Столбы в валенках, луна боком и ржавые домики: Ринат Волигамси на «Винзаводе»
В Центре современного искусства «Винзавод» открылся очередной вернисаж резидентов. Среди множества проектов, расползшихся по закоулкам бывшего винного комбината, есть один, мимо которого пройти решительно невозможно. В галерее 11.12 показывают выставку «Ветер» Рината Волигамси.
Фото: Евгения Коробкова
Что такое ретрофотореализм
Волигамси — тот редкий случай, когда художника знают даже те, кто на contemporary art смотрит с подозрением. Он давно и прочно обосновался в статусе любимца интернета. В начале двухтысячных по Сети гуляла фальшивая фотобиография Ленина: Ильич с братом-близнецом Сергеем, с женой Зухрой, с дочерью Наташей. Глядя на псевдодокументальные черно-белые снимки, некоторые даже засомневались — а вдруг правда? Но, к счастью, оказалось неправдой: автором серии абсурдистских комиксов был уфимец Ринат Исмагилов (прочитаешь фамилию наоборот — будет Волигамси).
Ринат Волигамси на выставке «Двоегорск» в Московском музее современного искусства. 2018. Фото: Photoxpress
Художник перепробовал себя в разных ипостасях: был подражателем Сальвадора Дали, потом работал гравером по оружию в Златоусте (и даже получил госпремию как гравер) и в конце концов пришел к эстетике черно-белой фотографии.
Жанр, в котором работает художник, называют по-разному, но чаще всего — ретрофотореализмом. Картины, написанные маслом, выглядят как выцветшие черно-белые снимки из семейного альбома или старой газеты. Этот эффект художник создает вручную в технике гризайль: никакого аэрографа или трафарета, только кисть и много-много слоев.
«Мой любимый прием — когда всякую чушь подаешь как некую правду», — говорит Ринат и уже двадцать лет остается верен своему методу.
Фото: Евгения Коробкова
Вот милое ретрофото: бабуля кормит голубей во дворе. Что тут необычного? Но приглядишься — и увидишь совсем не голубей, а маленьких динозавриков, спешащих к кормилице. Глядишь на панельную пятиэтажку, снятую зимним вечером, когда снег и небо примерно одинаково тяжелого цвета. И вдруг осознаешь, что именно не так в знакомой реальности: из крыши вместо труб торчат старые гвозди.
Сейчас модно говорить про сбои в матрице. Работы Волигамси примерно про то же: наша привычная реальность вдруг начинает сбоить, чем дальше, тем больше, а художник эти сбои фиксирует. Поэтому неверно было бы принимать работы просто за милую шалость: нередко за абсурдным сюжетом кроется несколько философских слоев.
Фото предоставлено пресс-службой галереи 11.12
Зрители почти единодушно считают лучшей серию «Фронтовой альбом», созданный почти двадцать лет назад, и центральную вещь — картину «Большая Медведица». На первый взгляд — бытовая сцена: бойцы Красной Армии курят в полумраке. Но при этом сияющие огоньки их сигарет разбросаны по холсту не хаотично, а встраиваются в рисунок созвездия Большой Медведицы. Так одним маленьким штрихом художник поднял картину в вечность. То, что начиналось как очередная шутка, становится пронзительным высказыванием о памяти.
Ветер, который ничего не меняет
Конечно, никакого смысла сравнивать «Ветер» с «Фронтовым альбомом» нет. Первая мысль, которая приходит в голову на выставке: Волигамси вспомнил урок рисования за пятый класс, когда предлагалось изобразить порыв ветра. Преподаватель советовал рисовать людей, согнутых в три погибели, унесенные зонтики, оторванные листья. Художник же доводит ситуацию до абсурда и изображает согнутые дугой столбы электропередачи, месяц, повернувшийся боком, и домики, потерявшие прямоугольные очертания.
В классической культурной традиции ветер — мощная аллегория перемен. Можно вспомнить и ураган, унесший Элли и Тотошку в страну Оз, и бурю в шекспировском «Короле Лире», отражающую душевное смятение. Но у Волигамси получается парадокс. Визуально ветер проявляется, и еще как, но на метафизическом уровне никаких изменений не происходит. Одна из смешных инсталляций — поваленный дом. У здания даже крыша на боку, но при этом подъездная группа ориентирована так, словно дом всю жизнь так и стоял. В нем продолжают жить как ни в чем не бывало.
В общем, ветер есть, но его нет. Разве что матрица сбоит сильнее. Кое-где солнце на закате принимает прямо-таки неприличную двоящуюся форму и становится похоже на пятую точку. А где-то после ветра пространство плохо смонтировалось, и столб служит не просто столбом, а местом склейки двух кривых кадров покосившейся реальности.
— У меня картины смешные. Можно с сильно сжатыми зубами, но все же смеяться, — предупреждает Волигамси и, как водится, хулиганит. Открывает выставку большой «портрет» столба в валенках. А одна из выделяющихся работ — трое мужчин в вечерней полумгле пускают светящиеся струи с крыши.
Ржавые домики и колобки
Помимо живописи, Волигамси привез на Винзавод несколько инсталляций — странные металлические домики, будто собранные из ржавых листов железа. Они скошены, изогнуты, один и вовсе занесен порывом ветра прямо на столб, как скворечник, другой оказывается водружен на ступенчатую конструкцию — и эта работа отсылает к более ранней мавзолейной серии: строительству «минус-мавзолея» вглубь земли или чемодану для переноски мавзолеев. Архитектурное образование (художник окончил соответствующий факультет в Уфе) дает о себе знать: формы парадоксальны, но убедительны.
Фото: Евгения Коробкова
Художник работает с уже привычными для себя образами: покосившиеся избушки, столбы электропередачи, снег, половинки людей. Этих существ мы тоже видели в более ранних работах — «Полтора человека», «Два с половиной человека». На сей раз человеческие «половинки» деловито переходят дорогу на манер группы The Beatles и даже стали чем-то большим, чем просто половинки: они доросли до колобков и обзавелись черными кругами — иронический привет визуальным клише, заполонившим актуальную арт-сцену.
Фото предоставлено пресс-службой галереи 11.12
(Если говорить о надоевших «колобках», то даже на недавнем аукционе Cosmoscow без них не обошлось, правда, выполненных на серьезных щах. Художница Кю Сан Ли представила фотографию «Пятнистое дерево», где на черно-белом фото вместо самого дерева был запечатлен синий «колобок».)
Галерея 11.12, которой управляет бизнесмен Александр Шаров, давно и плотно работает с Волигамси. Именно Шаров, по общему признанию, превратил малоизвестного уфимского автора в одного из самых заметных и инвестиционно привлекательных художников страны. Самая дорогая продажа Волигамси на Sotheby's составила тринадцать тысяч долларов. На нынешней выставке цены скромнее и варьируются где-то в пределах миллиона рублей, но, положа руку на сердце, «Ветер» не претендует на откровение, как та же «Большая Медведица».
Фото: Евгения Коробкова
Волигамси формулирует свое понимание современного искусства просто: «Это то, что соответствует своему времени. Если картина сделана в 1970-е, она должна содержать лучшие черты, которых не было в 1960-х и которые будут банальными в 1980-х. В истории остается лучшее, отобранное, — но не потерявшее актуальности, потому что оно лучшее». Его собственные работы, кажется, именно об этом: они извлекают из прошлого не ностальгию, а ту самую русскую хтонь, без которой немыслимо представить здешнюю реальность. И подают ее с такой визуальной убедительностью, что оторваться невозможно.
Сделать это можно будет до конца мая, а потом место Волигамси займет другой модный художник.
Верхнее фото предоставлено пресс-службой галереи 11.12