Джигит хирургии. Как Пётр Герцен бросил Европу, чтобы стать врачом в России

В 26 лет, не зная русского языка и не имея нужных знакомств, он прибыл в Россию, отучился на лекаря и начал оперировать в московской Старо-Екатерининской больнице для бедных. Здесь он смог сделать то, что до этого не удавалось никому в мире, — провёл операцию по созданию искусственного пищевода из тонкой кишки.

Это был прорыв, которому через несколько месяцев будут аплодировать на VII съезде российских хирургов. Но в пантеон российской медицины Пётр Герцен, родившийся 155 лет назад, вошёл не только благодаря этому достижению. Его имя сейчас носит Московский научно-исследовательский онкологический институт, и это не зря.

«Живой мост»

Декабрь 1907 года. Москва принимает съезд российских хирургов. На кафедру поднимается молодой, но уже уверенный в себе врач Пётр Герцен. Его доклад посвящён случаю, который повергает зал в состояние, близкое к священному трепету. Это кажется фантастикой: молодая женщина с тотальным сужением пищевода (из-за несчастной любви она выпила серную кислоту) была обречена на медленную голодную смерть, но Герцен спас её. Он выкроил сегмент тонкой кишки и сделал из него искусственный пищевод, проведя его предгрудинно, под кожей.

Это был «живой мост», соединивший глотку с желудком, и первая в мире успешная пластика такого рода. До этого подобную операцию пытались провести швейцарский профессор Цезарь Ру (Герцен был его учеником) и другие светила европейской хирургии. Но у них ничего не вышло, а Пётр Герцен видоизменил методику своего учителя — и добился успеха.

Выслушав доклад, известный хирург Дьяконов произнёс: «Случай этот открывает нам новые горизонты, теперь мы не можем считать таких больных безнадёжными». В самом деле, пациентка не просто выжила — она прожила после этого более 30 лет, вышла замуж и родила детей.

А способ хирургического вмешательства, благодаря которому она смогла снова есть и пить, вошёл в медицинские учебники под названием «операция Ру — Герцена».

Приехал по зову крови

Пётр Герцен родился 20 мая 1871 года во Флоренции. Мать его была итальянкой, а отец —известным физиологом и сыном того самого Герцена, чей «Колокол» будил Россию. Юность на берегу Женевского озера, блестящее медицинское образование в Лозаннском университете, должность ассистента у профессора Цезаря Ру — казалось бы, судьба готовила молодому человеку сытую и спокойную жизнь с работой в швейцарской или итальянской клинике.

Но зов крови (или, возможно, дворянской чести) заставил его отказаться от заманчивых перспектив. Дело в том, что дед юноши, всё тот же писатель и философ Александр Герцен, умерший в изгнании, завещал потомкам вернуться в Россию и послужить ей. Потомков у него, к слову, было немало, но завет выполнил только один — Пётр.

В 1897 году свежеиспечённый доктор медицины, выбритый по-европейски и почти не говорящий по-русски, неожиданно для всех родных переезжает в Москву. Это, конечно, был прыжок в неизвестность. Герцену пришлось ускоренно учить язык и поступать вольнослушателем на пятый курс медицинского факультета Московского университета, чтобы получить диплом лекаря (имея при этом статус профессора!) и отправиться работать ординатором в Старо-Екатерининскую больницу для «чернорабочих».

В те годы это была крупнейшая больница Москвы. В неё везли много людей с различными травмами, и хирургия была одной из самых востребованных специальностей. Чтобы отточить навыки, Пётр проводил вечера, тренируясь на стопках бумаги — рассекал их скальпелем, стараясь контролировать давление так, чтобы разрезать нужное количество страниц. Со временем он достигнет в этом ювелирной точности и научится оперировать очень быстро, не боясь самых сложных случаев. За эту манеру Николай Бурденко будет называть его «джигитом хирургии».

Во время русско-японской войны Герцен более года проводит на маньчжурском фронте в качестве военно-полевого хирурга. Под свист пуль получает бесценный опыт, который позже ляжет в основу его монографии о лечении травматических аневризм. Это первый в России труд, полностью описывающий работу хирурга при ранениях сосудов. Он станет настольной книгой для поколений военных врачей, которые будут спасать бойцов на фронтах Первой мировой и Великой Отечественной.

Сам Герцен в этих двух войнах тоже примет участие. В 1940 году, уже став патриархом отечественной хирургии, он напишет работу «О кровотечениях», посвятив её Красной Армии. В ней он изложит новейшие для того времени сведения о свёртывании крови, тромбообразовании, даст практические рекомендации по перевязке сосудов у раненых.

Архитектор онкологии

В 1922 году Пётр Герцен возглавил Институт для лечения опухолей, основанный ещё до революции как лечебница-приют «для одержимых pаком». Такие больные считались обречёнными на смерть, но Герцен бросил вызов фатализму и превратил медицинское учреждение, директором которого стал, в оплот борьбы с онкологическими заболеваниями. От паллиативного лечения он перешёл к радикальному.

По сути, врач создал новую философию противостояния смертельному недугу, изменив сам характер онкологической помощи. Если раньше больным старались лишь облегчить страдания, то теперь их начали лечить по-настоящему, стремясь победить опухоль. Пётр Александрович выступил идеологом комбинированного подхода, предложив сочетать разные методы — радикальную хирургию, учение о метастазах, исследования предраковых заболеваний. А чтобы медицинская наука получила больше сведений об этих страшных болезнях, распорядился открыть в Москве несколько профилактических кабинетов, где сотрудники института вели приём населения, фиксировали симптомы и предвестники онкологических заболеваний. Так пополнялась база практических знаний о раке.

Герцен прекрасно понимал: рак отступает не перед скальпелем хирурга (каким бы блестящим специалистом тот ни был), а перед чётко налаженной системой, куда входят и ранняя диагностика, и профилактика, и просвещение людей. Под его руководством в институте заработали новые отделения и лаборатории (радиорентгеновское, гематологическое и пр.), начались исследования по трансплантации опухолей, выработке иммунитета к ним и по другим разделам экспериментальной онкологии.

Активно пропагандируя раннюю диагностику рака, Пётр Герцен ездил по стране, читал обучающие лекции. Призывал проходить регулярные осмотры и посещать врачей. Благодаря его усилиям в стране и возникла онкослужба. Герцен, образно говоря, стал её архитектором — спроектировал здание, которого ранее не существовало.

«Пусть кровь боится хирурга»

Пётр Герцен был универсальным хирургом. Он разработал и внедрил 16 оригинальных операций и модификаций, многие из которых сегодня носят его имя. Он предложил новые методы лечения при мозговых и бедренных грыжах, слюнных свищах, разработал способ соединения желчного пузыря с кишечником и другие инновационные процедуры.

По воспоминаниям его ученика Бориса Петровского (министр здравоохранения в 1965-1980 годах), Пётр Александрович любил оперировать по ночам, особенно — в экстренных случаях. Однажды в институт привезли женщину с огромной опухолью, прораставшей из селезёнки, и дежурная бригада не рискнула её оперировать. Вызвали Герцена, и он мастерски удалил опухоль, на ощупь прошив и перевязав сосуды, из которых била кровь.

Выходя из операционной, он бросил фразу, ставшую крылатой: «Не хирург должен бояться крови, а кровь — хирурга!»