Вице-адмирал Василий Михайлович Головнин (1776-1831 гг.) совершил две замечательных кругосветных экспедиции. Ему выпали необычные приключения: он дважды бежал из плена – британского и японского. А также совершил ряд географических открытий и привёз на родину массу научных сведений – географических и этнографических. Даже странно, что столь неординарная биография не удостоилась пока экранизации: Василий Михайлович этого более чем заслуживает.
Побег в штормовую ночь
Василий Головнин родился в родительском имении Гулынки в Переяслав-Рязанской провинции – 8 (19-го по новому стилю) апреля 1776-го. Он происходил из старинного дворянского рода, но знатность происхождения не уберегла мальчика от житейских горестей. Он потерял родителей в нежном возрасте: оставшиеся родственники определили парнишку в Морской кадетский корпус. Гардемарину Головнину посчастливилось получить серьёзный боевой опыт уже в самом начале карьеры. На Россию напала Швеция, и в 1790 году линейный корабль «Не тронь меня», на котором нёс службу 14-летний Вася, участвовал в Красногорском и Выборгском сражениях со шведским флотом. Причём оба раза это были жаркие бои – во втором из них погиб командир «Не тронь меня» Яков Тревенен.
Окончив курс в Морском корпусе в 1792 году, Головнин по малолетству оказался оставлен там ещё на один год и воспользовался этим для более глубокого изучения словесности, истории и физики. В январе 1793 года он был произведён в мичманы и с тех пор беспрерывно находился в походах и за границей. В ту пору Россия участвовала в одной антифранцузской коалиции за другой, пытаясь поставить преграду завоевательному пылу Наполеона Бонапарта. Так, в 1799 году Василий участвовал в высадке англо-российского десанта на берег Нидерландов и в происходивших там сражениях. С 1801 по 1805 год Головнин находился в союзной тогда России Великобритании, где служил на судах английского флота под начальством адмиралов Уильяма Корнуоллиса, Горацио Нельсона и Катберта Колингвуда. Этот опыт пошёл молодому моряку на пользу: по возвращении на родину Головнин составил книгу «Военные морские сигналы для дневного и ночного времени», которой русский флот пользовался в течение 24 лет.
В 1806 году лейтенанту Головнину выпала высокая честь: его назначили командиром небольшого трёхмачтового шлюпа «Диана», отправляющегося в кругосветную экспедицию. Это путешествие преследовало двойную цель: географические открытия в северной части Тихого океана (преимущественно в пределах российских владений) и доставка разных необходимых материалов и товаров в Охотск. Позднее известный полярный исследователь Фердинанд Врангель писал, что раньше в истории русского флота не бывало, чтобы лейтенанту доверили командование кораблём, «коль скоро надлежало плыть далее пределов Балтийского моря; однако, по уважению к опытности и познаниям Головнина морское министерство отступило от этого общего правила».
«Диана» отплыла от родных берегов 25 июня 1807 года. Десятимесячное плавание по Атлантическому океану с севера на юг – и на рассвете 18 апреля 1808-го русские моряки увидели мыс Доброй Надежды. Через два дня шлюп вошёл в английский порт Саймонстаун. Портовые чиновники сообщили опешившему Головнину, что между Российской и Британской империями уже почти полгода идёт война. Британские власти задержали «Диану» в Саймонстауне, и этот плен продолжался более года. 16 мая 1809 года Головнин выскользнул из мышеловки, успешно проскользнув мимо британских кораблей.
Впоследствии Василий Михайлович вспоминал: «На вице-адмиральском корабле паруса не были привязаны, а другие военные суда, превосходившие силой "Диану", не были готовы идти в море, и хотя по сигналам с гор мы знали, что к SO (зюйд-осту. – Авт.) видны были два судна, лавирующие в залив, которые могли быть военные и, может быть, фрегаты, но им невозможно было приблизиться к входу прежде ночи. Так как положение наше оправдывало всякий риск, то, приготовясь к походу и в сумерках привязав штормовые стаксели, в половине седьмого часа вечера, при нашедшем сильном шквале с дождем и пасмурностью, я велел отрубить канаты и пошел под штормовыми стакселями в путь. Едва успели мы переменить место, как со стоявшего от нас недалеко судна тотчас в рупор дали знать на вице-адмиральский корабль о нашем вступлении под паруса. Какие меры ими были приняты нас остановить, мне неизвестно. На шлюпе во все время была сохраняема глубокая тишина. Коль скоро мы миновали все суда, тогда, спустясь в проход, в ту же минуту начали поднимать брам-стеньги и привязывать паруса. Офицеры, гардемарины, унтер-офицеры и рядовые – все работали до одного на марсах и реях».
Два года и три месяца в японском плену
Столь удачно вырвавшись из ловушки, «Диана» продолжила путешествие. Вот уже за спиной мореплавателей остался Индийский океан, вот шлюп бороздит бурные воды Тихого океана, а вот – и берега Камчатки. После того как экипаж отдохнул в Петропавловске, Василий Михайлович получил задание: описать Курильские и Шантарские острова, а также берег Сахалина. Головнин усердно взялся за работу, и благодаря усердию экипажа «Дианы» оказалась составлена точная карта Курильского архипелага. Был открыт доселе неизвестный остров Среднего (назван в честь штурманского помощника Василия Среднего) и несколько проливов. Но когда 11 июля 1811 года Головнин с шестью членами экипажа, не чуя худого, посетил японский гарнизон на острове Кунашир, подданные микадо захватили их в плен. Оттого россияне пометили залив, на берегах которого это произошло, названием «Измены».
Оправданием вероломного акта начальник гарнизона Насасэ Саэмон выдвинул недавние события. После того как в 1805 году японцы категорически отказались заводить дипломатические отношения с Россией и указали на дверь императорскому посланнику Николаю Резанову, тот не без оснований решил, что теперь Японию следует рассматривать в качестве враждебного государства. Резанова тревожило проникновение японцев на Сахалин, и он поручил морским офицерам Николаю Хвостову и Гавриилу Давыдову вытеснить их оттуда. Хвостов и Давыдов на судах «Юнона» и «Авось» совершили несколько налётов на японские торговые суда и фактории на Сахалине, уничтожив все имевшиеся там товары. Впоследствии действия Хвостова и Давыдова были сочтены российскими властями противозаконными: оба попали под арест и следствие.
Хвостов и Давыдов до крайности разозлили сынов Ямато, и те сорвали злость на Головнине и его спутниках. «Засим мы встали, чтобы идти; тогда начальник, говоривший дотоле тихо и приятно, вдруг переменил тон, стал говорить громко и с жаром, упоминая часто Резаното (Резанов), Николай Сандрееча (Николай Александрович Хвостов), и брался несколько раз за саблю. Таким образом сказал он предлинную речь. Из всей же оной побледневший Алексей (переводчик. – Авт.) пересказал нам только следующее: "Начальник говорит, что если хотя одного из нас он выпустит из крепости, то ему самому брюхо разрежут". Ответ был короток и ясен; мы в ту же секунду бросились бежать из крепости, а японцы с чрезвычайным криком вскочили со своих мест, но напасть на нас не смели, а бросали нам под ноги весла и поленья, чтобы мы упали; когда же мы вбежали в ворота, они выпалили по нас из нескольких ружей, но никого не убили и не ранили, хотя пули просвистали подле самой головы господина Хлебникова», – вспоминал Головнин.
Положение, в котором оказались пленники, было крайне незавидным. «Тут завязали нам слегка руки назад и отвели в большое, низкое, на казарму похожее строение, находившееся от моря на противной стороне крепости, где всех нас поставили на колени и начали вязать веревками, в палец толщины, самым ужасным образом, а потом ещё таким же образом связали тоненькими веревочками, гораздо мучительнее», – делится Василий Михайлович. Пленников перевели в город Хакодате на острове Матсмай (Хоккайдо) и заключили в тюрьму. Затем в конце сентября русских перевели в городок Мацумаэ, где им пришлось обживать уже тамошнюю тюрьму. Выяснилось, что японцы, в общем-то, не так и ужасны. «…Караульные внутренней стражи были почти безотлучно у нас, сидели вместе с нами у огня, курили табак и разговаривали. Все они вообще были к нам отменно ласковы, некоторые даже приносили конфеты, хороший чай и прочее; но все это делалось потихоньку, ибо им запрещено было без позволения вышних чиновников что-либо нам давать. Японцы сколь ни скрытны и как строго ни исполняют своих законов, но они люди, и слабости человеческие им свойственны…» – сообщает Головнин.
Пленники не знали, что российские власти развили бурную деятельность по их освобождению. Японские власти получили предложение обменять Головнина и его спутников на семерых японцев с судна, разбившегося на берегах Камчатки. Но подданные микадо отвергли это предложение, да ещё и налгали, будто Головнин со товарищи убиты. Отношения двух государств встали на грань войны. Однако лейтенант Пётр Иванович Рикорд, оставшийся на «Диане» за главного, решил проверить истинность этих сведений. «Диана» задержала японское судно «Кандзэ-Мару» с богатым и влиятельным купцом Такадая Кахэем на борту, и тот сообщил, что русские пленники живы.
Рикорд увёз Кахэемя в Петропавловск-Камчатский, где установил с ним дружеский контакт. Купец по доброй воле взялся способствовать вызволению Головнина и слово своё сдержал. Будучи возвращён в Японию, он задействовал все свои немалые связи, и 7 октября 1813-го Головнин со спутниками был освобождён в обмен на официальные заверения российских властей о незаконности действий Хвостова и Давыдова. Василий Михайлович написал о пережитом захватывающую книгу «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев». Книга не только крайне увлекательна, но и содержит богатейший этнографический материал – по сути, она стала настоящим открытием этой экзотической страны для российского читателя.
«Присутствие духа в опасностях, решительность и быстрота»
В июле 1814-го Головнин вернулся в Санкт-Петербург после семи лет отсутствия. А три года спустя Василий Михайлович, теперь уже в звании капитана 2-го ранга, отправился в новую кругосветку – на сей раз на шлюпе «Камчатка». В этой экспедиции Головнина сопровождали, в частности, будущие выдающиеся мореплаватели Фердинанд Врангель, Фёдор Литке, Феопемпт Лутковский и Фёдор Матюшкин (друг Пушкина), а также художник Михаил Тиханов, своей кистью увековечивший впечатления от путешествия. Врангель писал о своём капитане: «Присутствие духа в опасностях, решительность и быстрота в принятии мер для достижения предположенной цели, неутомимость в перенесении трудов, постоянство в дружбе, неизменная признательность к усердным сослуживцам и подчинённым, непоколебимая честность и благородство души – вот свойства, отличавшие характер Головнина, как военного начальника и гражданина».
Плавание началось 26 августа (7 сентября) 1817 года. На сей раз Головнин проложил курс на Камчатку не через Индийский, а через Тихий океан, не через Восточное полушарие, а через Западное. Опытный капитан не мог нахвалиться своей командой. «Необыкновенно скорый наш переход из Кронштадта под экватор, совершённый в 58 дней, случился оттого, что как господа офицеры и гардемарины, так и нижние чины с неусыпным усердием старались о скором приготовлении шлюпа к походу в Портсмуте, а в море, надеясь на их искусство и расторопность, можно было нести много парусов», – писал Василий Михайлович. Но позже экспедицию задержали на 25 суток у мыса Горн противные ветры, дувшие большею частью от северо-запада и от севера.
Тем не менее припасы на Камчатку тоже были доставлены полностью и в срок. В Петропавловске Головнина ожидала радостная встреча со старым другом – Петром Рикордом, который в то время служил начальником Камчатской области. В Петропавловске Головнин узнал о том, что предусмотренную в его плане северную часть Тихого океана уже обследовал другой российский путешественник – Отто Евстафьевич Коцебу. Василий Михайлович, не смутившись, скорректировал маршрут: в последующие месяцы он посетил Командорские острова, уточнив их положение, а затем и Алеутскую гряду. Несмотря на неблагоприятные условия погоды, частые туманы и штормы, Головнину удалось описать острова Атту, Тихниняк (из Шумагинской группы), Укамок (остров Чирикова), Ситкинак (близ острова Кадьяк) и др. На острове Кадьяк была проведена гидрографическая опись Чиниакского залива и составлена подробная его карта.
Далее Головнин посетил Калифорнию, составив географическое и этнографическое описание этого края. Затем «Камчатка» побывала на Гавайях и на Марианских островах, где её экипаж также выполнил обширную программу исследований.
Плавания В.М. Головнина на шлюпе «Диана» (синий маршрут) в 1808-1811 гг. и шлюпе «Камчатка» (красный маршрут) в 1817-1819 гг.
5 сентября 1819 года судно благополучно вернулось в Кронштадт, и капитан отправил морскому министру рапорт: «Шлюп "Камчатка", под моим начальством отправленный в 1817 году с разными поручениями в Северо-Восточный океан, совершив благополучно путешествие кругом света в два года и 11 дней, сего месяца 5 числа прибыл на Кронштадтский рейд: шлюп обстоит благополучно и экипаж оного находится в здоровом состоянии». В 1822-м мореплаватель выпустил двухтомное сочинение об этом своем плавании.
В последние отведенные ему неполные 12 лет жизни Головнин в далёкие экспедиции уже не ходил – тянул служебную лямку на Балтике…
______________________________
Фото: https://ratnik.tv/articles/heroes/vasiliy-golovnin-slavnyy-put-ot-gardemarina-do-vitse-admirala/