На Западе подсчитали, в какую авантюру ввязались США с венесуэльской нефтью
В Венесуэле самые большие в мире запасы неглубоко залегающей нефти, пишет FAZ. Правда, местное топливо сложно в переработке, а инфраструктура по его добыче давно обветшала. Сырьевое богатство страны пока остается теоретическим и требует вложений на долгие годы вперед.
Венесуэла всё время живет в противоречии. Страна неплатежеспособна: с 2017 года она не обслуживает международные облигации. Население обнищало. В столице Каракасе в среднем каждые три часа убивают человека — когда-то это принесло городу мрачное звание "самого смертоносного города мира". Около восьми миллионов венесуэльцев покинули родину, примерно 30 миллионов остаются там. То есть бежал почти каждый четвертый житель страны.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
И при этом страна могла бы купаться в деньгах: она сидит на гигантском сырьевом кладезе. По данным Международного энергетического агентства (МЭА, IEA), в венесуэльских недрах находится более 300 миллиардов баррелей нефти (один баррель — 159 литров). Для сравнения: у Саудовской Аравии, занимающей второе место, — 265 миллиардов баррелей. Но если смотреть на добычу, картина переворачивается. Саудовская Аравия — в зависимости от решений ОПЕК+, ограничений добычи и колебаний мощностей — производит в сутки от девяти до 14 миллионов баррелей. В Венесуэле же это лишь около одного миллиона баррелей в сутки.
Одна из причин — качество самой нефти. Потому что нефть нефти рознь. Это древнее ископаемое топливо, частично возникшее из органического материала, который откладывался еще задолго до эпохи динозавров. Органическая основа нефти — планктон и другие микроскопические организмы, которые скапливались в бедных кислородом зонах на дне морей и озер. При недостатке кислорода они не разлагаются: образуется илистая масса, смешивающаяся с песком и глиной. За миллионы лет сверху накапливались все новые слои осадков, давление и температура возрастали — до 150 градусов. В результате органические молекулы распадались, формировались жидкие углеводороды. Поскольку нефть легче воды, она поднимается по пористым породам, пока не упрется в непроницаемый слой.
"Пучина хаоса". Мадуро не первый: вот к чему приводит вмешательство США
Нефть залегает неглубоко
В Венесуэле нефть находится примерно на глубине 1000 метров от поверхности. В Саудовской Аравии, США и Северном море месторождения уходят до 3000 метров. Это объясняет, почему венесуэльскую нефть обнаружили: на такой глубине ее просто легче найти. Но у неглубокого залегания есть серьезный минус: здесь не бьют скважины фонтанами: добывают вязкое сырье, напоминающее деготь или патоку. Его приходится постоянно механически прокачивать, разжижать и доводить до нужных параметров.
Причин две. Во-первых, венесуэльская нефть залегает под бассейном Ориноко. Температуры там оставались ниже, из-за чего крупные молекулы хуже "раскалывались". Во-вторых, Ориноко — одна из самых полноводных рек мира. Осадочные породы в этом районе состоят из большого объема материала, смытого эрозией с Анд и принесенного мощным потоком. Много осадков означает и высокий процент воды. В таких условиях бактерии долго сохраняют активность в пласте — нефть, по сути, "выветривается": микроорганизмы разрушают значительную часть более легких углеводородов. В итоге остается крайне вязкая нефть из категории тяжелой и сверхтяжелой.
Это делает переработку чрезвычайно сложной. И все же с 1950-х до 1970-х годов Венесуэла была одним из крупнейших производителей нефти. Нефтяной концерн Petróleos de Venezuela (PDVSA) был создан в 1976 году в ходе волны национализации нефтяной отрасли. Еще на рубеже тысячелетий PDVSA считалась одной из самых эффективных и финансово сильных компаний мира. Но покойный президент Уго Чавес, который в 2002 году взял под контроль власть в стране, превратил концерн в политический и пропагандистский инструмент и затем начал фактически выкачивать из него ресурсы. "Режим Мадуро и Уго Чавеса по сути разграбили венесуэльскую нефтяную отрасль", — отметил в интервью телеканала CNN аналитик компании Price Futures Group Фил Флинн (Phil Flynn).
Нефть продают почти без переработки
С тех пор десятки тысяч квалифицированных работников уехали из страны, руководящие позиции заняли приближенные к власти. Иностранным специалистам также непросто жить и работать в этой южноамериканской стране. Добавим к этому, что с 2017 года Венесуэла де-факто неплатежеспособна и почти не получает денег на поддержание инфраструктуры по добыче ресурсов, не говоря уже о ее расширении. Пример тому: PDVSA сама признает, что ее трубопроводы не модернизировались уже 50 лет. Один только капитальный ремонт инфраструктуры обойдется в 60 миллиардов долларов. То есть не хватает и компетенций, и средств.
Нефть часто продают практически без переработки: на экспорт уходит от 800 до 900 тысяч баррелей. Венесуэла при этом вынуждена конкурировать в ценовой борьбе с другими странами, находящимися под санкциями, такими как Россия и Иран. Крупнейшему покупателю подобной нефти, Китаю, поэтому дают скидки. Пока североморская нефть сорта "Брент" стоит примерно 60 долларов, Венесуэла может просить лишь 40 долларов — дисконт около трети.
Отсюда вывод: сырьевое богатство страны пока во многом остается теоретическим. Но как быстро оно может начать приносить прибыль? Боб МакНэлли (Bob McNally) из консалтинговой компании Rapidan Energy Group считает, что Венесуэла действительно способна сыграть большую роль на рынке, "но не в ближайшие пять – десять лет". Министерство энергетики США, со своей стороны, отмечает: сама добыча венесуэльской нефти дорога, но технически не является чем-то запредельно сложным. Иначе обстоит дело с переработкой. Тяжелая венесуэльская нефть превращается в бензин и другие продукты только ценой больших усилий. Быстро тут мало что изменится: нужен долгий горизонт планирования. И именно здесь США могут снова оказаться в центре истории.
По сути, есть два способа сделать тяжелую венесуэльскую нефть привлекательной на рынке. Первый — добавлять к ней дистилляты, чтобы она становилась более текучей. Раньше Венесуэла производила такие дистилляты сама, но теперь вынуждена их импортировать. Причина в том, что Чавес в свое время провел экспроприацию активов иностранных нефтяных компаний. Второй вариант — отправлять сырье в страны, где добывают более легкую нефть: там его смешивают перед переработкой. До сих пор целью венесуэльских нефтяных танкеров часто был Иран. Но в США тоже есть множество НПЗ, которые долгое время специализировались именно на венесуэльской нефти — до тех пор, пока санкции против режима не начали ужесточаться, сначала при Бараке Обаме, затем при Дональде Трампе. Если санкции будут ослаблены, эти заводы смогут снова перерабатывать больше венесуэльской нефти.
Кроме того, Соединенным Штатам тяжелая нефть пригодилась бы и самим, несмотря на высокие объемы собственной добычи. Да, малосернистую легкую техасскую нефть несложно перерабатывать в бензин. Но для других нефтепродуктов, таких как асфальт, моторное масло или дизельное топливо, нужны поставки тяжелой нефти из-за рубежа. Даже при ежедневной добыче 13 миллионов баррелей в США стране приходится импортировать до трех миллионов баррелей тяжелой нефти в сутки и смешивать ее с отечественной сланцевой нефтью, чтобы получать оптимальный выход продукции на НПЗ. Пока это обеспечивается за счет части мексиканской нефти сорта "Майя" и канадской нефти из битуминозных песков. Но часть ресурсов поступает уже сегодня и из Венесуэлы — около 220 тысяч баррелей.
Эти объемы связаны с компанией Шеврон (Chevron): она по-прежнему работает в стране и выведена из-под санкций. Большой интерес, вероятно, есть и у Конокофилипс (ConocoPhillips). Двадцать лет назад концерн пострадал от национализации и до сих пор предъявляет требования на 10 миллиардов долларов. Кроме того, в стране работают и европейские компании: Репсоль (Repsol, Испания), Эни (Eni, Италия), а также Морель э Пром (Maurel & Prom, Франция). Однако именно европейские концерны вернулись в Венесуэлу недавно. Крупные инвестиции для них окупятся только в среднесрочной перспективе. При этом действующие лицензии используются ниже потенциальных возможностей и при подходящих условиях их можно было бы расширить.
Разная себестоимость добычи нефти
Потому что бизнес выглядит привлекательным. Один отраслевой журнал недавно оценил себестоимость добычи в 20 долларов за баррель. Это, конечно, не сопоставимо с оценочными тремя долларами за баррель, которые тратит Саудовская Аравия. Но добыча сланцевой нефти методом гидроразрыва пласта обходится в 30–50 долларов, а извлечение нефти из битуминозных песков и вовсе в 85 долларов за баррель. То есть это заметно дороже венесуэльского сырья. Для тяжелой венесуэльской нефти маржа даже после лицензионных платежей, налогов и доли в прибыли должна составлять 28% после уплаты налогов. Это существенно выше, чем оценочные 18%, которые, как правило, в среднем получают транснациональные энергетические корпорации.
Компания Allianz Global Investors сообщает, что возможная смена режима может увеличить предложение по сбыту нефти и усилить конкуренцию. Но быстро это не произойдет. Консалтинговая компания оценивает, что потребуется как минимум от одного до двух лет, чтобы за счет инвестиций поднять добычу до двух миллионов баррелей в сутки. Затем понадобятся вложения в размере 15–20 миллиардов долларов, чтобы увеличить добычу еще на 500 тысяч баррелей.
Но окупятся ли эти инвестиции, будет зависеть и от мировой цены на нефть в ближайшие годы. Сейчас на рынке наблюдается глобальный избыток предложения, что выражается в сравнительно низких ценах. Американские нефтяные менеджеры говорят: при цене в 60 долларов они почти ничего не зарабатывают и потому не инвестируют. Впрочем, многие специалисты ожидают, что в ближайшие годы предложение, наоборот, сократится, а цены вырастут. Тогда ставка на долгую дистанцию может оправдаться.