Усмирение быдломассы: какую ахинею несут пастыри "глубинного народа"

Во влюбленности, сытой жизни и требованиях граждан к властям ничего хорошего нет, считают идеологи от РПЦ и власти. Правда, далеко не все граждане с новыми усмирителями чувств и ограничителями помыслов. Сергей Баймухаметов, публицист, историк В восьмом классе, в 1964-65 учебном году мы с Валеркой Шибаевым зачитали на свободном уроке доклад «Что такое любовь и как с ней бороться». Надергали нетривиальных, парадоксальных цитат из разных книг, в том числе – из сборника «В мире мудрых мыслей», издания 1962 года. Приводили и высказывание Ленина, слегка искаженный вариант – о том, что пролетариату как восходящему классу не нужно опьянения ни любовью, ни алкоголем. А еще нам нравился Мефистофель у Гёте: «Влюбившийся дурак на глупости горазд». Разумеется, мы, как сказали бы сегодня, эпатировали, старались выделиться, поразить, привлечь внимание прекрасных одноклассниц, показать, какие мы умные и остроумные. И очень бы удивились, узнав, что через 55 лет наши тезисы на полном серьезе повторит седовласый, почтенный иерарх церкви, протоиерей, глава комиссии по вопросам семьи, защите материнства и детства Смирнов. Накануне Дня святого Валентина он в эфире радиостанции «Говорит Москва» заявил: «Во влюбленности ничего хорошего нет – во всех культурах, сто процентов… Надо, чтобы она совершенно исчезла из медиапространства. Это не надо вообще воспевать... К чему привела влюбленность в романе «Анна Каренина»? Трагедия насмерть». Вот-вот, и мы с Валеркой Шибаевым, 15-летние слегка начитанные шалопаи, в нашем докладе ссылались на литературу, на «Ромео и Джульетту»: вот, мол, к чему приводит эта самая ваша любовь… Однако мы, по малолетству, не додумались до рецептов ее искоренения или хотя бы усмирения. А протоиерей дал всем совет: молиться и поститься… То есть ограничивать потребление как бездуховное проявление личности. Такие призывы - не новость с древнейших времен. Не только для усмирения любви, в частности, а для опрощения жизни вообще, дабы суетные материальные страсти не застили света высшего познания. Другое дело, что в давние времена их адепты сами показывали пример аскезы – как Сократ, Диоген, монахи-схимники. Но в новой истории – часто наоборот. Бедное население увещевают не гнаться за мирскими благами как раз благоденствующие персоны. В советскую эпоху на сей ниве отличались литераторы – «инженеры человеческих душ», обличая «мещанство», «обывательщину». Вплоть до 70-80-х годов прошлого века, когда выдающийся советский прозаик, писатель действительно международного масштаба, на страницах популярной «Литературной газеты» обвинял сограждан в том, что они погрязли в вещизме, за иностранными шмотками гоняются, вместо того чтобы думать о высоком. Это было в те времена, когда в Москве стояли очереди за серой туалетной бумагой. Но она – была! Хоть и не всегда. А вот за пределами столицы, на бескрайних просторах нашей Родины довольствовались анекдотом: «Что такое дефицит в дефиците?» - «Колбаса в туалетной бумаге». Ныне мы живем в другой стране. Однако призывы к «самоограничению» только усиливаются. Так, еще один церковный иерарх наставлял нас по каналам крупнейшего российского информационного агентства: «Нам нужно перестать гнаться за западным стандартом потребления... Нам нужно научиться умеренности, достаточности в потреблении, умению довольствоваться малым. Русский человек всегда понимал, где разумный предел потребления, и, понимая этот предел, был счастлив гораздо больше, чем те, кто бесконечно гонится за потреблением ради потребления и за ростом ради роста». Не отстают и светские пастыри. Вместе они очень любят ссылаться на якобы исконное осознание неправедности, неприятие богатства, присущее нашему народу, на его духовность вкупе с трепетной любовью к властям предержащим. Вот уже неделя как обсуждается статья советника президента, бывшего начальника управления внутренней политики в президентской администрации, которого не так давно чуть ли не официально называли главным идеологом Кремля: «Глубинный народ всегда себе на уме, недосягаем для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия… В новой системе все институты подчинены основной задаче – доверительному общению и взаимодействию верховного правителя с гражданами. Различные ветви власти сходятся к личности лидера, считаясь ценностью не сами по себе, а лишь в той степени, в какой обеспечивают с ним связь… Именно такая, органически сложившаяся модель политического устройства явится эффективным средством выживания и возвышения российской нации на ближайшие не только годы, но и десятилетия, а скорее всего и на весь предстоящий век». То есть россияне – отличные от всех, «глубинные», равнодушные к материальным ценностям и агитации «бездуховного Запада». Для них главное – «связь, доверительное общение и взаимодействие» с «верховным правителем» страны, где «военно-полицейские функции государства важнейшие и решающие». При этом идеологемы «народности», «самобытности», «единства верхов и низов» насаждаются на фоне падения уровня жизни. Только по официальной статистике за чертой бедности живет 19,4 миллиона россиян - каждый седьмой, включая 5 миллионов работающих, получающих зарплату ниже прожиточного минимума. Подобные рассуждения, увещевания имеют четко определенную цель – внушить, убедить окормляемое население в его «возвышении» над другими, в результате - смириться с бедностью, не задавать лишних вопросов, довольствоваться существующим положением и даже гордиться. Правда, до широких масс они почти не доходят – остаются предметом обсуждения в узкой среде, в основном, оппозиционно настроенной публики. А население живет в своем мире. И хочет, стремится жить хорошо, приобретать и пользоваться материальными благами, исповедуя «мещанский» принцип: «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным». Другое дело, что заклинания имущих власть (духовную и светскую) обладают свойством воздействовать на них самих. Кто-то ведь действительно начинает верить, что народ именно такой, каким он себе его представляет. То есть безропотный, благостный, обожающий начальство, не помышляющий о любви, деньгах, отвергающий свободу, демократию и прочие глупости как испокон веков ему чуждые. А когда народ вдруг начинает протестовать против мусорных свалок у своих домов или горящего рудного карьера, изрыгающего диоксид серы, как в башкирском городе Сибай, когда жалуется на бедность и невозможность обеспечить достойную жизнь детям, начальство неприятно удивляется, выходит из себя, раздражается и начинает говорить искренне, от всей оскорбленной души: «Можно прожить и на 3,5 тысячи рублей, макарошки везде стоят одинаково», «Государство не просило вас рожать»… Последний, самый яркий пример - мэр города Сибай, который высказался о гражданском сходе и его организаторе без обиняков: «Такой козёл стоит у меня на площади, и готовит обращение… Какой-то непонятный экскремент вышел и такое делает». И если призывы покончить с любовью как с «болезнью» воспринимаются с веселым и саркастическим недоумением, то подобные эксцессы, то и дело возникающие и повторяющиеся, не приведут ни к чему хорошему. Со стороны «глубинного народа». Да и "неглубинного" - тоже. О чем свидетельствует и данный текст. В конце концов никто не отнимал у нас права всякую чушь и ахинею называть своими именами, а не искать политкорректные эвфемизмы в отношении тех, кто считает народ дремучим и легко управляемым быдлом.