"Сколько той жизни!.."

Памяти старшего сержанта Любови Моисеевны Ройтман * * * - Принимай, Галка! В каптерку вдвинулась высокая женщина с ворохом белья в руках. - Тридцать простыней. Залатаешь - сходи к прачкам, возьмешь у них , что высохло. Там гимнастерок много и нижнего на штопку. Надо сегодня сделать, завтра выписка, солдат одевать не во что. Поняла? Сидящая за машинкой курносая толстуха басовито заблажила: - Да ты чего, Марь Семенна?! Разве ж мне одной успеть? Глаза уже не видят!... - А ты бы ночью побольше спала и поменьше с мужиками хороводилась - вот глаза бы и не уставали!.. Ладно, принимай девчонку в помощь. Заходи, Аленка! В комнатку робко вошла молоденькая девушка в еще необмятой гимнастерке. - Поступаешь в распоряжение Галины. Она теперь твой непосредственный командир и начальник. Подчиняешься ей беспрекословно! Поняла? - Поняла, товарищ ефрейтор. - Ну, вот и ладно. И Марья Семеновна вышла, плотно притворив за собой дверь. Галка отложила шитье, неторопливо потянулась и уставилась на новенькую. В ее серых глазах было неприкрытое любопытство: - Давно на фронте? - Неделю... Но разве это фронт? Я в санинструкторы просилась, курсы закончила, а меня - сюда... В военкомате сказали: "Ты швея, а в госпиталях обслуги не хватает..." И девушка расстроенно опустила голову. Галка хрипловато рассмеялась: - Ясно! Подвигов захотелось! " На передовую! Ура!" И присев рядом с новенькой, подтолкнула ее локтем: - А может, к парням поближе? Так ты не переживай, тут этого добра тоже хватает. Выздоравливающие, санитары - найдешь себе ухажеров, было бы желание! - Да Вы что?! - лицо девушки вспыхнуло. - Я в армию не за ухажерами шла, а сражаться! - Ну-ну, ты глазами-то не сверкай! Война войной, а жизнь- она свое берет... Ладно, давай работать. Вот твоя машинка, нитки - в ящике. Спим тоже здесь. - И Галка кивнула в угол, где стояли два деревянных топчана. - Бери половину простыней и вперед! Слыхала, нам до ночи еще нательное штопать. * * * Ночью Аленка проснулась от какого-то шороха. Испугавшись, вскрикнула: - Кто здесь? - Ш-ш-ш... Я это, не ори. Галка тяжело плюхнулась на свой топчан. - Спи, нам еще часа два покемарить можно. Ох, и горячий этот Самвел! Всю, как тесто, измесил...Ему завтра выписываться, вот он сегодня и отводил душу... И почти сразу шумно засопела. Пораженная Алена не сомкнула глаз до рассвета. На следующий день , вынося починенное белье из каптерки, она увидала , как черноусый солдат порывисто обнял Галку, а потом, вскочив на ходу в кузов машины, что-то кричал ей. Ветер относил его слова, а Галка кивала и махала рукой ему вслед. * * * Девушки , торопясь, доедали остывшие щи, когда в пищеблок вбежала Мария Семеновна: - Девчонки, быстро на разгрузку! Две машины с ранеными пришли, рук не хватает! Выскочив во двор, Аленка оглядывалась в поисках носилок, пока Галка не подтолкнула ее к открытому борту машины: - Ну, что стоишь, кулёма! Таскай! - Так носилок нет... - Дура! На шинелях таскай, некогда ждать! Хватайся!.. К вечеру они вернулись в каптерку и в изнеможении свалились на топчаны. - Ни рук, ни ног не чую...- простонала Галка. - Так всегда , когда наступление - везут и везут раненых... Ладно, вставай, малявка, видала, сколько нам работы накидали! А меня после отбоя лейтенант будет ждать. - Какой лейтенант? - изумилась Аленка. - Летчик , из третьей палаты. С переломом ноги. С парашютом прыгал, приземлился неудачно. Ох, и красавчик! Половина наших девок возле него крутятся. - Галя... - пораженно уставилась на нее Аленка, - Галя, да Вы ведь на днях жениха проводили... - Какого жениха? Самвела, что ли? Ну, ты даешь, малявка! - Галка громко рассмеялась. - Нашла жениха! У него семья в Армавире - жена, сын маленький... - А как же... зачем же Вы с ним?.. - Не твое дело! - рассердилась Галка. - Работай давай! За мной нечего следить! С кем хочу - с тем и гуляю! Сколько той жизни!.. И к ночи опять ушла из каптерки. * * * Вернулась она непривычно тихая и задумчивая. Сунула в руку проснувшейся Алене плитку шоколада: - Бери, малявка. К летчику моему днем друзья приезжали , вот , шоколад привезли. Ешь. - А Вы? - Не люблю я шоколад. Без привычки он мне. Она улеглась , зашуршав набитым в матрас сеном и неожиданно заговорила: - Кирилл... Ну, летчик этот... Парень такой...Добрый, культурный. Москвич. И семья у него интеллигентная: отец военным был, погиб на финской, мама в библиотеке работает... Стихи мне читал... А сам и дотронуться до меня стесняется. Говорит : "Жаль, что зима сейчас - Вам, Галя, только цветы дарить." Мне цветов в жизни не дарили... Я ведь детдомовская. Родителей не помню. Семилетку закончила - меня в ФЗУ послали, на швею учиться. Потом на швейную фабрику попала. И в ФЗУ, и на фабрике - одни бабы. Город наш, Вышний Волочок, - вообще бабский. Парни нарасхват. А мне с моей рожей и подавно пару себе не найти. Когда война началась, я сразу на фронт попросилась. Думала : уж тут-то встречу хорошего парня. А им всем только одного и надо... Ну, и озлилась я, решила: раз так - хоть нагуляюсь вволю! Сколько той жизни ! После войны и вовсе мужиков на всех не хватит. Так хоть тут... Сама-то ты, малявка, что недотрогой ходишь? Видала я, как на тебя наш новый доктор смотрит! - Да что Вы говорите такое?! Разве сейчас время? - Для любви всегда время. - Какая же это любовь: сегодня с одним, завтра - с другим? Это совсем по-другому называется! Распутство это! Вы знаете, как Вас в госпитале называют? Галка-давалка! - с неожиданной горячностью выпалила Аленка, и запоздало испугалась Галкиного гнева: попасть на ее острый язык девушке совсем не хотелось. Но Галка молча приподнялась на локте и долго вглядывалась в Аленкино лицо. - Дуреха ты... Эти мужики в окопах, в болотах давно забыли, как баба пахнет! Кто забыл, а кто и не знал вовсе... А им завтра , может, смерть принимать! Никто же не знает, сколько кому жить осталось... Так пусть хоть напоследок порадуются... И оборвав себя, резко бросила: - Ладно, спи! * * * - Девчонки, бинтов не привезли, а раненые все прибывают! Режьте простыни, какие похуже, да поживее, бинтовать нечем! Галина с Аленкой молча и сноровисто резали простыни на ленты и сворачивали их в рулоны. С того ночного разговора они почти не общались: Аленка считала напарницу неисправимо гулящей и была убеждена, что та порочит светлый образ женщины-красноармейца, а Галка больше не пыталась ей ничего объяснять. Внезапно в небе раздался низкий гул, и тяжелый взрыв потряс землю. - Налет! - Галка вытолкнула наружу оцепеневшую Аленку и выскочила следом. - Что стоишь, в лес давай! Да пригнись ты! Но впавшая в ступор девушка словно приросла к месту. Толкнув Аленку на землю, Галина упала на нее, и вдруг выгнулась и обмякла. ...Когда отбомбившийся самолет скрылся за лесом, оглушенная Аленка не сразу выбралась из-под тяжелого тела. А потом долго рыдала над ним последними детскими слезами. Фелина Пукач-Славинская (Израиль)