Российское казачество: стратегический актив или крупная статья расходов?
Для возрождения казачества на юге России после распада Советского Союза характерны две параллельные тенденции. С одной стороны, существует казачье движение, основанное на стремлении к исконной идентичности. Оно направлено не только на возрождение казачьей культуры и образа жизни, увековеченного Львом Толстым и Михаилом Шолоховым, но и на то, чтобы убедить Кремль, что, несмотря на репрессии советской эпохи, казаки по-прежнему являются силой, с которой следует считаться, и что они способны выступать в качестве защитников российских интересов, особенно в приграничных районах. «Главная цель казачества на Северном Кавказе – служить гарантом российского присутствия в этом геополитически важном регионе страны», – заявил в начале октября атаман казачьей организации в Карачаево-Черкесской республике на юге России в интервью изданию Eurasia Daily.
С другой стороны, казачьи общества активно занимаются лоббированием своих интересов в Москве, добиваясь благоприятного законодательства и правительственных субсидий. За последние десятилетия было принято более десятка законов, декретов и поправок, касающихся казачества, что подчеркивает его важность для российских властей. Кроме того, казаки добились немалых успехов в привлечении государственного финансирования. Всего несколько недель назад администрация Ростовской области объявила о своих планах выделить на поддержку казачьих общин на территории региона 8,5 миллиардов рублей. Принимая во внимание, что во всей области проживает менее 30 тысяч человек, идентифицировавших себя как «этнические казаки» в ходе переписи 2010 года, эти субсидии выглядят весьма существенными.
В соседнем Краснодарском крае казаки пользуются еще большими привилегиями. «Земельный фонд Кубанского казачьего войска увеличился за последние пять лет с 5000 до 26500 гектаров», – сообщила недавно краевая администрация. «С начала 2021 года казаки получили более 1700 гектаров земли. Мы должны разработать серьезные проекты, которые могут стать драйверами развития и прочной финансовой основой для казачьих общин, – сказал заместитель губернатора края и атаман казачьего войска Александр Власов. С 2012 года, когда тогдашний краснодарский губернатор Александр Ткачев, сам представитель казачества, начал проводить популистскую антимигрантскую кампанию, сотни его собратьев-казаков были зачислены на платную государственную службу с задачей патрулирования городов и поселков региона. На сегодняшний день в Краснодарском крае всего 5261 человек идентифицируют себя как казаки, но благодаря Ткачеву и его предшественнику на посту губернатора Николаю Кондратенко, их влияние на жизнь региона непропорционально велико.
Устав Краснодарского края причисляет к коренному населению только русских и казаков, не упоминая о черкесах, которые жили на этих землях задолго до завоевательных войн России в XIX веке, но в конце этих войн были в массовом количестве изгнаны. Гимн Краснодара – это казачья народная песня, в которой воспевается славная борьба против «басурманов», то есть всех, кто не являлись казаками или русскими православными христианами. Эти недвусмысленные признаки ксенофобии вызывают сильное недовольство у этнических меньшинств в регионе.
Хотя казаки, возможно, оказались умелыми лоббистами, их ратные подвиги, несмотря на постоянные громогласные утверждения об обратном, значительно менее впечатляющие. Это порождает вопрос о том, разумно ли потрачены деньги, которые они получают от федерального правительства. Два примера участия казаков в военных кампаниях России ставят под большое сомнение целесообразность этих расходов.
В начале 1996 года Министерство обороны направило казачий батальон в Чечню в качестве подкрепления 21-й воздушно-десантной бригаде. Сначала батальону была поставлена задача укомплектовать контрольно-пропускной пункт у стратегически важного моста через реку Терек, где они немедленно приобрели печальную славу, вымогая деньги у местных водителей и унижая беженцев, спасающихся от военных действий в южных частях Чечни. Десять дней спустя армейское командование, которому надоели рапорты об отсутствии дисциплины среди казаков-контрактников, приказало им выдвинуться в Грозный и закрепиться в заводском районе столицы, промышленном центре республики.
Там казаки отличились во второй раз менее чем за две недели, на этот раз своим исключительно низким военным профессионализмом. Личный состав батальона, выдвинувшийся из города в составе бронетанковой колонны, боевики заманили в засаду и расстреляли с близкого расстояния из противотанковых гранатометов и автоматического оружия. Двое из казаков были убиты и 17 человек ранено в ходе той схватки, о чем рассказал позже начальник военного управления Терского казачьего войска полковник Александр Волошин. Возможно, эти цифры преуменьшены, учитывая, что чеченская поисково-ударная группа взорвала две первые и две последние машины в колонне и полностью уничтожила ее. После боя, по признанию Волошина, 90 человек из казачьего батальона дезертировали, а обще число дезертиров за три месяца достигло 130 человек. За то же время число погибших казаков составило 300 человек, что вынудило армейское командование расформировать батальон.
Аналогичные обвинения в плохой дисциплине и отсутствии военных навыков были выдвинуты против казачьих формирований, развернутых на востоке Украины в 2014 году. Возможно, самой известной казачьей группой, которая воевала вместе с сепаратистами на Донбассе, была Казачья национальная гвардия под командованием Николая Козицына, атамана Войска Донского. Его отряд численностью в несколько тысяч человек, оснащенный артиллерией и тяжелыми вооружениями, действовал в шахтерских городах Антрацит и Красный Луч. Однако, когда украинское правительство в августе 2014 года окружило эти населенные пункты и начало затягивать петлю, призывая сепаратистов сдаваться, Козицын и большинство его бойцов бежали. «Казаки, верные своей традиции, сбежали с поля боя», – саркастически написал тогда командующий пророссийскими силами на востоке Украины Игорь Стрелков.
На протяжении многих лет российский федеральный центр, рассчитывающий на поддержку казаков в кризисных ситуациях, финансирует различные инициативы, связанные с казачеством, вызывая недовольство среди других национальностей, включая этнических русских, не относящих себя к казакам. Сегодняшнему казачеству, в значительной степени являющемуся продуктом отказа Кремля от ранее провозглашенной модернизации России и разворота к традиционализму и консервативным ценностям, практически нечем оправдать огромные расходы правительства.