Геннадий Нижегородов: «Газзаев и Гинер звали в ЦСКА, но я остался в «Локо» и не жалею»
Лучший защитник России 2002 года — об уходе Семина, тесте на выживание в Армении, жизни в Дортмунде и немецкой карьере сына.
- В 25 лет одессит Геннадий Нижегородов стал чемпионом России и основным защитником сборной Газзаева
- Всего через два года он не договорился с «Локо» о новом контракте и ушел в «Терек» — и никаких больше золотых медалей и сборной
- Два года назад Нижегородов переехал в Германию, где развивается футбольная карьера его сына Константина, а недавно вернулся тренером в «Черноморец»
«Сына звали и в киевское «Динамо», но мы решили попробоваться в Германии»
— Я сейчас в Одессе, а в Германии сначала жили в Дортмунде, но потом переехали в Росток, потому что ребенок перешел из «Шальке» в «Ганзу».
— Чаще ходили на «Боруссию» или на «Шальке»?
— И туда, и туда. Грех не ходить — у этих клубов два самых посещаемых стадиона в Европе. На «Шальке» я ходил по билетам, которые сыну давали в клубе, а в Дортмунде познакомился с ребятами из клуба болельщиков «Боруссии» и покупал через них. Да и в интернете, если заранее озаботиться, всегда можно приобрести билет на «Вестфаленштадион».
Когда в Гельзенкирхен и Леверкузен приезжал «Локомотив», я не только посетил матчи, но и пообщался с Юрием Семиным и ребятами, с которыми играл, — Димой Лоськовым, Пашининым, Хаповым. Мы и до этого периодически созванивались и встречались в Москве.
— Как сын попал в «Шальке»?
— Его звали и в киевское «Динамо», но мы решили попробоваться в Германии. Возили его из «Черноморца» на просмотр в Гельзенкирхен и в леверкузенский «Байер». И там, и там он подошел, но «Шальке» быстрее предложил контракт (на год), и мы выбрали этот вариант. Сын заканчивал в Германии школу и играл за «Шальке» U17. Легко там не было, но это выбор сына.
Для футбольного развития в Германии лучшие условия. А станет ли сын профессиональным игроком — посмотрим. Не всем же быть футболистами. Кто-то должен быть доктором, водителем, президентом.
— Константин — защитник?
— Универсал. Играл и левого защитника, и центрального, и крайнего нападающего. В Ростоке его сейчас ставят опорным хавом. Тренер «Ганзы» U19 Уве Элерс по совместительству — второй тренер главной команды.
— Вы тоже работали в Германии до возвращения в Одессу?
— Тяжело было устроиться без знания языка. Я пошел на курсы, стал учить немецкий. Когда освою его достаточно хорошо, смогу претендовать на тренерскую работу в Германии.
«Овчинников сказал: «Любым темпом, но вы должны пробежать 20 км»
— Как в юности попали из Одессы в российскую высшую лигу?
— Сначала переехал вслед за мамой в Астрахань и заиграл в «Волгаре». А потом астраханец Василий Жупиков, поигравший в сборной СССР, увидел меня и позвал в нижегородский «Локомотив», где он помогал Валерию Овчинникову. Жупиков был высококлассным защитником и научил меня многим приемам, которые мне в дальнейшем помогли. После второй лиги сразу освоиться в высшей было непросто, но в восемнадцать лет мне все это было очень интересно (чего стоила хотя бы игра с первыми в российском футболе бразильцами — Жуниором и Да Силвой), и я как-то переборол сложности.
А как забыть о Кубке Интертото-1997? Помню, предстоял важный матч высшей лиги, и за три дня до него Овчинников отправил на игру со шведским «Хальмстадом» усеченный состав — молодых и дисквалифицированных в чемпионате. В конце наш главный аксакал Мухсин Мухамадиев получил травму и доигрывать пришлось вдесятером.
— Что за тест на выживание вам устроил Овчинников после вылета из высшей лиги?
— Это было на сборе в армянском Цахкадзоре. На олимпийской базе мы провели двадцать один день. Тест на выживание — это двадцать километров бегом. Овчинников сказал: «Любым темпом, но вы должны пробежать эту дистанцию». Я-то был молодым парнем и нормально справился, за два с небольшим часа, а кто постарше (например, олимпийский чемпион Вова Татарчук) бежали вдвое дольше.
— Почему в высшей и премьер-лиге ни разу не забили?
— Тренеры больше ориентировали меня на непосредственные функции — вот и не забивал после единственного гола за «Волгарь». Правда, Овчинников в 1998-м назначил меня на сборах штатным пенальтистом, но потом я два раза подряд не забил в чемпионате и больше не пробовал.
— Как в 1997-м получили самую быструю красную карточку в истории чемпионатов России?
— Четвертая минута гостевой игры с «Ростсельмашем». Да, я пошел на соперника жестко, агрессивно, но это не тянуло на красную карточку. Тем не менее судья Бутенко посчитал, что это удаление. Обычная история.
— До того как жениться на свояченице Ильи Цымбаларя, вы сцепились с ним на поле. Из-за чего?
— Я достаточно жестко опекал Илюшу. Ему это пришлось не по душе. Но для меня авторитетов на поле не было, поэтому мне было без разницы, кто рядом со мной. Я просто выполнял свою работу. Кому-то это нравилось, кому-то нет. Потом уж в кругу семьи мы вспоминали тот матч со «Спартаком» и смеялись.
Мы вообще стали очень близки. Кстати, благодаря Илюше я познакомился с Игорем Ледяховым и даже встречал у него какой-то Новый год в Барселоне.
— Илья тренировал вашего сына?
— Они много времени проводили вместе— на даче или в городе. Когда я был на сборах, Илюша занимался с малым. Много в него вложил.
— Последний разговор с Цымбаларем?
— Мы общались практически каждый день. В декабре 2013-го я поехал кататься на лыжах в Карпаты, и он провожал меня на вокзал. А утром позвонила его жена и сказала, что у Илюши остановилось сердце.
— Почему он вернулся в Одессу после восьми лет работы тренером в России?
— Вернуться — семейное решение. Было уже согласовано, что с января 2014-го он выйдет на работу в «Черноморец», но Илюша до этого не дожил.
«В Европе приятно отдыхать, но два моих любимых города — Одесса и Москва»
— В 2000 году на вас претендовали еще и «Торпедо» с ЦСКА. Почему оказались в московском «Локомотиве»?
— Да, про те клубы ходили разговоры. Помню, что встречался в Москве с президентом «Торпедо» Алешиным. А потом уехал в отпуск, и позвонил Валерий Овчинников: «Возвращайся. Я договорился с «Локомотивом». Я приехал в Москву, подписал контракт, и на этом мои отношения с Нижним Новгородом закончились.
— С Борманом потом общались?
— Очень давно не виделись, но недавно мне передавали от него привет. У этого харизматичного человека я прошел очень хорошую школу — она закалила меня на много лет вперед. Незабываемы его установки: «Вот пакет с деньгами. Нужна еще какая-то мотивация?» Девяностые были его эпохой, и он достойно тянул этот нижегородский паровоз.
— Как себя чувствовали внутри московского?
— «Локомотив» — это большая семья, и мне посчастливилось влиться в нее в ее золотые годы. На мой взгляд, такой коллектив вряд ли еще когда-то будет. Тогда клуб на всех уровнях (среди игроков и внутри тренерского штаба) был одержим идеей выиграть чемпионат. И мы это сделали. Семин столь подробно инструктировал нас при подготовке к матчам, что потом мог даже не заходить в раздевалку: мы и так уже знали, как играть.
Как показали дальнейшие события, «Локомотив» только с Семиным и одерживает реально громкие победы.
— В 2002-м вас признали лучшим защитником премьер-лиги. Чем именно для вас уникален тот год?
— Золотыми медалями чемпионата. А приз лучшему защитнику принадлежит всей команде. В обороне «Локомотива» его можно было дать любому. Хотя то, что выбрали именно меня, конечно, приятно.
— После того как Андрей Соломатин проиграл вам сорок тысяч долларов, состоялся легендарный диалог: «Геша, как же я тебе буду отдавать?» — «Потихонечку, Андрюша, потихонечку». Какую деталь добавите к той истории?
— Все футболисты играют в карты. Иногда и на деньги. Соответственно, кто-то выигрывает, кто-то — нет. Пусть та история останется в прошлом.
— Против кого в Лиге чемпионов было труднее всего?
— Филиппо Индзаги — резкий, быстрый, тяжело его держать. Патрик Клюйверт — габаритный, но тоже очень подвижный, вообще не останавливался. Против феноменального Зубастика было играть интересно, но очень-очень сложно.
— Газзаев, сделавший вас основным защитником сборной, звал в ЦСКА?
— Да, я разговаривал с Георгичем и Гинером. Но я решил остаться в «Локомотиве» и ни о чем не жалею. Не знаю, как бы у меня все сложилось в ЦСКА, если б я ушел туда с Игнашевичем. Знаю только, что благодарен судьбе за пять лет в «Локомотиве».
— А не жалеете, что в двадцать семь лет ушли в «Терек»?
— Как показала последующая жизнь — может быть, стоило остаться. Но не скажу, что кусаю локти. Так сложилось, что я ушел. На тот момент у нас с «Локомотивом» возникли разногласия, и мы не договорились. Значит, судьбе нужно было провести меня по этой тропе.
В «Тереке» я получил серьезную травму. Порвал передние крестообразные связки. Выбыл почти на год. Не играть так долго — большой стресс. После возвращения потерялась скорость. Вернуть ее было очень сложно.
— Почему вскоре после выздоровления покинули Россию?
— Благодаря Олегу Артемову и Алексею Рыскину я девять месяцев провел в «Шиннике», а потом во время отпуска в Одессе согласовал контракт с «Черноморцем». Условия меня устроили, и я остался дома. Решил не возвращаться в Москву. В тридцать два года попал в австрийский «Альтах». Планировал остаться жить в Австрии, но, побыв там, понял: где родился — там и пригодился. В Европе приятно отдыхать, но два моих любимых города — Одесса и Москва. В первом живу, во второй с удовольствием приезжаю.
— Как попали в академию «Локомотива»?
— Наигравшись, два года отдыхал. Был в творческом отпуске. Работать в академии «Черноморца» не хотел и позвонил Диме Лоськову, а он связал меня с Владимиром Кузьмичевым, который возглавлял академию «Локомотива». Работа там стала для меня очень поучительной. Я понял, что могу и хочу тренировать. В команде ребят 1996 года рождения помогал Саше Катасонову. Среди наших игроков были Баринов и Жемалетдинов. Надеюсь, за год работы я внес вклад в их развитие.
— Как отнеслись к уходу Семина из «Локомотива»?
— Очень удивился. Команда шла на втором месте. На чемпионство претендовать сложно, но в борьбе за место в Лиге чемпионов «Локомотив» — фаворит. И вдруг Семина уволили без объяснения причин. Не знаю всей ситуации внутри клуба, но доверяю словам Палыча в его интервью после отставки — думаю, все так и есть. Со стороны руководства «Локомотива» неправильно было увольнять тренера сейчас. Нужно было доработать сезон и садиться за стол переговоров.
***