Алмаз Асхадулла из группы «Алпар» – о том, как работают резиденты ЦУМа
«В Лагиче еще и само место диктует аутентичность»
«Это новый торговый центр?» – «Что-то вроде того», – стоящие на остановке «ЦУМ» люди обсуждают новый облик бывшего Центрального универмага Казани. На часах почти 11 утра, со стороны большой парковки в здание заходят сотрудники, внутри, в главном холле, собираются дети на экскурсию, а по этажам «экскурсию» уже проводят для помощника Раиса Марата Гатина. В пролете между эскалаторами ползут вверх-вниз на тросиках национальные узоры. Через час после открытия в это понедельничное утро в ЦУМе уже есть первые всамделишные покупатели.
«На самом деле, такой толпы, как в каком-нибудь молле, пока нет, – комментирует Алмаз Асхадулла. – В том же Азербайджане еще и само место диктует аутентичность (речь о поселке Лагич Исмаиллинского района Азербайджана, старинном центре кустарного производства. Считается, что от этого примера отталкивались при ревитализации ЦУМа, – прим. Т-и). Если бы эти ларечки были в Кремле, в этих исторических нишах, где раньше, может быть, располагались мастера, это воспринималось бы по-другому – как история, как наследие. А здесь «торговый центр» – чистый, новый. Соответственно, есть чувство дороговизны. Но с другой стороны, ту аутентичность, за которой идет зритель или покупатель, может быть, и не сразу можно увидеть».
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
«Шоурум» Алмаза находится на первом этаже. Здесь повсюду расставлены картины художника-брызгиста Руслана Ибрагимова: пейзажи Казани, Волги, Болгара. Инструменты выложены в оркестровом порядке лицом к потенциальному покупателю. Помимо ятаганов, думбыр и кубызов здесь можно обнаружить единственный в своем роде музыкальный лук – это экспериментальная разработка Асхадуллы. Такое «оружие» могло бы заинтересовать Туган Батыра, но оно не для продажи.
На цокольный этаж с мастерскими можно попасть с первого этажа, вход сюда разрешен всем желающим. Мастерская Алмаза – первое, что видит человек, когда спускается по эскалатору. Как и все остальные, она свободно просматривается: вместо стен здесь стеклянные перегородки, так что процесс создания музыкальных инструментов открыт. «Алпару» принадлежат (точнее, находятся в бесплатной пятилетней аренде) все 140 «квадратов» этого помещения, хотя изначально планировалось разделить их между двумя производствами.
Фото: © Рустем Шакиров / «Татар-информ»
«Должен был быть еще один пожилой мастер, но в ходе работы он понял, что не сможет приезжать из района. Он делает пивные кружки и сувениры. Потом вторую половину мастерской хотели отдать стеклодувам. В обоих случаях требовалось зонирование, то есть стена между нами. Но ее не сделали, и я решил написать заявление – в том духе, что приближается «КазаньФорум», будут гости и разумнее всего уже расположиться и начинать работать. Поэтому тем ребятам-стеклодувам нашли другое помещение. Получилось даже лучше, оно больше подходит для их работы, там и вытяжка получше», – рассказывает Асхадулла.
«Во главе ЦУМа нужен был человек со стороны, даже вне нашей культуры»
Соседи слева работают полноценно, рядом с «Алпаром» находится мастерская «Татардар» (именно так, – прим. Т-и), которые сотрудничают с комплексом «Туган авылым».
Фото: © Жамиль Салимгареев / «Татар-информ»
«Мы друг с другом еще не перезнакомились, корпоративного духа пока не так много. Но спасибо руководству [ЦУМа], они постоянно нас поддерживают, несмотря на то что много вопросов, как административных, не от них зависящих, так и постстроительных – та часть здания еще недосдана. Видно, что они стараются, работают без выходных, рано приходят, поздно уходят. На самом деле, я думаю, это самая правильная администрация, потому что нужен был человек со стороны, даже вне нашей культуры (директор АНО «Центр развития креативных индустрий Республики Татарстан» Ранко Тепавчевич родился в Югославии, – прим. Т-и), который мог бы посмотреть со стороны и объединить нас в тех вопросах, в которых мы расходимся. И мог бы смотреть на эти вопросы не как человек культуры, а с точки зрения креатива.
В то же время лично я считаю и все время прошу об этом: нужно разграничивать народный промысел и креатив. Должна быть какая-то четкая линия, которую зритель мог бы понять и не уходить в заблуждение. Потому что возвращение традиций – это одно, а креатив – другое», – считает Алмаз.
На стойке будущего ресепшена вновь картина руки художника Ибрагимова. На портрете изображен покойный отец Алмаза Азат Асхадуллин, в мае ему исполнилось бы 60 лет. Он занимался изготовлением шамаилей и пластиковых кумганов (одним из первых в республике, замечает Алмаз), в чем ему частенько помогал старший сын. Так и началось семейное дело Асхадуллиных. Сегодня Алмаз ведет его вместе с супругой.
Фото: © Жамиль Салимгареев / «Татар-информ»
В углу мастерской стоит большой китайский станок с ЧПУ, полученный по гранту Раиса РТ. В грантовый проект входил пункт об автоматизации цикла изготовления народных инструментов, чтобы сделать их доступнее для покупки, и не только частным лицам, но и музыкальным школам.
Ранее Асхадулла работал в спальном районе Казани в помещении на 25 квадратов. Часть цикла производства он отдавал подрядчикам, а в мастерской занимался уже сборкой. Теперь он может осуществлять полный цикл, за исключением разве что первичной деревообработки.
«Можно сказать, что это первая в России мини-фабрика по изготовлению татарских традиционных инструментов», – говорит Алмаз.
«Мастерскую как рабочее место оцениваю пока на 6 из 10»
Вообще стоимость станков и оборудования для будущих резидентов тоже закладывалась в реновацию ЦУМа. По словам Алмаза, большинство мастеров этим воспользовались. Сам он таким образом взял компрессор и источники бесперебойного питания, остальные инструменты и станки у него свои. В конечном счете стоимость предоставленного оборудования будет амортизироваться – эти затраты будут закладываться в цену продукции и услуг, произведенных ремесленниками.
«У некоторых вообще большой чек на оборудование. В конкретные суммы залезать не буду, просто хочу сказать, что возможности мастерам предоставлены шикарные», – отмечает музыкант.
Фото: © Жамиль Салимгареев / «Татар-информ»
Есть, конечно, и проблемы. Вытяжки и кондиционеры в мастерской Асхадуллы, например, рассчитаны на вдвое меньшую площадь.
«Лучше всего укомплектована, наверное, зона керамистов – станками, вытяжками, окнами, зонированием. Нам станок нужно зонировать и шумоизолировать. Стена у нас только одна, внешние стены из стеклопакета, как в аквариуме. Да, гостям все видно, это хорошо, но вся пыль будет оседать на стеклах», – констатирует Алмаз.
Помещение позволяет выстроить производство музыкальных инструментов, их настройку, ремонт, изготовление чехлов и фанерных коробов для инструментов.
«Как рабочее место я оцениваю эту мастерскую пока на 6 из 10. Первая зона – сборочный цех, он хороший. Его мы еще будем зонировать, хотим установить дополнительные стены, чтобы выделить ремонтную часть. Скрипки, виолончели ломаются, а нормального центра для их ремонта, как и ремонта народных инструментов, в Казани пока нет.
Фото: © Рамиля Мухаметшина / «Татар-информ»
Еще мы хотим изготавливать кураи и гармошки. Как мы знаем, здесь [в бывшем ЦУМе] был соответствующий магазин, и мы хотели бы охватить разные виды национальных инструментов, не только аутентичные, но и современные.
А в этой зоне формируются музей и органологическая мини-лаборатория для исследования инструментов и звуков: как звучат разные породы дерева, как добиться определенного звучания. [Для музея] у нас есть старинные чертежи и экспонаты, мы бы хотели создать хронологическую карту инструментов, повесить баннеры, сделать гостевую часть. А рабочее пространство шумоизолировать, чтобы можно было только наблюдать», – кратко обозрел свою новую мастерскую музыкант.
По сравнению с «гаражным» периодом деятельности у предприятия Алмаза появились и новые расходы. Прежде всего, на имидж и рекламу, привлечение клиентов, расходники для мастер-классов. А продаж «пока не так много». Основные покупатели изделий Асхадуллы (это думбыра, ятаган, кыл-кубыз, такта-кыбыз, даф) – музыкальные школы, школы искусств и профессиональные коллективы.
С кубызами помогает Ильдар Гимадиев, с кураями – Ренат Шарипов, но искусству изготовления кураев Алмаз сейчас учится у Шарипова сам, так как кураист в силу возраста от больших заказов отказывается.
Ятаган (внизу)
Фото: © Рустем Шакиров / «Татар-информ»
Большинство этих инструментов не из тех вещей, которые может купить рядовой турист, просто зайдя в магазин по дороге на отходящий поезд. Свою роль играют и цена, и размеры изделий. Поэтому такая категория покупателей берет в основном кураи и кубызы, сувениры.
Подход у музыкальной мастерской следующий: заинтересовывать в своих инструментах музыкальные школы и помогать им с написанием гранта. До переезда в ЦУМ инструменты у Алмаза покупали Сбербанк (для туристических домиков в Горном Алтае), татары Берлина, Лос-Анджелеса и Турции, но все это были разовые покупки.
Рабочий день резидента в ЦУМе составляет 11 часов.
«Нам необходимо быть каждый день с 10 до 21 часа. Рабочее время мы делим с супругой. Но у нас есть определенное соглашение с администрацией. Поток клиентов и гостей пока не такой большой, и еще нам приходится совмещать свой творческий график с работой здесь», – рассказывает музыкант.
Кыл-кубыз
Фото: © Рустем Шакиров / «Татар-информ»
Промышленный образец кыл-кубыза
Алмаз одним из первых, если не первый, привез в Татарстан кыл-кубыз. Он был собран по чертежам известного татарстанского музыковеда и этнографа Геннадия Макарова и привезен из Казахстана в 2018 году. Алмаз выступил с этим инструментом в театре Камала во время Tat Cult Lab. Тот самый первый восстановленный кыл-кубыз сейчас находится в «музейной зоне» мастерской в качестве экспоната.
У Алмаза есть патент на промышленный образец кыл-кубыза, то есть выпуск народного музыкального инструмента может стать серийным. Козью кожу для инструмента готовит мастер Фарат Ханбеков. Материал корпуса – клен. Через кожаную мембрану, над ложбинкой и вдоль грифа протянуты струны из конского волоса. Ноу-хау от Алмаза стали форма инструмента, механические колки и изгиб, который позволит овладеть инструментом как взрослому, так и ребенку. Может показаться, что перед нами еще один прецедент «патента на Шурале», но Алмаз запатентовал не сам народный инструмент, а его промышленный образец с конкретными размерами, диаметрами и схемой.
«Мы зафиксировали визуальный вид и промышленный образец, как брендовый кыл-кубыз. Вариации могут быть разные, и может быть сумасшествие – патентовать все виды. Но именно тот формат, который делаем мы: с такой чашей, форм-фактором дна и кожей, – он получил патент», – объясняет Алмаз.
Фото: © Рустем Шакиров / «Татар-информ»
На сегодня изготовлено 50 кыл-кубызов, из них 45 будут подарены школам искусств Татарстана через благотворительный фонд «Сайяр».
Рядом с первым кыл-кубызом стоит подарочный комплект для высоких гостей из трех кубызов разных тональностей. Их изготовил Ильдар Гимадиев и по предложению Асхадуллы добавил в них ниши для зубов, чтобы любой человек мог извлечь правильный звук с первой попытки. Когда-то Алмаз и Ильдар вместе развивали линию татарских кубызов для молодежи, которая любит тусовки и рейвы. На таких кубызах они исполняли транс и хаус и выступали с этой музыкой даже на фестивале варганистов в Венгрии в 2024 году.
«Мы сами являемся источником и спроса, и предложения»
Алмаз, вы как резидент ЦУМа понимаете, чего от вас требует арендодатель? Чего он от вас ждет в ближайшие год-два?
– Этот вопрос висит до сих пор, потому что до конца соглашение еще не утверждено, много юридических вопросов. Все-таки центр уникальный для России, 18 видов креатива впервые представлены в одном учреждении. Здесь действуют экспериментальные и специальные условия от банка в виде кассовых аппаратов, от Минземимущества. Мы проходим художественно-экспертную комиссию – не каждый мастер может сюда попасть. Нюансов много.
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
В плане результата, как KPI, мы видим в первую очередь ознакомление населения (детей, школьников, гостей, туристов) с тем, что мы делаем, через мероприятия, мастер-классы. Часть этой социальной работы мы проводим бесплатно. Вторая часть связана с реализацией своих товаров, и здесь уже Минэкономики [РТ] заинтересовано, чтобы что-то уходило на экспорт крупными партиями.
Но мы понимаем, что весь бизнес-план центра только выстраивается. Только мы сами, тестируя проходимость, можем ответить, что продается, что нет и что нужно сделать, чтобы наши изделия продавались. Мы сами являемся источником и спроса, и предложения, то есть за счет наших выступлений, нашей активности как коллектива, люди интересуются инструментами, музыкальные школы принимают решение внедрить эти инструменты, а в качестве бонуса директора этих школ могут получить дополнительные вливания.
И это освежает образовательную часть, так как оживает индустрия национальных инструментов. Композиторы начинают писать специальные сочинения, педагоги – учиться и получать дополнительные квалификации, мастера – изготавливать инструменты. А все остальные увидят богатство национального наследия. То есть под этой сувенирной «шелухой» мы сможем увидеть богатство наследия нашей истории от булгарского периода до времен Казанского ханства.
Видео: Рамиля Мухаметшина / «Татар-информ»