Сколько было Рождественских звезд, и что это были за звезды
В богослужебных текстах Рождества Христова и колядках мы часто слышим о Рождественской звезде, но задумывались ли мы когда-то о том, что она означает?
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
Б. Пастернак
В памяти большинства христиан закрепился упрощенный сюжет Рождества Христова: волхвы увидели звезду на небе и, ориентируясь на нее, пришли для поклонения воплотившемуся Сыну Божию. Но давайте посмотрим, о чем собственно говорит евангельский текст.
В начале второй главы от Матфея читаем: «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф. 2, 1-2). Очевидно, что о видении звезды волхвы говорят в прошедшем времени, и до Иерусалима они добрались самостоятельно, т.е. без какой-либо сторонней помощи. При этом они не знали точного места рождения Христа, о чем и спрашивали местных жителей, а значит, эта звезда не была путеводной.
Священномученик Игнатий Антиохийский и Ориген утверждают, что здесь идет речь о нарочно созданной звезде, т.е. вполне конкретном космическом объекте. А блаженный Феофилакт и святитель Иоанн Златоуст считали звезду некой разумной (ангельской) силой. К разговору о разумной силе мы еще вернемся, а сейчас стоит сказать об исследовании данного вопроса знаменитого немецкого астронома Иоганна Кеплера. Он утверждал, что виденная волхвами звезда была ничем иным как редким явлением совпадения в одной точке Юпитера и Сатурна, происшедшим в 747 году от основания Рима, т.е. в 6 г. до н.э., что вполне совпадает с датировкой Рождества Христова.
Чудесность заключается не во внешних событиях, в которых иногда может и не быть ничего необыкновенного, а во внутреннем их смысле и сочетании с высшей целью.
Лично я не могу высказать никаких критических замечаний ни в подтверждение, ни в опровержение теории известного астронома. Однако считаю, что совершенно не важно, были ли это Сатурн с Юпитером или отдельно созданная для этого случая звезда, поскольку, как указывал русский богослов и профессор Николай Фиолетов, чудесность заключается не во внешних событиях, в которых иногда может и не быть ничего необыкновенного, а во внутреннем их смысле и сочетании с высшей целью.
А теперь давайте сосредоточимся на самой чудесности явления Рождественской звезды. Святитель Иоанн Златоуст предлагает нам задуматься нам тем, что волхвы пришли исключительно из дальних далей – из далекой восточной страны. Тогда это было очень опасное предприятие: как само путешествие, так и объявление о рождении Царя в государстве, в котором, очевидно, был свой действующий царь.
И вот мы видим, что, прибыв в Землю Обетованную, они задают вопрос, в котором звучит уверенность, никак не могущая возникнуть лишь от одного созерцания невиданного ранее небесного объекта: «Где родившийся Царь Иудейский?», – они не сомневаются, что Он уже родился. За такие вопросы в то время можно было и головы лишиться.
Начавшаяся с явления звезды и ничем внешне вроде не примечательная цепь событий таит в себе ту самую чудесность, благодаря которой ее только и можно понять.
Да какое вообще отношение персы имели к Иудее? Какое царское достоинство они могли увидеть в Младенце, лежащем в пещере, в окружении скота? Эти недоумения никак не разрешить, если руководствоваться одним лишь человеческим пониманием происшедшего. Но в том и дело, что начавшаяся с явления звезды и ничем внешне вроде не примечательная цепь событий таит в себе ту самую чудесность, благодаря которой ее только и можно понять.
Из слов Златоуста видим, как Господь находит «окольные пути», лишь бы достучаться до черствого человеческого сердца: «Так как иудеи, непрестанно слыша пророков, возвещавших о пришествии Христовом, не обращали на то особенного внимания, то Господь внушил варварам прийти из отдаленной страны расспрашивать о Царе, родившемся у иудеев; и они от персов первых узнают то, чему не хотели научиться у пророков».
Если явление звезды было естественным и объяснимым впоследствии явлением, то значит, его должны были наблюдать волхвы и мудрецы других стран. А если они его наблюдали и воспринимали как знамение рождения Великого Царя, то почему в Иерусалим приходят лишь трое? Очевидно, что лишь Каспару, Мельхиору и Валтасару было открыто подлинное значение этого феномена. Как было отмечено, само их путешествие имело чудесное значение. Мы видим, что первыми на поклонение Богомладенцу Христу Господь призывает пастухов – простых иудеев, не зараженных еретическими учениями того времени. А вот вторыми становятся как раз волхвы – ученые язычники, лучшие представители своего общества, своей культуры и религии, способные уверовать во Христа как в воплотившегося Сына Божия.
Если Каспар, Мельхиор и Валтасар были достойны того, чтобы поклониться Христу, то у нас нет причин сомневаться в том, что Господь сделал все, чтобы они достигли нужного места.
Теперь скажем и о другой звезде. Чуть далее в той же второй главе Евангелия от Матфея читаем: «Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец» (Мф. 2, 9). И снова вопросы: если звезда, виденная волхвами еще в своем отечестве, была на небосводе, то как же она указала на точное местопребывание Святого Семейства? В лучшем случае она могла светить над какой-либо большой областью. Но волхвам этого не требовалось, они и так знали, что новорожденного Царя нужно искать в Вифлееме.
Со своими вычислениями Кеплер снова говорит, что в следующем году (т.е. 748 от основания Рима) к совпадению в одной точке Юпитера и Сатурна присоединился Марс. Пусть даже и так, но ведь тогда совпадение касается не только положения планет, а и того, что это положение возникло в самый необходимый момент – когда волхвы вышли от Ирода, при этом новоявленная звезда каким-то образом указала на точное местоположение Богомладенца.
В общем, слишком много совпадений, чтоб быть простой случайностью. Мне ближе все-таки понимание второго явления звезды как ангельской или Божественной силы. Если Каспар, Мельхиор и Валтасар были достойны того, чтобы поклониться Христу, то у нас нет причин сомневаться в том, что Господь сделал все, чтобы они достигли нужного места. «Та звезда, – пишет преподобный Ефрем Сирин, – при восходе и заходе сама управляла своим движением – как звезда блуждающая и подвижная, ибо управлялась воздухом небесным, но к небу не была прикреплена».
Нам нужно стремиться стать простыми пастухами или учеными волхвами, но никак не теми иудеями, что, несмотря на множество пророчеств, понятия не имели, что в мир пришел Владыка Вселенной.
Обратимся за подтверждением этой мысли еще и к преподобному Исидору Пелусиоту, рассуждавшему подобным образом: «Сия звезда, благовестница Божественного рождения, совершала свой путь не как обычно звездам. Потому что звезды отстоят далеко в высоте, и не было бы удобным обретение искомого. Напротив того, течение ее было какое-то иное и новое, и необычайным своим шествием, как перстом, указывала она и святую пещеру, и в ней досточтимые, вмещавшие в себе Господа ясли».
Итак, теперь нам становится понятно, что между двумя явлениями звезды есть вполне определенная разница. Мы видим, что существует и естественное, но далеко не исчерпывающее объяснение этого феномена. Если в первый раз еще как-то можно говорить о движении планет, то во второй – чудесность Рождественской путеводительницы возрастает многократно. Нам же стоит задуматься над тем, чтобы быть простыми пастухами, учеными волхвами, но никак не теми иудеями, что, несмотря на множество пророчеств, понятия не имели, что в мир пришел подлинный Царь и Владыка Вселенной.