О любви в экстремальных обстоятельствах
Незадолго до октябрьской революции в город Солигалич Костромской губернии от партии большевиков был послан Василий Вылузгин – кандидатом в Городскую думу. Вылузгин говорил о том, что большевики землю дадут крестьянам, фабрики – рабочим, в ближайший срок закончат войну с Германией и настанет власть народа: свобода, равенство, братство.
Вылузгин был из местных, люди знали его родителей и поверили обещаниям земляка. Его избрали в Думу Солигалича. Однако сразу после революции в октябре 1917 года Вылузгин совершил в Думе переворот, упразднил кандидатов всех партий и движений, кроме большевистских, образовал Военно-революционный комитет под своим руководством, а еще стал главой Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, объединив партийную и гражданскую власть в одном лице.
«До нас дошли слухи, что у вас собраны буржуазией склады с хлебом»
В первые же дни новой власти вышел Декрет «об отделении Церкви от государства», означающий на деле, кроме остального, «изымание церковных ценностей». А если народ не соглашался с отыманием в их церкви ценностей: окладов икон, украшений рак с мощами, а то и священных сосудов, из которых христиане принимают таинства, то народ обзывали врагом и грозили арестом. Пока грозили.
Дошла очередь и до Костромской губернии: к ее монастырям и храмам двинулись отряды вооруженных «реквизиторов». Но здесь уже изымались не только церковных ценности, но и хлеб. В конце февраля в Богородице-Феодоровский монастырь, в двух верстах от Солигалича в селе Ратьково, заявились представители большевистского Совета с требованием отдать весь хлеб, оставляя лишь по 15 фунтов на каждого здорового человека. А нездоровых – больных и стариков – представители комитета посоветовали отправить в богадельню.
«До нас дошли слухи, – заявили они, – что у вас собраны буржуазией склады с хлебом». И стали осматривать монастырь. Настоятель монастырского храма священник Василий Ильинский – сын священномученика Владимира Ильинского, который по возрасту – 85 лет – уже проживал на покое – отказался выполнить грабительскую реквизицию и оставить людей с мизерным запасом для прожития и без посевного хлеба на весну. У монастыря стали собираться верующие с протестами против непонятного распоряжения «народной власти».
Не хотим «емелек пугачевых»
На следующий день, после литургии священник Василий Ильинский предложил всем, кто пожелает, собраться в трапезной храма, чтобы обсудить вопрос об угрозе реквизиции монастырского хлеба. Собранием было решено отправить делегацию в солигаличский гарнизон, чтобы просить солдат о поддержке. Члены делегации обратились к начальнику солигаличского гарнизона Иванскому, прося его поддержать народ и приостановить реквизицию хлеба, а также содействовать разоружению красногвардейцев.
Иванскому удалось организовать поддерку население города: советы согласились приостановить реквизицию хлеба в монастыре, но категорически отказались разоружать красноармейцев. Тогда перед зданием Совета начался митинг.
К толпе вышел Вылузгин и потребовал, чтобы все разошлись, но никто не расходился и не хотел его слушать. Собравшиеся люди кричали: «Долой Совет! Разоружить Красную гвардию!» – и называли членов совета дармоедами, хулиганами, ворами, «емельками пугачевыми».
Увидев, какой оборот принимают события, Вылузгин скрылся в здании Совета, а затем, быстро вернувшись, закричал, что объявляет город на военном положении, и вслед за этим выстрелил в воздух. Толпа придвинулась, тогда из здания Совета была открыта беспорядочная стрельба из винтовок, в результате несколько человек были легко ранены и один убит. После этого члены Совета стали разбегаться, пытавшегося скрыться Вылузгина побили и ранили, он был доставлен в местную больницу. Все это время почти все храмы города звонили в набат.
В полночь в палату к Вылузгину пришла группа вооруженных людей. Пришедшие обвинили председателя Совета в том, что он обманул народ, хотя и действовал от его имени, отказался выслушать людей, вместо чего приказал Красной гвардии стрелять. После этого один из пришедших застрелил Вылузгина.
Попытка наладить демократию
В тот же вечер состоялось объединенное собрание общественных организаций и жителей города Солигалича. На собрании было принято решение о создании временного Совета из представителей населения города, чтобы затем в него включить и представителей волостей. Было предложено включить в Совет по одному представителю от Солигаличского земства, почтово-телеграфной конторы, рабочей группы, Совета солдат и инвалидов и трех кандидатов от гарнизона.
Было принято предложение не допускать самосуда над арестованными членами большевистского Совета. Было внесено предложение устроить летучие митинги для оповещения населения города о действительных событиях, происшедших за последнее время.
Городская дума послала телеграмму с описанием всех происшедших событий в Совет рабочих и солдатских депутатов города Буя.
А через неделю из Костромы в Солигалич прибыл карательный отряд из трехсот пятидесяти красногвардейцев во главе с чрезвычайным комиссаром по борьбе с контрреволюцией Северного района и Западной Сибири Журбой. Сразу же было арестовано пятьдесят два человека, а всего к следствию было привлечено девяносто пять человек.
Суд, после которого не осталось ни одного документа
Каратели сразу же отобрали тех, кто, с их точки зрения, подлежал немедленному расстрелу. Впоследствии не обнаружилось никаких документов следствия или допросов.
При обращении к Журбе вышестоящего начальства с вопросом, где документы, на основании которых были казнены жители Солигалича, тот ответил, что их смерть он берет на себя.
Каратели приехали в Богородице-Феодоровский монастырь в Ратькове, где отказались выдавать хлеб, и начали арест монахинь. На вопрос, где священник Ильинский, к карателям вышел 85-летний протоиерей Владимир Ильинский, отец монастырского священника Василия. Его и арестовали.
Расстрел проводили ночью прямо в городе, рядом с храмом Святых первоверховных апостолов Петра и Павла. В числе расстрелянных был и старенький батюшка Ильинский.
Всех казненных каратели свалили в яму, категорически запретив выдавать тела убитых их родственникам. На месте погребения расстрелянных был поставлен крест, уничтоженный по распоряжению властей в 30-х годах, и восстановленный в 1996 году.
Сын священномученика Владимира Ильинского, отец Василий, благодаря отданной за него жизни, прожил и прослужил Церкви еще много лет.
По материалам: Игумен Дамаскин (Орловский) «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Февраль». Тверь. 2005. С. 348-354
Запись О любви в экстремальных обстоятельствах впервые появилась Милосердие.ru.