Из 57-ми лет своей жизни она провела в заключении 32 года. Всё время она боролась. Сначала с самодержавием, с буржуазией, а затем и с политикой большевиков. Поэтому улиц её именем не назвали.

Речь о знаменитой эсерке-террористке Марии Спиридоновой. Двенадцать лет её жизни прошли на каторге при царском режиме и ещё 20 лет – в советских тюрьмах и лагерях , вплоть до расстрела в лесу под Орлом 11 сентября 1941 года вместе с другими заключёнными, в связи с угрозой немецкой оккупации. Свой последний свой 25-летний срок, полученный в 1937 году, она так и не успела отбыть. Возможно, расстрел был избавлением от того ада на земле, в котором жила «эсеровская богородица».Дочь зажиточного тамбовского дворянина, коллежского секретаря, владевшего двумя домами и паркетной фабрикой, Мария Спиридонова уже в 15-летнем возрасте примкнула к местным эсерам, вскоре бросила гимназию и устроилась работать конторщицей в губернское дворянское собрание. После революционных событий 1905 года, она стала активисткой боевой дружины.

Всероссийскую известность ей принесло громкое покушение. 16 января 1906 года она застрелила местного монархиста, советника тамбовского губернатора и усмирителя крестьянских восстаний Гавриила Луженовского. Примечательно, что незадолго до расстрела Луженовского эсеры прислали ему и его матери письмо, в котором приговаривали его к смертной казни.По всей Российской Империи не первый год катилась волна политического террора, и практически каждый день эсеры убивали кого-то из государственных людей.

Луженовский появлялся в общественных местах только в плотном окружении казаков. Спиридонова несколько недель выслеживала его, переодевшись гимназисткой. Случай представился на вокзале, когда советник губернатора выходил из поезда. «Гимназистка» выпустила в жертву пять пуль, все они достигли цели и через три недели мучений «организатор Чёрной сотни в Тамбове» умер.Сама себя Спиридонова определяла, как личность исключительно стойкую – «из тех, кто смеётся на кресте», но смех всё-таки длился недолго: Спиридонова рассчитывала на эффектный конец – смертную казнь, но её, по обычаю судебной системы в Российской Империи, заменили на каторгу. Тогда-то и начались бесконечные тюремные мытарства, достигшие своего абсолютного мученического предела в советское время. Дело о покушении на Луженовского было громким и широко освещалось в газетах. Прогрессивная общественность сочувствовала Спиридоновой, а в либеральной прессе, для особой скандальности, была запущена утка об изнасиловании революционерки в тюрьме. Факт изнасилования сама осуждённая впоследствии неоднократно отрицала, хотя и было известно о жестоком избиении её в процессе ареста и заключения под стражу, однако все повреждения были поверхностными и вскоре зажили.На суде революционерка ожидаемо не раскаялась, вела себя дерзко, что неудивительно – убить Луженовского она вызвалась сама: «Я в полном согласии с ним (политическим приговором) и в полном сознании своего поступка взялась за выполнение приговора, потому что сердце так рвалось от боли, так стыдно и тяжко было жить….».

Исправительная система определила ей место заключения в Акатуйской каторжной тюрьме (район Нерчинских рудников в 600 км от Читы). Житьё там, по определению самой Спиридоновой, было «вольное». Политических заключённых содержали вместе, режим был мягкий – разрешали длительные свидания родственников с проживанием, прогулки в лесу.

С переводом в Мальцевскую женскую тюрьму (Нерчинский округ Забайкалья) условия ужесточились, но тем не менее, были щадящими, особенно по сравнению с тем, что будет ждать революционерку в советской тюрьме.

За побои и арест своей активистки эсеры отомстили сполна. Пристав Жданов и казачий офицер Аврамов, принимавшие непосредственное участи в поимке и избиении Марии Спиридоновой, вскоре были убиты. В 1917 году личным распоряжением министра юстиции Временного правительства Керенского, на волне политической амнистии, «мученица царского режима» Спиридонова была освобождена. Наступил расцвет её политической о общественной деятельности, продлившейся, однако, недолго.

«Эсеровская богородица» становится одним из лидеров парии левых эсеров. Она входит в состав ВЦИК РСФСР. Её избирают председателем двух съездов Советов крестьянских депутатов, членом президиума ВЦИК. Она часто встречается с Лениным: блок с левыми эсерами в конце 1917 – начале 1918 года помог большевикам закрепиться у власти, но вскоре их пути разошлись.

Критика Брестского мира, отрицание диктатуры пролетариата, порядка выборов в Советы, при которых ущемлялись интересы крестьян, политика большевиков в деревне – стали причиной раздора. На VВсероссийском съезде Советов Спиридонова обвинила большевиков в измене крестьянству. Прямо на съезде докладчица заявила о возобновлении террора: «Теперь, как и при царизме, в моей руке будут тот же револьвер, та же бомба».

Бомба взорвалась буквально через пару дней – 6 июля 1918 года в резиденции немецкого посла Мирбаха. Его гибель, по замыслу эсеров, должна была разорвать Брестский мир и стать сигналом к антиправительственному восстанию. В тот же день делегацию левых эсеров вместе со Спиридоновой препровождают на Гауптвахту в Кремль.

Суд выносит приговор о заключении на год, но, учтя заслуги перед революцией, Спиридонову амнистируют и она продолжает антибольшевистские выступления. По свидетельству Бухарина, «все речи Спиридоновой поражали своей логической несообразностью, были сплошным истерическим криком и свидетельствовали о её полной неуравновешенности». В частности, на Vсъезде Советов Спиридонова выступала, стоя на столе.В феврале 1919 года трибунал постановил «изолировать Марию Спиридонову от политической деятельности на год». Изоляция предполагалась с целью лечения в санатории. Дальнейший путь борьбы привёл революционерку в психиатрическую больницу, где она объявила голодовку и чуть не довела себя до гибели.По ходатайству Клары Цеткин летом 1921 года Спиридонову освободили из больницы под надзор ЧК и поселили в подмосковной Малаховке, где она жила вместе с боевой подругой Измайлович в абсолютной нищете, имея одну рваную кофту на двоих, одну шапку и одно пальто. После всех злоключений Спиридонова, наконец, отошла от политики, но тюремная одиссея в Стране Советов для неё ещё только начиналась.За попытку бегства за границу в 1923 году она была выслана в Среднюю Азию. В 1930-м арестована по ложному обвинению и направлена в туберкулёзную больницу в Бутырской тюрьме, затем – ссылка в Уфу. Сроки ссылок постоянно продлевались, а в середине 30-х, когда настал разгар борьба с троцкизмом, Спиридонову арестовали в седьмой, последний раз.

На этом этапе по свидетельству очевидцев, она выглядела так: «Она шла по коридору столыпинского вагона седая, худая и держалась за стенку. Увидя меня за решёткой другого купе, она крикнула свой приговор и, показав на уши, сказала: «Ничего не слышу».К концу своей жизни Мария Спиридонова превратилась в полностью физически разрушенную женщину с признаками психического заболевания, не имевшую даже личных вещей (за ней числились только кружка и ложка). Из Орловской тюрьмы путь ей лежал на расстрел в Медведевский лес в десяти километрах от города. Свой последний приговор от 8 сентября 1941 года она, скорее всего, не услышала из-за полной глухоты.