Экоактивизм в Башкортостане: головная боль для колониальных властей
0
330
Российскую власть часто обвиняют в уничтожении местного самоуправления и репрессиях в отношении групп, которые способны мобилизовать граждан. Так, ранее эксперт аналитического журнала Riddle Павел Лузин отмечал, что принятие в России закона "Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации" является логическим продолжением тех поправок в Конституцию России, которые были приняты ранее. В обновленной Конституции сказано, что местное самоуправление становится частью единой системы публичной власти в России. Таким образом, по мнению Лузина, оно уже потеряло свою автономию, и закон нужен для того, чтобы эта новая система начала работать. На этом фоне граждане, вероятно, ищут другие возможности для для создания механизмов самоуправления. Колумнист Харун Сидоров рассказывает на примере Башкортостана как экоактивизм становится чем-то больше, напоминая больше борьбу граждан за самоуправление.
Недавно стало известно о том, что администрация Таналыкского сельсовета Хайбуллинского района Башкортостана отказалась согласовывать протестный сход граждан против разработки недр, которая требует их переселения с родных мест. Жители села Подольск хотели собраться на сход у местного сельсовета, чтобы выразить свой протест против планируемых разработки недр и переселения, но были уведомлены об уголовной ответственности за проведение "несанкционированных мероприятий" и организацию "массовых беспорядков".
Незадолго до этого Баймакский районный суд Башкортостана оштрафовал экоактивиста Ильсура Ирназарова за организацию схода уже в селе Темясово. Сам сход состоялся 20 мая как протестная акция жителей против золотодобычи и разработки месторождений на хребте Ирандык. Мероприятие получилось более чем солидным — по имеющимся данным в нем приняло участие от пяти до семи тысяч человек.
Современная российская специфика с региональным колоритом в данном случае проявилась в том, что репрессивные меры в отношении протестующих исходили не только от силовиков, исполнительной власти и заинтересованных бизнес-кругов, но и от "народного избранника". Темясовские экоактивисты сообщили о том, что с требованием привлечь их за экстремизм и за организацию протестных экологических акций в Следственный Комитет России обратился депутат Государственной думы РФ от Башкортостана, член "Единой России" Зариф Байгускаров. Данное утверждение депутат, к которому с соответствующим запросом обратился корреспондент "Idel.Реалии", не опроверг, что весьма показательно для "народного избранника". Ведь в путинской России таковые прекрасно понимают, кто их действительно "избирает" и от чьего одобрения зависит их карьера.
Впрочем, вышеперечисленные ситуации представляют собой пример относительно цивилизованных репрессий, которым предшествовали расправы над экоактивистами в духе пресловутых "лихих 90-х". В апреле 2021 года в Баймаке был жестоко избит экоактивист Ильдар Юмагулов, известный на всю республику своим противодействием незаконной золотодобыче в Зауралье, защитой хребта Кырктытау и шихана Куштау.
В 2019 году в Сибае подвергся нападению, прибывший в него поддержать экологические протесты жителей, российский политик Никита Исаев. В скором времени после этого он загадочно скончался "от сердца" в поезде, возвращаясь из командировки. Согласно независимому журналистскому расследованию, Исаев был одним из тех, кого могли отравить российские спецслужбы. Явно не один лишь его визит в Башкортостан тому виной, но его попытка оседлать региональные, в том числе экологические протесты, в целом вполне могла быть такой причиной.
В тот же период в Башкортостане подверглись атакам автомобильные средства ряда политиков и экоактивистов, причастных к экологическим протестам: подвергся поджогу автомобиль Руслана Нуртдинова, облита краской машина у Эльмира Мухаметьянова, изрисована краской у Лилии Чанышевой.
События на Куштау 2020 года стали апофеозом этой конфронтации, наглядно продемонстрировав, что экоактивизм и экологические протесты в Башкортостане это больше, чем просто борьба за экологию. Такие протесты, особенно в Зауралье, фактически становятся средством мобилизации коренного народа в борьбе за свои среду обитания и символическое пространство, и при удачном стечении обстоятельств превращаются в локомотив общегражданской мобилизации патриотов республики разной национальности.
На волне борьбы за Куштау в свое время возникли два общественно-политических проекта, совместивших в себе экологический и гражданский активизм: "Зеленый щит Башкортостана - Куштау" и "Республика". Но у одного из лидеров первого Рамиса Теляпкулова быстро обнаружились проблемы с властями, заставившие его покинуть руководство организации, несмотря на что он еще несколько лет продолжал отбиваться от информационной травли. А вторая после ухода из него Руслана Нуртдинова превратилась фактически в проект Урала Байбулатова, который начинал с намерений сменить власть в республике, а закончил поддержкой "СВО", как и часть бывших экоактивистов.
Впрочем, даже в своей провластной и про-СВОшной форме экоактивизм в Башкортостане остается для властей головой болью. Показательно в этом отношении, как власти и их пропагандисты испугались экологического митинга, который планировалось провести в феврале этого года в Стерлитамаке под про-СВОшными лозунгами. Также от народных экоактивистов пытается избавиться обхаживавшая их когда-то лицензированная "оппозиция" — например, после организации одного из протестных экологических сходов в Баймаке из КПРФ был исключен Урал Сагитов.
И это понятно. Сущностью политической надстройки, установленной Кремлем в Башкортостане (включая ее фиктивную оппозиционную составляющую), является обеспечение хищнического "освоения ресурсов территории". При этом непринципиальны последствия этого "освоения" для населения, включая его коренную часть, для которой уничтожаемая экосреда является ее вмещающим этническим ландшафтом. В таких условиях экоактивизм представляет собой проявление, порой стихийное, наиболее естественного инстинкта сопротивления и мобилизации управляемых, чреватых ненужными последствиями для тех, кто поставлен ими управлять.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике "Мнения", не отражает позицию редакции.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.
Недавно стало известно о том, что администрация Таналыкского сельсовета Хайбуллинского района Башкортостана отказалась согласовывать протестный сход граждан против разработки недр, которая требует их переселения с родных мест. Жители села Подольск хотели собраться на сход у местного сельсовета, чтобы выразить свой протест против планируемых разработки недр и переселения, но были уведомлены об уголовной ответственности за проведение "несанкционированных мероприятий" и организацию "массовых беспорядков".
Незадолго до этого Баймакский районный суд Башкортостана оштрафовал экоактивиста Ильсура Ирназарова за организацию схода уже в селе Темясово. Сам сход состоялся 20 мая как протестная акция жителей против золотодобычи и разработки месторождений на хребте Ирандык. Мероприятие получилось более чем солидным — по имеющимся данным в нем приняло участие от пяти до семи тысяч человек.
Современная российская специфика с региональным колоритом в данном случае проявилась в том, что репрессивные меры в отношении протестующих исходили не только от силовиков, исполнительной власти и заинтересованных бизнес-кругов, но и от "народного избранника". Темясовские экоактивисты сообщили о том, что с требованием привлечь их за экстремизм и за организацию протестных экологических акций в Следственный Комитет России обратился депутат Государственной думы РФ от Башкортостана, член "Единой России" Зариф Байгускаров. Данное утверждение депутат, к которому с соответствующим запросом обратился корреспондент "Idel.Реалии", не опроверг, что весьма показательно для "народного избранника". Ведь в путинской России таковые прекрасно понимают, кто их действительно "избирает" и от чьего одобрения зависит их карьера.
Впрочем, вышеперечисленные ситуации представляют собой пример относительно цивилизованных репрессий, которым предшествовали расправы над экоактивистами в духе пресловутых "лихих 90-х". В апреле 2021 года в Баймаке был жестоко избит экоактивист Ильдар Юмагулов, известный на всю республику своим противодействием незаконной золотодобыче в Зауралье, защитой хребта Кырктытау и шихана Куштау.
В 2019 году в Сибае подвергся нападению, прибывший в него поддержать экологические протесты жителей, российский политик Никита Исаев. В скором времени после этого он загадочно скончался "от сердца" в поезде, возвращаясь из командировки. Согласно независимому журналистскому расследованию, Исаев был одним из тех, кого могли отравить российские спецслужбы. Явно не один лишь его визит в Башкортостан тому виной, но его попытка оседлать региональные, в том числе экологические протесты, в целом вполне могла быть такой причиной.
В тот же период в Башкортостане подверглись атакам автомобильные средства ряда политиков и экоактивистов, причастных к экологическим протестам: подвергся поджогу автомобиль Руслана Нуртдинова, облита краской машина у Эльмира Мухаметьянова, изрисована краской у Лилии Чанышевой.
События на Куштау 2020 года стали апофеозом этой конфронтации, наглядно продемонстрировав, что экоактивизм и экологические протесты в Башкортостане это больше, чем просто борьба за экологию. Такие протесты, особенно в Зауралье, фактически становятся средством мобилизации коренного народа в борьбе за свои среду обитания и символическое пространство, и при удачном стечении обстоятельств превращаются в локомотив общегражданской мобилизации патриотов республики разной национальности.
На волне борьбы за Куштау в свое время возникли два общественно-политических проекта, совместивших в себе экологический и гражданский активизм: "Зеленый щит Башкортостана - Куштау" и "Республика". Но у одного из лидеров первого Рамиса Теляпкулова быстро обнаружились проблемы с властями, заставившие его покинуть руководство организации, несмотря на что он еще несколько лет продолжал отбиваться от информационной травли. А вторая после ухода из него Руслана Нуртдинова превратилась фактически в проект Урала Байбулатова, который начинал с намерений сменить власть в республике, а закончил поддержкой "СВО", как и часть бывших экоактивистов.
Впрочем, даже в своей провластной и про-СВОшной форме экоактивизм в Башкортостане остается для властей головой болью. Показательно в этом отношении, как власти и их пропагандисты испугались экологического митинга, который планировалось провести в феврале этого года в Стерлитамаке под про-СВОшными лозунгами. Также от народных экоактивистов пытается избавиться обхаживавшая их когда-то лицензированная "оппозиция" — например, после организации одного из протестных экологических сходов в Баймаке из КПРФ был исключен Урал Сагитов.
И это понятно. Сущностью политической надстройки, установленной Кремлем в Башкортостане (включая ее фиктивную оппозиционную составляющую), является обеспечение хищнического "освоения ресурсов территории". При этом непринципиальны последствия этого "освоения" для населения, включая его коренную часть, для которой уничтожаемая экосреда является ее вмещающим этническим ландшафтом. В таких условиях экоактивизм представляет собой проявление, порой стихийное, наиболее естественного инстинкта сопротивления и мобилизации управляемых, чреватых ненужными последствиями для тех, кто поставлен ими управлять.
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике "Мнения", не отражает позицию редакции.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.