Западный Кавказ до 1860 года.
В то время, когда Чечня, эта житница Восточного Кавказа, изрезанная в ее лесных трущобах, по разным направлениям, просеками — пала, — абадзехи мужественно сопротивлялись возведению Майкопской крепости, подобно тому, как 12 лет назад, сопротивлялись чеченцы построению Воздвиженской крепости.
В то время, как после взятия Веденя, скиталец Шамиль искал убежища в Дагестане и сдался военнопленным на скалистом, неприступном Гунибе, — Магомет-Амин предводительствовал тысячами закубанцев, несмотря на то, что власть Аминева была ничтожна в сравнении с Шамилевой.
Отчего же произошла такая внезапная разительная противоположность в состоянии Восточного Кавказа с Западным, тогда как, не в Чечне ли и Дагестане еще недавно совершались те страшные кровавые катастрофы, о которых я имел случай говорить? На это мне отвечают, что время взяло свое, что чеченцы и дагестанцы, ведя с нами упорную борьбу, не годами, а десятками лет, должны были изнемочь и наконец пасть.
Согласен и не смею возражать на такой основательный аргумент, потому что силы чеченцев и дагестанцев, действительно, с каждым годом уменьшались, тогда как после наших неудач мы всегда получали новые громадные подкрепления.
Но предвидели ли, мечтали ли самые рьяные поклонники Николая Николаевича Муравьева, когда он оставлял Кавказ, что, с небольшим через два года, Чечня и Дагестан падут, а Шамиль будет в плену? На это положительно отвечу, что такого быстрого поворота в горах Кавказа в нашу пользу они не могли предвидеть. Произошло же это от правильного направления и сосредоточения войск, а также от неуклонного стремления, несмотря на громадные препятствия, к осуществлению предположенной цели. От тех же причин произошло и падение Западного Кавказа.
Кто же совершил такой быстрый и громадный переворот с Кавказом? Кто был главным двигателем и руководителем этого переворота? — Никто другой, как главнокомандующий князь Александр Иванович Барятинский.
Изучив Кавказ со всею подробностью, в продолжение долгого своего на нем служения, он, по прибытии в Тифлис, делает распоряжение о сосредоточении главной массы лучших войск в Чечне. Вверив эти войска начальству генерала Евдокимова, как хорошо известного ему по боевым способностям, — князь Барятинский составляет зрело обдуманный и всесторонне разработанный план, по которому должно было совершиться покорение Чечни, взятие Веденя, а с ним и падение Восточного Кавказа. Не ограничиваясь этим, он настойчиво следит за исполнением своего плана, так что когда осенью 1858 года замедлились военные действия, собственно потому только, что Евдокимов дозволил себе некоторое время не присутствовать лично при войсках, то он подвергается резкому, но справедливому замечанию князя.
С падением Восточного Кавказа, князь Барятинский направляет в Кубанскую область все стрелковые батальоны армии; а от сосредоточения такой огромной массы нарезного оружия на Западном Кавказе и совершилось его скорое покорение. Когда же действия генерала Филипсона не соответствовали желаниям и предначертаниям князя Барятинского, то командующим войсками был назначен тот же граф Евдокимов, который был главным деятелем при покорении Восточного Кавказа. Следовательно, кто же, как не князь, подготовил падение и Западного Кавказа? Не по его ли инициативе началось переселение закубанцев в Турцию?
Такая деятельность на Западном Кавказе началась с 1860 года, а, с этим временем как нельзя ближе совпадает мой дальнейший рассказ. Будучи назначен начальником Кавказской резервной дивизии, которая в составе двадцати комплектных батальонов участвовала в окончательном покорении Кавказа, я был или прямым деятелем, или свидетелем тех событий, которые совершились в последние четыре года моего служения на Кавказе.
Но прежде чем приступлю к изложению этих событий, считаю необходимым сделать очерк прошлому состоянию Западного Кавказа, а равно взглянуть на жизнь, нравы, обычаи враждебных нам обитателей Закубанского пространства.
Западный Кавказ, или пространство, заключающееся между Черным морем и впадающими в него Ингуром и Кубанью, был известен в глубокой древности.
Обитатели его у греков и римлян носили различные названия, смотря потому, где находились их колонии. Так за несколько сот лет до настоящего христианского летосчисления, встречают у древних географов названия народов: абзне, зихов и аид-ахой. Не суть ли это настоящие абхазцы, джигеты и адыге? Эти же народы были известны и под общим именем «черкесов».
Не касаясь происхождения черкесов в историческом отношении и не останавливаясь на происхождении этого названия в этимологическом смысле, не могу умолчать здесь о том обстоятельстве, что еще не так давно мы, русские, разумели под черкесами всех немирных обитателей Кавказа. Подобно тому, как у нас, на Руси, не только в былое время, но и теперь в простонародьи называют жителя Запада — будь он англичанин или француз — немцем, а жителя Востока — будь он персиянин или индеец — татарином, так назывались «черкесами» без различия все горцы. Названием «черкеса» окрещивались чеченцы, осетины, кабардинцы и все другие жители Кавказа, занимавшиеся разбоем и хищничеством.
Такое название черкес для всех кавказских горцев существовало еще в первой четверти настоящего столетия не только в разговоре, но и на письме. Часто встречалось читать о черкесах, нападающих на проезжающих по Военно-Грузинской дороге, или на Тереке, тогда как об них там не было и помину. В актах же прошлого и предшествовавших столетий и не упоминалось о существовании чеченцев и лезгин. [478]
Отчего же мы, русские, все население Кавказского хребта принимали за один народ? Оттого, что мы прежде всего познакомились с черкесами и вообще с жителями Западного Кавказа, которые в совокупности с крымскими татарами беспокоили южные пределы нашей империи.
Между тем настоящие жители Западного Кавказа никогда не называли себя «черкесами». Они называли себя или «адыге» или по именам тех обществ, к которым принадлежали; а эти последние преимущественно назывались по именам своих родоначальников.
ОЛЬШЕВСКИЙ М. Я.