«Безобразовский проект»: неудачная попытка русской колонизации Кореи

На рубеже XIX–XX вв. в России возник термин «Желтороссия». Автор данного названия, журналист Илья Семенович Левитов, понимал под «Желтороссией» «… пространство, в котором русский элемент смешивается с желтой расой, особенно то, которое простирается от Байкала к Тихому океану». Однако в историю «Желтороссия» вошла как несостоявшийся колониальный проект Российской империи по закреплению в Северо-Восточном Китае – Маньчжурии и в Корее.

К началу XX в. сложились все необходимые для этого предпосылки. В результате навязанных Цинской империи неравноправных договоров Китай был значительно ослаблен и превратился фактически в полуколонию, за раздел сфер влияния в которой конкурировали многие иностранные державы. Россия не осталась в стороне и также преследовала свои интересы в Поднебесной. Так, в 1897 г. началось строительство Китайско-Восточной, а в следующем году согласно Российско-китайской конвенции России перешёл на 25 лет в аренду Ляодунский полуостров с городами Порт-Артуром и Дальним. Для сообщения с Ляодунским полуостровом Россия в том же году получила право строительства Южно-Маньчжурской железной дороги – южной ветки КВЖД.


Помимо освоения Маньчжурии, была предпринята попытка закрепиться и на Корейском полуострове. Инициатором этого начинания стал отставной ротмистр Александр Михайлович Безобразов. После ухода из гвардии Безобразов продолжил службу чиновником по особым поручениям при Главном управлении Восточной Сибирью (в 36 лет стал действительным статским советником — 4-й класс Табели о рангах). Будучи по долгу службы в Иркутске, он познакомился с Ю. И. Бриннером — купцом 1-й гильдии из Владивостока. Обрусевший швейцарец приобрел в Корее значительный участок тайги для лесозаготовки. Общение с купцом натолкнуло Безобразова на идею использовать лесную концессию для прикрытия русской экспансии в Корею. Понимая неизбежность войны с Японией, Александр Михайлович считал необходимым создать на пути японской агрессии буфер в лице Кореи.




Служба в гвардии позволила А. М. Безобразову обзавестись необходимыми связями при дворе, да и с влиятельными родственниками повезло: его дядя А. М. Абаза, капитан 1-го ранга, командовал Гвардейским флотским экипажем и являлся племянником покойного к тому времени министра финансов Российской империи А. А. Абазы. Личные и родственные связи позволили отставному гвардейскому ротмистру привлечь на свою сторону великого князя Александра Михайловича и министра двора графа И. И. Воронцова, в компетенцию которого входило управление финансами императорской семьи (помимо этого он был одним из лидеров тайной антитеррористической организации «Священная дружина», действовавшей в 1881–1883 гг.). Вскоре к «безобразовцам» присоединились будущий наместник на Дальнем Востоке адмирал Е. И. Алексеев и вдовствующая императрица Мария Федоровна.



26 февраля 1898 г. Воронцов-Дашков представил императору Николаю II проект Восточно-Азиатской промышленной компании, которая формально, будучи частным предприятием при негласной поддержке правительства, должна была приступить к освоению природных богатств Корейского полуострова и создать противовес растущему японскому влиянию. Общество должно было заниматься не только лесом, но и эксплуатацией рудных богатств, рыбных и зверобойных промыслов, организацией судоходства и всякого рода промышленных и торговых предприятий. Лесным концессиям вдоль реки Ялу отводилась роль опорного пункта, прикрывающего подступы к Порт-Артуру с востока. Кроме лесорубов и охраны, сюда предполагалось направлять военные части. Проект был поддержан императором, однако его реализация шла медленно.

29 июня (12 июля) 1901 г. Комитет министров утвердил устав Восточно-Азиатской промышленной компании, но необходимого количества средств внесено не было, поэтому вместо несостоявшейся Восточно-Азиатской промышленной компании было учреждено Русское лесопромышленное товарищество.


Экономическая экспансия в Корею требовала силовой поддержки. С этой целью первоначально планировалось отправить в корейские леса под видом лесорубов переодетых солдат, но подполковник генерального штаба А.С. Мадритов предложил более оригинальное решение. Во время подавления восстания боксеров Александру Семеновичу довелось иметь дело с хунхузами. Китайские разбойники, давно обосновавшиеся на севере Кореи, не привлекали такого внимания, как тысячи вооруженных лесорубов с военной выправкой.


Мадритов заключил договор с главарем самой крупной банды хунхузов – Линчи, за голову которого китайское правительство обещало 4 тысячи лян серебра. Главарь банды был официально трудоустроен на должность переводчика Восточно-Азиатского торгово-промышленного товарищества с жалованьем в 6 тыс. рублей в год. Линчи раздал служащим товарищества свои визитные карточки, служившие охранной грамотой при встрече с разбойниками. При помощи хунхузов для работы на товарищество привлекались корейские крестьяне. Хунхузы не только защищали русскую собственность, но и воровали у конкурентов-японцев сплавляемую по рекам древесину.

В 1902 г. на смену Мадритову, хорошо знакомому с азиатской спецификой региона, уполномоченным товарищества в Корее назначили егермейстера И. П. Балашова. Новый руководитель решил отказаться от услуг хунхузов, но взамен он получил постоянные нападения разбойников. Натерпевшись убытков, через год товариществу вновь пришлось наладить сотрудничество с хунхузами, а для надежности еще и отправить в Корею несколько сотен переодетых в гражданское солдат.


О российской экономической деятельности в Корее в историографии нет единого мнения. Ряд исследователей утверждают, что Русское лесопромышленное товарищество было убыточным, обвиняя Безобразова и его сторонников в мошенничестве и хищении средств. С этим нельзя согласиться. При расходах в 2,6 миллиона рублей товарищество к концу 1903 г. в Корее заготовило древесины на 3 миллиона рублей. Дальнейшая деятельность товарищества была прервана Русско-японской войной. Именно поражение России в войне поставило крест на планах колонизации Кореи. В 1906 г. после окончания войны все права на российские концессии в Корее были проданы гражданину США В. Смиту.

Проект Безобразова по расширению российского влияния в Корее вошел в историю как «безобразовская авантюра», а сторонники этого имперского проекта — «безобразовская клика». Однако с этим подходом нельзя согласиться. Обвиняя базобразовцев в авантюризме, стоит вспомнить множество сомнительных начинаний, раздвинувших в итоге границы нашей державы. Поход Ермака Тимофеевича в Сибирь являлся чистой воды авантюрой. Купцы Строгановы нанимали казаков для охраны своих владений, а те вместо обороны совершили поход за Урал и покорили Сибирское ханство, начав русскую колонизацию Сибири.


В 1843 г. вице-адмирал граф Е. В. Путятин разработал план экспедиции к восточным морским границам Китая и Японии. Канцлер Российской империи граф К. В. Нессельроде, занимавший пост министра иностранных дел, оказывал противодействие в реализации экспедиции, опасаясь возможности разрыва с Китаем и недовольства европейских государств, прежде всего Британской империи. Нессельроде предлагал признать Амурский бассейн принадлежащим Китаю и отказаться от притязаний на эти территории. Однако участник Амурской экспедиции капитан первого ранга Г. И. Невельской при поддержке губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва (впоследствии Муравьёва-Амурского), фактически идя против воли второго лица в государстве, основал пограничный Николаевский пост (Николаевск-на-Амуре) и объявил о суверенитете России над этими землями.



Еще одной из «авантюр», расширивших территорию Российской империи, стало взятие г. Ташкента в 1865 г. генерал-майором М. Г. Черняевым, который действовал вопреки требованиям Военного министерства и Министерства иностранных дел.


Таким образом, можно предположить, что проект Безобразова получил уничижительное название «Безобразовская авантюра» по ряду причин. Прежде всего, это поражение России в Русско-японской войне и отказ от дальнейшей экспансии в Азию. В случае успеха и полной реализации замыслов данный колонизационный проект не стали бы называть «авантюрой». Также значительную роль в формировании негативного отношения к проекту Безобразова сыграли его противники: министр иностранных дел В. М. Ламздорф, военный министр А. Н. Куропаткин и в особенности министр финансов С. Ю. Витте, который, проиграв борьбу со сторонниками Безобразова, был вынужден уйти в отставку. Вполне естественно, что в своих мемуарах Витте не был объективен и представил «безобразовскую клику» главными виновниками Русско-японской войны. Крайне негативное отношение советских историков к попытке колонизации Кореи можно объяснить влиянием советской марксистской антиимпериалистической идеологии и стремлением продемонстрировать несостоятельность внешней политики Российской империи.


Советские историки представляли российскую экспансию в Корею как авантюру кучки аристократов, пытавшихся нажиться на торговле лесом и спровоцировавших Русско-японскую войну. Однако при внимательном рассмотрении данного вопроса можно сделать вывод, что деятельность Безобразова и его сторонников проходила в русле расширения российского влияния в северо-восточном Китае и являлась одним из элементов проекта «Желтороссия».

Источники:
Новоселов М.Ю. «Безобразовский проект», неудавшаяся попытка колонизации Кореи» / М.Ю. Новоселов // IV Степановские чтения. Имперские, советские и российские проекты в истории государства и общества: материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. памяти первого губернатора Енисейской губернии А. П. Степанова. Красноярск, 19–23 мая 2025 г. / отв. ред. Д. Н. Гергилев. – Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2025. С. 191-194;