1 апреля исполняется 115 лет со дня смерти основоположника современной осетинской литературы Коста Хетагурова (1859 – 1906)

«Люблю ее, как жизнь, люблю как идеал…» …Вот уже который месяц, как Коста впервые увидел ее – свою прекрасную незнакомку. И с этих пор, потеряв покой, он ежедневно идет в одно и то же место – на Александровский проспект Владикавказа, просиживает там целыми днями на скамейке, под тенистыми деревьями бульвара, «чтобы обменяться хоть одним взглядом с поработившей его незнакомкой». Одержимый желанием во что бы то ни стало познакомиться с нею, он, тем не менее, каждый раз робеет при виде приближающейся фигуры девушки… Все свое свободное время Коста проводит, либо сидя на бульваре, либо полулежа на большом камне на берегу Терека, откуда так хорошо видны любимые им окна «высокого барского дома», в котором живет его незнакомка. Нигде больше он не чувствует таких приливов вдохновения, как у этого камня. В первые дни своей влюбленности, окрыленный открывшимся чувством, он, как, впрочем, и все влюбленные, жаждет поскорее признаться даме своего сердца. А для этого, прежде всего, соблюдая нормы приличия, этикет, надо быть представленным девушке. И вот – удача! Прекрасная незнакомка оказалась хорошей знакомой его двоюродной сестры Веры Сухиевой-Аликовой, и звали ее Анна Попова. Ей суждено будет стать одной из постоянных муз поэта, вдохновлявшей его на протяжении всей жизни. На какое-то время Коста показалось, что удача повернулась к нему лицом, и наконец-то он сможет осуществить свою мечту: познакомиться с предметом своего обожания. Он принялся осаждать Веру и других знакомых просьбой посодействовать этому, однако окружающие нашли егожелание «недостижимым». Как вспоминала Анна позже, «они, как это ни печально, находились под тягостным давлением, и принуждены были подчиниться нелепым общественным взглядам и предрассудкам, царившим в то жестокое время». Но поэт не впадает в отчаянье. Не раз, выбиваясь из сил, он будет «падать… подниматься… снова падать…, ивот в этом тягостном состоянии проведет более 4 месяцев», за которые он не приблизится к своей цели ни на шаг. Он проведет эти дни в мучительных раздумьях… «Такое скромное, невинное желание, и я не могу удовлетворить его!.. На что же после этого может рассчитывать человек?!». Удрученный создавшимся положением, он, тем не менее, продолжает не отказывать себе в удовольствии хотя бы со стороны любоваться Анной. И куда бы она ни шла, он, «как верный паж», как тень, невидимо следует за нею. Коста сопровождает ее повсюду. Особенно он любит, когда Анна вечерами ходит к своей приятельнице Марии Ших…,живущей неподалеку в крайнем доме, в конце улицы Вревской, близ Осетинской церкви. Напротив этого дома находятся артиллерийские казармы и горка. Коста располагается на этой горке и остается там до тех пор, пока Анна не уходит от приятельницы. И затем, также тайком, невидимо сопровождает ее до дома… Пройдет несколько долгих месяцев борьбы с самим собой, прежде чем он осмелится сделать первый шаг… В теплый весенний день 21 мая 1886 г., в день своих именин (св. Константина), вероятно, заручившись поддержкой своего небесного покровителя, он напишет ей письмо, где признается, что совершает тем самым весьма рискованный поступок: «Вы прекрасно знаете (насколько я Вас понимаю), как подавляюще действуют общественные предрассудки на людей, которые в силу жестокой необходимости принуждены, если не всецело, то до некоторой степени подчиняться им.Лица, которые стоят между мной и Вами, заражены этими предрассудками до мозга костей. Они (как говорит Шиллер) «исказили свою здоровую природу безвкусными условиями» и потому делают всякое свободное движение неиспорченной души положительно невозможным». Единственное, о чем осмелится попросить в своем письме Коста – это о «каких-нибудь минутных беседах» с Анной: «Кажется, не многого, но вместе с тем очень многого я хочу – чтобы мы время от времени обменивались с Вами нашими мыслями… Поймите, Анна Яковлевна, от этого Вы почти ничего не потеряете, а для меня это необходимо… Одно Ваше слово может возвратить мне потерянный покой… Я хочу услышать истину из Ваших уст или прочесть ее на клочке бумаги, перешедшей через Ваши руки…». …Анна Яковлевна Попова (1865-1940) родилась в состоятельной купеческой семье владикавказских обрусевших армян. Поповы жили в центре города на набережной, возле Армянской церкви, в двухэтажном кирпичном доме с окнами на Терек. Упомянутый дом сохранился до наших дней (ул. Ч. Баева, 11). Отец Анны – Яков Степанович Попов обеспечил безбедное существование своей семье. Анне шел третий год, когда она лишилась отца. С детских лет девочка была окружена достатком, любовью, заботливостью окружающих. Сомнения Коста относительно возможности знакомства с ней не лишены были оснований, так как он неплохо знал брата Анны, Петра Попова, был знаком с его убеждениями, взглядами и с занимаемым им положением в обществе. Надо полагать, и Анна, воспитанная в такой среде, с опаской отнеслась к полученному ею 3 июня 1886 г. письму, с вложенным в него посвящением Анне Яковлевне Поповой, обозначенным 21 мая того же, 1886 года. В конце письма было приписано: «Прилагаемое к письму стихотворение прошу хранить до тех пор, пока Вы не захотите сгладить из своей памяти воспоминание о злосчастном знакомом незнакомце». Пробежавшись глазами по письму, Анна с ужасом поймет, кому принадлежат эти строки. Как посмел этот дерзкий молодой человек в нелепой синей рубахе, без положения в обществе передать ей письмо, да еще со стихами?! Недолго думая, в гневе, подвернувшимися под руки ножницами, она порежет письмо на части… Коста так и не узнает, что, получив письмо, Анна рассердилась. Опьяненный своей дерзостью, он решил добиться своего и сделал все, чтобы их встреча состоялась…На следующий день, набравшись храбрости, он преградит Анне путь и станет убеждать ее, что находит естественным осуществление своего давнишнего жгучего желания знакомства с ней и ничего предосудительного не видит в этом. И так как окружающие его не знакомят, то он решился сам найти выход, рискнув чистосердечно во всем признаться ей в письме. Анна, очарованная его речью, стараясь не глядеть ему в глаза, признается, что не читала письма. Вернувшись домой, Анна отыщет разрезанное письмо с задушевным признанием. Прочтет его. И ей «станет как-то неловко, обидно за него, за себя, за окружающих, за всех». И в душе она поймет, что, действительно, для исполнения своего искреннего, непредосудительного желания он другого выхода не мог найти. А ведь он так же одинок, как и она… Впрочем, Анна понимает, что она не имеет права роптать на свою жизнь. Внешне в ней все обстоит блестяще: она окружена достатком, любовью, заботой окружающих… В первые годы этого знакомства Анна все же избегает встреч с Коста, понимая, что не найдет оправдания в глазах родных. Да и обстоятельства складываются так, что лучше бы им не встречаться. Однако молодой человек становится все более настойчивым, и тогда она изредка, тайком от близких, не в силах отказаться от искушения «обменяться мыслями», прохаживается с ним по пыльным улочкам Владикавказа, спускаясь к шумному Тереку. Именно в этих беседах она поймет, с каким незаурядным человеком она познакомилась, как сильно он отличается от всех, с кем вынуждена она проводить свои дни, как много «общего, хорошего, незабвенного» у нее с ним. А ведь она, как сама вспоминала потом, «всю жизнь жаждала встретить человека с высоким умом и с богатою душою, который мог бы своими познаниями, своим мироощущением, своими высшими стремлениями обогатить и ее душу, развить ум, и в тяжелые минуты поддержать, быть истинным другом». И, кажется, этот новый поклонник больше всех был приближен к духовному идеалу, к которому стремилось все ее существо. Встречались они урывками, и в эти минуты вели «дружеские беседы о жизни, о людях, о осуществлении новой, лучшей жизни». Друзья поэта – Роза Адамова и ее сестра, – не находя Анну слишком уж красивой, часто спрашивали Коста: что, собственно, ему больше всего нравится в Анне? Он неизменно отвечал: «Она похожа на мою мать». Солнечным весенним утром 5 мая 1887 года в раскрытое окно комнаты Анны влетела бумажка. Развернув ее, Анна с удивлением обнаружила акростих «Ах, с каким безграничным восторгом…», с посвящением ей (впоследствии ставшим посвящением к поэме «Фатима»). На самом верху в центре бумаги была начертана пером лира, расположенная между скалой и деревьями, к которой направляются странник с котомкой на спине и с посохом в руке и вереница птиц. От неожиданности Анна присела. Казалось бы, ей должны были быть приятны такие проявления внимания. Но что- то в последнее время ей совсем не до веселья. Прошел почти год со дня их знакомства с Коста. И, несмотря на то, что она все это время пытается его избегать, давая, тем самым, знать поэту, что никаких серьезных чувств к нему не испытывает, он продолжает тешить себя обманчивыми надеждами… Нет, пора это прекратить, чтобы чувство его не пустило более глубоких корней. Ей не хотелось бы совсем разрывать эти отношения, но он не оставил ей выбора…На следующий день Анна встретила Коста у своего дома, и решительно заявила ему, что «им лучше не быть знакомыми». Не ожидая такого поворота событий, Коста, ошеломленный услышанным, молча удалился. После этого Коста стал крайне редко посещать бульвар у дома Поповых, а затем и совсем исчез на три недели. Однако события дальше стали развиваться стремительно… В доме Поповых разразился скандал. Родные, прослышав про настойчивые ухаживания, которыми окружает Анну «не внушающий доверия» молодой человек, не на шутку встревожились. Боясь, как бы все это не скомпрометировало репутацию семьи, они решили отослать Анну подальше из Владикавказа. И 17 сентября 1887 года, рано утром, Анна уедет к сестрам в Гори. Насколько был сильным этот удар для поэта, можно судить по написанному им в тот день стихотворению «Многоточия». В одночасье рухнули все надежды, еще теплившиеся в сердце Коста… Опять настали дни томительного ожидания. Все та же неопределенность и безответность вновь наполнили сердце Коста изнуряющей тоской. «Нет сил скрывать, молчать, страдать безмолвно, нет сил, терпенья больше нет…», – напишет он в очередном стихотворении, посвященном Анне Поповой, понимая, что не вправе рассчитывать на большее: В признанье я не вижу цели, Молчаньем я себя травлю… Чего хочу на самом деле? Зачем вам знать, что вас люблю? Зимою 1887 года Коста около двух-трех месяцев был серьезно болен. Анна вернется обратно во Владикавказ только весной 1888 г., однако вскоре переедет на два года в Гори. Казалось бы, частые и долгие отъезды Анны, нежелание ее поддерживать близкие отношения с Коста должны были охладить пыл поэта. Но Коста предпринимает попытку сватовства. Близкая подруга поэта, Варвара Шредерс, предполагая неудачный исход, пыталась отговорить Коста от его затеи. Но Коста решается написать Степану Попову брату Анны… на что получает довольно сухой ответ. Вскоре через общих знакомых состоится разговор с другим братом Анны – Петром, которому будет поручено спросить Анну о том, как она относится к Коста. И вскоре поэту были переданы слова Анны – она смотрит на Коста, как на хорошего знакомого, но не больше и не меньше. Расценив это не как прямой отказ, 10 апреля 1893 года в письме из Ставрополя Коста предпримет еще одну попытку объясниться с любимой: «Идет восьмой год, как я, впервые встретившись с Вами, уже ни на минуту не забывал Вас…». Он знает, что Анна «никогда не питала к нему и сотой доли его привязанности к ней». Но знает и то, что она не чужда была «теплого участья и сердечного расположения» к нему, однако боится более сильного сближения с ним. Коста, конечно, догадывается о причинах ее боязни, главные из которых – его материальная необеспеченность и неопределенное положение в обществе. Но он знает также, что им нельзя придавать такого громадного значения в деле семейного счастья. Объяснившись в своем искреннем, неизменном чувстве, он попросит Анну соединить ее жизнь с его жизнью и не отвергать его глубокого чувства. Заканчивается письмо строками: «И, если найду в ответ «один лишь звук, лишь миг участья», то «за них я жизнью заплачу». Коста был прав: Анна всегда относилась к нему искренно, сочувственно, дружелюбно. Она сразу почувствовала их «сродство, симпатию душ», питая к Коста истинную дружбу. Ей были приятны и желанны встречи с ним, но ведь она с самого начала давала ему понять, чтобы на большее он не рассчитывал… Получив это письмо, Анна в который раз собрала свою волю в кулак и написала ответ, заведомо зная, какую нестерпимую боль она причинит этим столь дорогому для нее человеку. С болью и горечью в душе ей пришлось напомнить ему, что он «с самого начала и всегда просил лишь одного – знакомства, и что он никогда не допустит, чтоб развилось более серьезное чувство. Что он будет доволен и счастлив даже тем, если им хоть изредка удастся обмениваться мыслями, впечатлениями, и что даже редким встречам он будет несказанно рад». Заканчивалось письмо строками: «…за все невольно причиненные огорчения прошу простить без вины виноватую. Я ставлю святую дружбу выше всего». Откликом на ответ Анны стали стихотворения поэта «Прости», «Благодарю за искреннее слово» и другие. Как отметит впоследствии Нафи Джусойты, в лирических стихотворениях Коста Хетагурова с тех пор будет варьироваться один мотив – мотив неразделенной любви. Неудачи в личной жизни поэт попытается заглушить, отдавшись творчеству. В феврале 1893 г. Коста переберется в Ставрополь и станет постоянным сотрудником газеты «Северный Кавказ». В этой газете он опубликует большинство своих стихотворений на русском языке, сатирическую поэму «Кому живется весело», комедию «Дуня», поэму «Перед судом». Своеобразным итогом поэтической деятельности Коста на русском языке станет сборник его произведений, изданный в конце 1895 г. И пройдет около двух лет, прежде чем он снова напомнит о своем существовании Анне Поповой, но уже смирившись со своей участью. В год кончины Коста Анны не было на Северном Кавказе, она находилась в Гори, ничего не зная о смерти поэта. По возвращении во Владикавказ Анна первым делом сходила на скорбную могилу Коста, находящуюся в ограде Осетинской церкви. Возложив на нее венок и оплакав безвременную его кончину, она украсила могилу декоративными растениями. И в каждый свой приезд во Владикавказ Анна Попова, до конца дней своих, постоянно будет ходить к месту последнего упокоения Коста… Марина Чибирова, кандидат филологических наук (печатается в сокращении)