненаучности теории.

История вопроса

Об урочище Сандармох, которое находится в Медвежьегорском районе Карелии, стало известно в 1997 году, когда там обнаружили останки жертв политических репрессий второй половины 1930-х годов — исследователи подсчитали, что там захоронено более 7 тысяч человек. С того времени в Сандармохе ежегодно проходят международные дни памяти жертв Большого террора.

Одним из активных исследователей этих мест был историк, руководитель карельского «Мемориала» Юрий Дмитриев. Три года назад его задержали по доносу о том, что он якобы хранил на компьютере порнографические снимки своей приемной дочери. Суд оправдал его по делу о порнографии 4 апреля 2018 года. Но 27 июня того же года его снова задержали — по новому уголовному делу по статье о «насильственных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетнего». Петрозаводский суд рассматривает это дело. Юрий Дмитриев находится в СИЗО и там продолжает свою исследовательскую работу. 28 января 2020 года, в день его рождения, состоялась презентация его книги «Место памяти Сандармох».

А на следующий день в Петрозаводском государственном университете состоялась презентация книги историка Сергея Веригина и журналиста Армаса Машина «Загадки Сандармоха. Что скрывает лесное урочище (часть 1)». Еще четыре года назад Сергей Веригин и его коллега Юрий Килин выдвинули гипотезу, что в Сандармохе могут быть похоронены не только жертвы сталинских репрессий, но и советские военнопленные, погибшие от голода и болезни или расстрелянные финнами во время Великой Отечественной войны. Авторов обвинили в том, что они пытаются переписать историю Сандармоха.

В 2018 и 2019 годах в Сандармох приезжали на раскопки поисковики из Российского военно-исторического общества (РВИО). Они хотели найти подтверждение гипотезе Веригина и Килина. Результаты первой экспедиции не опровергли, но и не доказали их теорию. Результаты второй еще не известны.

Семь тезисов из рецензии на книгу «Загадки Сандармоха»

1. Описывая, но не анализируя

Из книги «Загадки Сандармоха»:

«Финские лагеря для военнопленных были крупнее, чем немецкие. Во многих из них численность превышала тысячу человек».

По мнению Ирины Такала, в тексте Веригина просто описываются документы, автор их никак не анализирует. При этом иногда выводы, как в случае с численностью военнопленных в лагерях, противоречат изложенным им же фактам. 

«Далее [по тексту Веригина] следуют цифры, свидетельствующие, что в трех лагерях Медвежьегорского района было от 200 до 260 заключенных, в одном около 500 и еще одном около тысячи».

2. Единственный спорный советский источник

Веригин пишет о том, что по недавно рассекреченным архивным документам из фондов Центрального архива ФСБ РФ на территории Медвежьегорска и Медвежьегорского района в период финской оккупации было семь концлагерей, в том числе лагерь №72 в деревне Ахвеламби.

Ирина Такала утверждает, что автор опирается на единственный спорный советский источник и плохо знает финские, а это приводит к прямым ошибкам. Например, трижды Веригин пишет о том, что лагерь №72 находился в «д. Ахвеламби». В Медвежьегорском районе есть поселок, но называется он Ахвенламби и основан он был в 1953 году на базе лесопункта (Паданский сельсовет). Упоминаемый Веригиным лагерь L72, согласно финским источникам, был расположен в Ахвенярви (Остречье, близ Чёбино). 

3. Допрос одного человека

Из книги Веригина:

«Сами военнопленные считали, что самая страшная ситуация до середины 1942 года была в лагере №71 в деревне 2-я Кумса, смертность в котором превысила 100% от первоначальной численности (контингента) военнопленных, то есть все заключенные первого состава умерли от голода, эпидемических болезней, тяжелой работы и в результате расстрелов».

Ирина Такала пишет, что вывод о высокой смертности в финских лагерях для советских военнопленных автор сделал на основании допроса одного человека — Георгия Андреевича Чернова, военнопленного лагеря №31. Рецензент анализирует цитату из протокола допроса Чернова:

«Слышал от других военнопленных, что в 71-м лагере была очень большая смертность пленных (больше 100%, т. к. умирали кроме штатных еще и прибывшие на место умерших). Этот лагерь у военнопленных был до половины 1942 г. на самом плохом счету из местных лагерей». 

Ирина Такала делает вывод: «Даже в слухах, согласно протоколу, слово „расстрел“ отсутствует. Смертность в финских лагерях военнопленных была действительно очень высокой, это признают и финляндские исследователи. Но если обратиться к упоминавшейся уже базе Национального архива Финляндии, то мы видим, что именно по этому лагерю смертность была одной из самых низких. Не повод ли это для профессионального историка задуматься о степени достоверности источника и способах его интерпретации?».

4. Вольное обращение с источником

Ирина Такала привела пример небрежной работы автора с источником. Веригин, по ее словам, иллюстрируя доводы о том, что военнопленных в лагерях Медвежьегорска расстреливали за малейшее нарушение режима, перепутал фамилию допрашиваемого и даты, а свой пересказ выдал за цитату из допроса.

Из книги Веригина:

«Задержанный агент финской разведки, бывший военнопленный лагеря №74 г. Медвежьегорск Степан Иванович Макарихин на допросе 22 октября 1943 г. в УКР „Смерш“ Карельского фронта рассказал, что „осенью 1942 г. финским сержантом по кличке «Длинный» в лагере были расстреляны два военнопленных. У сержанта не выдержали нервы после того, как занятый работой военнопленный Максим Шишигин не услышал его команду о построении для возвращения в лагерь и продолжал работу. Команду Шишигин не расслышал из-за шума на рабочем месте. «Длинный» застрелил Шишигина прямо на месте на глазах других военнопленных. А другого военнопленного весной 1943 г. расстрелял за самовольный уход с работы“».

Такала цитирует сам документ допроса для сравнения:

«Это протокол допроса от 21 октября 1943 г. (допрос закончился в час ночи 22 октября) Степана Ивановича Макаршина (не Макарихина!), уроженца Кондопоги, партизана, попавшего в плен в декабре 1941 года. Здесь Макаршин назван «задержанным», как «агента финской разведки» его упомянут в числе других в итоговой справке по лагерю, составленной в конце января 1944 г. Фрагмент протокола (страница 6):

«Вопрос: Случаи издевательства со смертельным исходом, казни были?

Ответ: Издевательств со смертельным исходом не было, а было два случая расстрелов: 1) осенью 1942 г. военнопленного Шишигина за то, что не слыхал команды на месте работы собираться домой, 2) весной 1943 г. военнопленного Павла за самовольный уход с места работы за хлебом. Больше таких фактов не было».

Сержант «Длинный» упоминается на третьей странице протокола:

«Вопрос: Кого вы знаете из лагерного начальства и ставленников из военнопленных?

Ответ: <…> 3) Сержант по кличке «Длинный», финн, лет 35, проверял работу военнопленных, к пленным относился зверски, лично расстрелял двух пленных Шишигина и Павла».

5. Главный вопрос

Четвертый раздел «Загадок Сандармоха» называется «Есть ли в расстрельных ямах Сандармоха советские военнопленные?» По словам Ирины Такалы, раздел занимает одну страницу и содержит два утверждения, которые никто не оспаривает:

1)   финны использовали для своих лагерей уже имевшуюся здесь лагерную структуру НКВД;

2)   расстояние от Медвежьегорска до Сандармоха 12 км, а оттуда до передовой линии чуть больше 10 км.

И вывод: песчаный карьер Сандармох был [далее цитата из текста Веригина] «без сомнения, хорошо известен финскому военному командованию, так как находился непосредственно в хорошо охраняемой прифронтовой полосе. Было бы естественно, если бы погибших в концлагерях Медвежьегорска военнопленных, которых было, по крайней мере, несколько сотен, захоронили в Сандармохе».

Вопрос о том, кто захоронен в Сандармохе — главный в споре с момента появления «гипотезы Веригина-Килина». Но, как настаивает Ирина Такала, документальных доказательств своей теории в ключевом разделе автор не привел.

6. Подписи под фотографиями

В разделе книги «Советские военнопленные на строительстве Медвежьегорского укрепрайона» рассказывается о теориях Веригина и финских историков о том, кто строил военные преграды.

Такала пишет: «По мнению финнов, строго секретный объект строился силами финских рабочих и специалистов. Веригин же утверждает, что в качестве рабочей силы использовались сотни (любимое слово автора!) советских военнопленных, и „вполне возможно“, что погибшие на тяжелых работах люди „также захоронены в местечке Сандармох“».

В качестве доказательства своей теории Сергей Веригин ссылается на фотографии из финского военного архива (Sota-Arkisto), опубликованные на сайте «SA-Kuva»: среди тысяч снимков военных действий Финляндии против СССР периода Второй мировой войны есть «десятки фотографий, которые показывают жизнь и труд советских военнопленных на сооружении Медвежьегорского укрепрайона в период финской оккупации 1941–1944 гг.». Автор «Загадок Сандармоха» пишет: «Таким образом этот вопрос отпал сам собой».

Ирина Такала подтвердила, что на сайте действительно есть огромный архив фото- и видеоматериалов периода Второй мировой войны:

«По запросу „Karhumäki 1941–44“ можно посмотреть 1862 фотографии военного Медвежьегорска, но снимков строительства сверхсекретного военного объекта, тем более с советскими военнопленными, среди них нет! Об этом свидетельствуют и подписи под фотографиями (на финском или шведском языках). Даже если профессор Веригин не сумел прочитать подписи, издатель книги Йохан Бекман [финский публицист и обществовед] не мог их не понимать».

7. Новый стиль историописания

Ирина Такала пишет, что последние 12 страниц книги Веригин посвятил дискуссиям вокруг его гипотезы «клеймя либерально-демократические СМИ и оправдывая варварские раскопки РВИО в Сандармохе», ответа на «придуманную загадку» читатель так и не получил.

Во второй части книги журналист Армас Машин обозревает и комментирует публикации в СМИ о Сандармохе. Автор рецензии отказалась комментировать эту часть, назвав ее «очень субъективной публицистикой с разоблачением разоблачителей» (речь в этой части идет об обществе «Мемориал», Юрии Дмитриеве, экс-директоре Медвежьегорского музея Сергее Колтырине, которого обвинили в педофилии).

«В одном я полностью могу согласиться с создателями этого нового жанра в современной российской историографии: „загадки урочища Сандармох разгадать можно. Ключ к разгадке – терпеливый поиск, объективные исследования“», — пишет Такала.