«Вавилонская блудница» и поэт. История "любви" Александра Пушкина и Анны Керн
История взаимоотношений двух людей, между которыми проскользнула искра, во многом неясна, однако после них сохранилось нечто, что возвеличивает и делает связь почти священной – стихотворение «Я помню чудное мгновенье» – посвящение влюблённого поэта красивой женщине, ставшее одним из самых проникновенных и изящных в истории русской поэзии.
Строки «Я помню чудное мгновенье…» знакомы многим со школьной скамьи. Считается, что «мимолетным видением», «гением чистой красоты» для поэта стала Анна Петровна Керн, супруга пожилого генерала, с которой Пушкин познакомился в Петербурге.Предполагаемый портрет Анны Керн. А. Арефов-Багаев. 1840-е гг.
«Я почти ненавижу его»
История взаимоотношений Пушкина и Анны Керн – жены генерала Ермолая Керна – весьма путана и противоречива. Невзирая на тот факт, что их связь породила на свет одно из самых знаменитых стихотворений поэта «Я помню чудное мгновенье», едва ли этот роман можно назвать судьбоносным для обеих из сторон.
В 17-летнем возрасте девица дворянского происхождения Анна Полторацкая – светловолосая фея с синими как васильки глазами и непослушными светлыми кудрями, выходит замуж за 52-летнего генерала Ермолая Керна, участника войн против Наполеона, который впоследствии даже послужит прототипом князя Гремина в пушкинском романе «Евгений Онегин».
Как и многие совершавшиеся в то время браки, этот был совершен из расчёта. О таком союзе договорился папенька Анны — надворный советник Петр Полторацкий. Девушке пришлось подчиниться воле отца, однако истинного своего отношения к супругу она не скрывала.
В то время Анне было 19, и она уже два года была замужем за героем наполеоновской войны Ермолаем Керном.Супруг был намного старше ее: разница в возрасте составляла 35 лет. После брака 17-летней невесте было сложно полюбить 52-летнего вояку, которого ей в мужья выбрали родственники. В ее дневниках сохранилась запись, в которой она признается в тех чувствах, которые испытывала к своему «суженному»:
«Его невозможно любить — мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо — я почти ненавижу его».
В 1818-м Анна родила дочь Екатерину, крестным которой стал сам император Александр I. Неприязнь, которую Керн испытывала к своему мужу, она невольно перенесла и на дочь. Из-за частых ссор с мужем, она почти не занималась ее воспитанием. Позже девочка была отдана в Смольный институт благородных девиц, который в 1836 году окончила с отличием.
К слову, судьба приготовила на долю Катерины Керн множество испытаний. Она была незаконной возлюбленной композитора Михаила Глинки. Узнав, что та носит под сердцем ребенка, композитор дал ей «отступные», чтобы она решила вопрос в отношении нежеланного чада. Даже после развода с первой женой, Глинка не захотел жениться на Екатерине. Но вернемся к маменьке.
В своем дневнике, который Керн адресовала своей подруге Феодосии Полторацкой, она исповедовалась в том «непреодолимом чувстве» ненависти к семье мужа, которое не дает ей испытать нежность к малышке:
«Вы знаете, что это не легкомыслие и не каприз; я вам и прежде говорила, что я не хочу иметь детей, для меня ужасна была мысль не любить их и теперь еще ужасна. Вы также знаете, что сначала я очень хотела иметь дитя, и потому я имею некоторую нежность к Катеньке, хотя и упрекаю иногда себя, что она не довольно велика. По несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться. Это исповедь! Простите меня, мой ангел!» - писала она.
Грубиян ПушкинПервая встреча с Пушкиным не произвела на Керн особенного впечатления.
До первой встречи с Пушкиным, которая произошла в Петербурге в 1819 году, когда Анна гостила у своей тётки.Тогда, в 1819-м, Екатерине был всего год, а ее молодая мама Анна Керн уже активно вела светскую жизнь. В гостях у своей теткиЕлизаветы Олениной она и встретила Александра Пушкина. В жизни молодой генеральши начали появляться первые случайные связи и мимолётные романы: девушка была бесспорно красива, привлекала внимание бравых офицеров, которые часто появлялись в генеральском доме, а главное, была примечательна тем обаянием, что делает красоту особенно сокрушительной. Встреча с Пушкиным не произвела на Керн особенного впечатления, местами поэт показался ей даже грубым и беспардонным. Свои ощущения она тонко описала в дневнике:
«На одном из вечеров у Олениных я встретила Пушкина и не заметила его: мое внимание было поглощено шарадами, которые тогда разыгрывались и в которых участвовали Крылов, Плещеев и другие. В чаду очарования Крыловым мудрено было видеть кого бы то ни было, кроме виновника поэтического наслаждения, и вот почему я не заметила Пушкина».
В своих мемуарах Анна Петровна отмечала, что сперва даже не заметила поэта, но в ходе вечера он неоднократно делал в ее сторону авансы, которые было трудно пропустить. Он сыпал комплиментами на французском языке и задавал провокационные вопросы, в числе которых было «не желает ли m-me Керн попасть в ад»:
«За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Est-il permis d'etre ainsi jolie!» {Можно ли быть такой хорошенькой! (фр.)} Потом завязался между ними шутливый разговор о том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в рай. Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спроси у m-me Керн, хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. «Ну, как же ты теперь, Пушкин?» -- спросил брат. "Je me ravise {Я раздумал (фр.).},- ответил поэт,- я в ад не хочу, хотя там и будут хорошенькие женщины...».
Следующая их встреча произошла через 6 лет. В воспоминаниях Керн писала, что за эти годы от многих слышала про него и с упоением читала его произведения «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Разбойники». В июне 1825 года они увиделись в Тригорском. Именно там Пушкин написал Керн знаменитое стихотворение-мадригал «К***»(«Я помню чудное мгновенье…»). Уезжая в Ригу, Анна Петровна разрешила поэту писать ей. Их письма на французском языке дошли до наших дней.
В своих мемуарах Керн писала о Пушкине:
«Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то грустен, то робок, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, - и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту… Вообще же надо сказать, что он не умел скрывать своих чувств, выражал их всегда искренно и был неописанно хорош, когда что-нибудь приятное волновало его...»
«Я помню чудное мгновенье…»
К тому времени слава поэта дошла и до пылкой красавицы. Она живо заинтересовалась Пушкиным и, получив через общего друга письмо, полное восторга и желания встречи, незамедлительно написала Пушкину ответ. В ее дневнике сохранилась запись: «восхищенная Пушкиным, я страстно желаю увидеть его…».
На следующий вечер желание Анны сбылось: влюблённые прогуливались по саду, говорили о тысяче мелочей, а на следующее утро Пушкин принёс Керн экземпляр первой главы романа «Евгений Онегин», в который вложил лист бумаги с написанными на нём строчками «Я помню чудное мгновенье».
Позднее, когда Керн рассказывала об этом, может быть, самом волнующем моменте в жизни, она вспоминала, что когда собралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, Пушкин отчего-то выхватил листок со стихами и долго не хотела отдать его Анне. Она «насилу выпросила их опять».
Почему поэт хотел забрать листок со стихотворением, остается тайной.
Доподлинно известно, как складывались отношения Пушкина и Керн после той романтической поры. Когда Керн собиралась ехать вместе с дочерьми в Ригу, где на то время находился старый генерал, она шутливо разрешила Пушкину писать ей письма. Эти послания на французском языке сохранились до наших дней. Как не хотелось бы обнаружить в них хотя бы малейший намёк на глубокие чувства поэта к своей светловолосой музе, эти письма насмешливы и ироничны. Они никак не похожи на послания, которые пишет обуреваемый страстью человек.Татьяна Духанова - «Я помню чудное мгновенье…». 1989 г.
Поэт же, судя по его письмам, относился к любвеобильной генеральше достаточно иронично. В письмах к другуАлексею Вульфу, которым одно время была увлечена Керн, он именовал ее «наша вавилонская блудница Анна Петровна». Когда же в 1828 году поэту удалось добиться близости со своей музой, он не постеснялся сообщить об этом в послании к своему другуСергею Соболевскому.
Следующая встреча поэта и его музы случилась через два года. Тогда, памятуя грубую и циничную ремарку Пушкина, сделанную им в письме к своему другу Сергею Соболевскому, их отношения перешли в другую фазу: Пушкин после уже не называет Анну «гением чистой красоты», а именует не иначе как «наша вавилонская блудница Анна Петровна». Керн к тому времени уже оставила мужа, окончательно переехала в Петербург и вызывала откровенные пересуды в высшем свете, куда была вхожа благодаря связям мужа и благоволению императора Александра, с которым познакомилась в первые годы замужества.
В итоге «гений чистой красоты» удостоилась лишь второго столбца «Донжуанского списка Пушкина», в котором, по мнению экспертов, названы женщины, которыми он был лишь увлечён, не более того.
После его женитьбы на Наталье Гончаровой, их общение свелось к минимуму. Как-то Керн обратилась к нему с просьбой показать издателю Александру Смирдину её перевод книги Жорж Санд, на что «гений русской поэзии» отреагировал грубо.
«Ты мне переслала записку от M-me Kern; дура вздумала переводить Занда, и просит, чтоб я сосводничал её со Смирдиным. Чёрт побери их обоих! Я поручил Анне Николаевне (Анна Вульф – подруга поэта – прим.) отвечать ей за меня, что если перевод её будет так же верен, как она сама верный список с M-me Sand, то успех её несомнителен…»
В представлении Анны все же имело более романтизированный оттенок. В мемуарах она описывала одну из их последних встреч, которая произошла после смерти ее матери:
«Когда я имела несчастие лишиться матери и была в очень затруднительном положении, то Пушкин приехал ко мне и, отыскивая мою квартиру, бегал, со свойственною ему живостью, по всем соседним дворам, пока наконец нашел меня. В этот приезд он употребил все свое красноречие, чтобы утешить меня, и я увидела его таким же, каким он бывал прежде… И вообще он был так трогательно внимателен, что я забыла о своей печали и восхищалась им, как гением добра».
После 1827 года их жизненные пути разошлись навсегда. У Пушкина появились новые женщины, которым он посвящал стихи и которых заносил в «донжуанский список».
Новый этап в жизни Анны начался в 1836-м году, когда у нее начался роман с ее троюродным братом, 16-летним кадетом Александром Марковым-Виноградским. Итогом их страсти стало рождение сына Александра. Вскоре в 1841-м году скончался ее законный муж, и Анна смогла связать свою жизнь с молодым возлюбленным. Привыкшая к жизни в достатке, Анна Петровна была вынуждена вести скромный образ жизни.
Известно, что стихи Пушкина она хранила как реликвию и даже показывала Ивану Тургеневу, как-то нанёсшему ей визит. Однако шаткое финансовое положение, перешедшее в бедность, которая впоследствии доходит до крайнего своего состояния, вынуждает Керн распроститься с заветными письмами. Она продала их по пять рублей за штуку.
«Смахивает на русскую горничную...»
«Вечер провел у некой мадам Виноградской, в которую когда-то был влюблен Пушкин. Он написал в честь ее много стихотворений, признанных одними из лучших в нашей литературе. В молодости, должно быть, она была очень хороша собой, и теперь еще при всем своем добродушии (она не умна), сохранила повадки женщины, привыкшей нравиться. Письма, которые писал ей Пушкин, она хранит как святыню. Мне она показала полувыцветшую пастель, изображающую ее в 28 лет - беленькая, белокурая, с кротким личиком, с наивной грацией, с удивительным простодушием во взгляде и улыбке... немного смахивает на русскую горничную а-ля Параша. На месте Пушкина я бы не писал ей стихов...»
Анна Керн пережила Александра Пушкина на 42 года, сохранив в своих дневниках вечно молодой и живой образ поэта, который благодаря записям и комментариям превращается из хрестоматийной личности в реально существовавшего человека, влюблявшегося до тесноты в груди, находившего вдохновение в красоте, и, по мнению Керн, «никогда и никого по-настоящему не любившего».
https://spb.aif.ru/culture/person/vavilonskaya_bludnica_i_po...
https://spb.aif.ru/culture/person/na_meste_pushkina_ya_ne_pi...