На боль не делится. Паралимпийцы — не исключение, они под мировым запретом
«Такая пустота внутри» — первая реакция Ирины Громовой на то, что Паралимпиада в Пекине пройдет без русских, без белорусов. Людям, чьи возможности сама жизнь ограничила, включили санкционные ограничения.
Громова — тренер, благодаря которой страна и узнала, что бывает паралимпийский спорт. Её история — многотомник про преодоление.
А вас я попрошу уйти
Новый том стали писать в марте 2022-го в преддверии Игр в Пекине. Команда туда добиралась 3 суток. И даже когда лавина санкций смела футбол, хоккей, баскетбол... весь обычный спорт, продолжала во что-то верить. Сбылось. Международный паралимпийский комитет (МПК), коль скоро он вне политики, допустил россиян к соревнованиям... Но через день передумал — предложил отправиться домой. Решение объяснили заботой об остальных участниках и имидже Паралимпиады.
«Когда объявили, что сборная выступит, была такая радость. Выдохнули. А на следующий день пришли с тренировки — и всё поменялось: нет, не пускаем вас. Больно стало, такая пустота внутри...
МПК сказал, что решили не доводить до ситуации, когда другие страны начнут отзывать команды из-за нас. Может, и так. Может, нет. Не знаю, какая там действительно причина. Да, наверняка, боялись провокаций. Оппоненты наши, скажем мягко, не так уж чисты.
Были те, кто нас поддержал. Подходили, не стесняясь, а не просто издалека сочувственно кивали. И шведы, и швейцарцы, и британцы, и англичане, и немцы. Не команды, а отдельные люди, у которых ещё остался здравый смысл. А другие? Кто-то рад, кто-то приготовился стать чемпионом в отсутствие сильнейших спортсменов. Мы это уже проходили: никого ничего не смущало, получили медаль — и довольны.
Либо спорт, либо дима
Первый том. 1982 год. Ирина — член сборной по лыжным гонкам. Дима, её молодой человек, — в сборной по прыжкам с трамплина. Он поехал на тренировочные сборы. Лето, озеро. Дима просто нырнул в воду с обрыва... Сложнейший перелом позвоночника. В больнице сказали: «Готовьтесь к худшему». Операция, ещё, и ещё.
«Из-за одной из них я не успела к отлёту сборной. Меня поставили перед выбором: спорт или остальное. Я выбрала Диму. Мы поженились. Но жизнь будто остановилась. Четыре стены, рядом никого. И лишь бы спустить его с коляской по лестнице. А что ещё делать, кроме того как сидеть в этой коляске? Паралимпийцы? Мы не знали, что это такое. Считалось, что в СССР инвалидов нет.
Как мы радовались, когда нам вдруг дали бесплатный «Запорожец»! Ехали куда глаза глядят, лишь бы почувствовать движение. Узнали про авторалли, где выступали такие же, как мы. Стали гонять там. Вскоре я познакомилась с немцами. Они и открыли глаза: всё существует — и теннис для инвалидов, и лыжи, и баскетбол. Пригласили нас с Димой в Германию, показали, как это устроено. Вернулись оттуда с кучей идей. Всё внутри кипело, так хотелось сделать что-то подобное у нас. Ведь спорт — то, что мы знаем, умеем. С головой ушли в работу, нашли единомышленников — Мишу Терентьева и Серёжу Шилова (впоследствии паралимпийские чемпионы среди колясочников. — Ред.).
Садились вчетвером в машину и мчали в Европу — поучаствовать в любых соревнованиях. Были моменты, что ели только хлеб с маслом. Старались экономить на всём, чтобы хватило на дорогу, на гостиницу. Стучались в любые двери, искали спонсоров — кто 100 долл. даст, кто 300. Когда деньги заканчивались, я вязала какие-то шапки, юбки, торговала ими, чтобы заправить машину.
Инвентарь? Бобы (специальные сиденья, которые крепятся к лыжам. — Ред.) варил из металлических стульев брат подруги по моим рисункам. Палки, лыжи — что-то осталось со времён моих выступлений, что-то друзья отдавали. Парафины, смазки, винтовки нормальные — ничего этого не было.
И вот в 1996-м мы впервые поднялись на подиум чемпионата мира в Швеции. У Миши — золото в биатлоне, Сергей третьим пришёл. Не могу сказать, что кто-то это оценил. Даже когда вернулись с медалями Паралимпиады в Солт-Лейк-Сити (2002 г.), не особо нас тут и ждали. Были корреспонденты, которые говорили: «Спасибо скажите, что вообще про вас пишем».
По большому счёту, что-то стало меняться только перед Турином (2006 г.). Инвентарь стали для команды закупать. А потом президент предложил уравнять нас в призовых с олимпийцами. Какое это было счастье! Ведь все в долгах, у всех семьи».
Страницы, исчёрканные ВАДА
Том о Паралимпиаде в Ванкувере (2010 г.). Тогда один только Ирек Зарипов завоевал четыре золотые — две в биатлоне, две в лыжных гонках. Это было больше, чем у всех спортсменов российской олимпийской сборной, — те, кто не сидел в инвалидных колясках, из Ванкувера двумя неделями раньше увезли лишь 3 победы.
А Ирек? За 10 лет до той Паралимпиады он попал в аварию. 17-летний пацан, чей мотоцикл на дороге Стерлитамака встретился с 9-тонным «МАЗом». «Захожу в палату и вижу: лежит половинка моего ребёнка. Я вообще не думала, что такое страшное бывает. В истерике просила: «Отдайте мне его ноги», — рассказывала мама Василя.
«Если раньше я сама искала учеников, то теперь они меня ищут. Пишут, звонят: «Возьмите, Ирина Александровна». Многие у меня дома жили. А как по-другому? Вот приехал ко мне Алексей Быченок из Кемерова (призёр Паралимпиады в Сочи. — Ред.). И что, я ему скажу: «Тренировка до 20.00, а дальше как знаешь»?! И меня не касается, где он спит, что он ест? Не умею так. Я так понимаю: берёшь человека, ты полностью в ответе за него.
Мне всегда было важно, чтобы они были здоровыми. Чтобы, уйдя из спорта, вспоминали про меня хорошо. Если бы я их на допинг подсаживала, какими словами они бы меня поминали? Мне отношение ребят, совесть моя дороже, чем одноразовый успех. Вы поймите: то, что они делают, даже если не удалось подняться на пьедестал, — это уже победа. Вытащили себя в другую жизнь, почувствовали цель. И вдруг нам говорят: «Вы там все с допингом».
Много страниц, исчёрканных ВАДА. На летнюю Паралимпиаду-2016 в Рио не пустили ни одного человека из России. Просто захлопнули дверь из-за доклада Всемирного антидопингового агентства, к которому спустя время возникла масса вопросов. Но в 2016-м особо не разбирались — коллективная ответственность, никакой презумпции невиновности. К зимней Паралимпиаде-2018 удавку ослабили — допустили три десятка спортсменов (в 2 раза меньше обычного), но прикрепили нейтральный статус — никакой сборной России, флага, гимна. Так и жили с этим статусом до 2022 г.
«Когда только объявили о решении отстранить всю команду от Игр в Рио, я приняла первый удар на себя (спортсмены Громовой выступают также в летних гонках на колясках. — Ред.). Сказала ребятам: "Продолжаем готовиться". Ведь все твердили: не рискнут, не поступят так с паралимпийцами, состоится суд, и всё будет нормально. Но спустя 2 недели нам отказали и в суде, куда мы обратились. Вот тогда был шок.
Я за всю свою жизнь столько раз слова "допинг" не слышала, сколько за последние годы. Мы же никогда не ковырялись в этом, держались подальше от любых препаратов. Хотя ребята-ампутанты — это непростая история. Вот у Виталика Гриценко корешковые боли были такие, что по ночами спать не мог. Максимум таблетку диклофенака съедал и терпел».
А дальше...
Сейчас даже до суда не дошло. Российская сторона просто физически не успевала туда обратиться — вердикт вынесли за 2 дня до церемонии открытия Игр в Пекине.
«Я переживаю за ребят. Не знаю, чего ждать. Что будет на следующей Паралимпиаде? Дойдут ли до неё спортсмены? Это ведь 4 года. А у нас спорт тяжёлый... Но если я сдамся, подведу их. Жить с этой мыслью я не смогу. К нам ведь продолжают приходить ученики, в том числе дети маленькие — 7, 8, 9 лет. Равняются на взрослых, стремятся в команду попасть. Нет, нельзя сейчас руки опускать. Ни в коем случае. Наоборот, надо найти мотивацию делать что-то, идти куда-то дальше».