«Пестицидов не боюсь»: Пчеловод Башкирии перешёл к кочевке

Бывший инженер-строитель Ильдар Хайретдинов несколько лет руководил ПТО в стройфирме. В 2007 году вернулся к любимому с детства пчеловодству и создал в Кальшалях ЛПХ. Надо было расти дальше. Пчеловод купил трактор, комбайн, сеялки. Чтобы получить землю, в 2010 году зарегистрировал ООО КФХ «Айиль». – Без своих медоносных посевов и техники регистрировать юрлицо не стоит, – уверен Ильдар Римович. – Поэтому многие не торопятся расширяться. Я под пасеку взял в аренду 130 гектаров земли Белебеевского лесничества, на 30 гектарах посеял эспарцет. Оборудовал мастерские для ремонта ульев. Получил госсубсидии, около 70 тысяч рублей на 130 гектаров. Пасека одновременно является сенокосом для 100 голов лошадей и коров, которых содержат мои родители. Часть кормов весной продаём. Лесоинспекторы строго проверяют противопожарные полосы. Недавно они потребовали составить проект освоения лесов с противопожарными щитами и емкостями. Это – дорогое удовольствие и я сам вместе со знакомым инженером разработал его. Вышло экономно. Моё пчеловодство – стационарного типа и его рентабельность в два-три раза ниже чем у пасечников-кочевников. Они подвозят ульи прямо в поля с гречихой и донником, в пик их цветения и собирают до 80 килограмм мёда за неделю. В так называемый период большой взятки (6-8 дней), получают 15 килограммов меда в сутки, а я около двух, потому что привязан к месту. Из-за вредителей и холода два года подряд не цвела липа – самое коммерческое в медоносном плане растение. Во время её цветения или идут дожди, или опускается температура. Поэтому приходится то увеличивать, то уменьшать количество пчелосемей. В среднем получаю около трёх тонн продукции с 200 ульев за сезон, что мало, в том числе из-за вырождения маточного поголовья. Начал вести ютуб-канал, где мы с коллегами обсуждаем переход на лёгкие переносные улья весом до 12 килограммов и замену поголовья пчёлами породы Бакфаст (Англия) и Краинка (Словения) пригодных для скудных медоносных угодий. Кто «обложился» полями с элитными травами, тому подойдёт и кавказская. – Что будете делать? – Поменял свои тяжёлые улья на лёгкие и в нынешнем году начал переход к кочевому методу: перевозка ульев к полям с пиковым цветением, и получение 50 килограммов меда с улья за сезон. Многие коллеги в Башкирии добились таких результатов. Кроме того, расширю на 20-30 процентов поля с техническими травами. Ведь в целом лес беден на цветы и не предназначен для промышленного пчеловодства. Пестицидов не боюсь, высокомаржинальных культур типа рапса, которые бесконтрольно опыляют, в Туймазинском районе почти не выращивают. – Почему местные пчеловоды так слабо сотрудничают с торговыми сетями? Дело в фасовке? – Есть готовая фасовочная тара, клеишь этикетку, запечатываешь, прикладываешь ветсправку и вперёд! Сейчас я поставляю в небольшие магазины Октябрьского около двух процентов всей продукции, но постепенно буду наращивать её долю. Как-то раз сдал 20 банок меда в одну торговую сеть и получил лишь 70 процентов от обговорённой цены... через год. В крупных сетях много требований: введение данных в систему «Меркурий» (прозрачность для налоговой службы), ежеквартальная партия – от 10 тонн. Этим двум условиям смогут соответствовать только 20-30 пчеловодов, объединённых в кооператив, которого в районе нет. Из-за низкой рентабельности по названным мной причинам, многие не готовы полностью выйти из тени. Но если её повысить, достаточно трёх-четырёх хозяйств, которые смогут собирать крупные партии для торговых сетей, тогда и закупочная цена, и, соответственно, прибыль будут выше. Пока же в центре медового оборота в глубинке – северянин с флягой и «наличкой» в кармане. Осложняют дело конкуренты с дешёвым сиропом, выдаваемым за натуральный мёд. Надо регистрировать хотя бы ИП, получать господдержку, создавать кредитную историю, переходить к масштабному промышленному пчеловодству (от 5 тонн за сезон).