Предсмертная записка начальника Томского горотдела НКВД

Продолжаем работать с нейросетями и фотографиями, разрабатываемых нами сотрудников НКВД СССР. На восстановленном фото [массовый убийца] прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича – ОВЧИННИКОВ Иван Васильевич – начальник Томского горотдела (и оперсектора) Управления НКВД по Новосибирской области СССР, капитан государственной безопасности СССР.  

  ОВЧИННИКОВ Иван Васильевич [массовый убийца] – начальник Томского горотдела (и оперсектора) Управления НКВД по Новосибирской области СССР. Фотография из следственного дела: 1940-1941 год.   ВАЖНЫЙ КОНТЕКСТ ???? Все расстрельные дела 1937-1938 годов в городе Томске, визировал ОВЧИННИКОВ; все приказы для бригад палачей Томской расстрельной тюрьмы НКВД (Томская тюрьма №3 тюремного отдела Управления НКВД по НСО СССР, ныне – СИЗО №1 г. Томска) отдавал ОВЧИННИКОВ. ???? Всего, за время работы ОВЧИННИКОВА в Томске, его сотрудниками (под его прямым руководством, включая прямые приказы на аресты, приговоры и расстрелы) было убито (расстреляно) не менее 10194 человек. ???? В Томском горотделе НКВД действовала «черная касса» [кассир «черной кассы»: БУКОВЕЦ Михаил Калистратович], аккумулирующая в себе денежные средства и ценности, изъятые у арестованных и приговоренных к расстрелу. Многие личные вещи арестантов, присваивал себе сам ОВЧИННИКОВ, а то, что по каким-то причинам не подходило в «первую очередь» распределения, реализовывалось через розничную сеть специальных магазинов НКВД. ДОКУМЕНТ ПРЕДСМЕРТНАЯ ЗАПИСКА ОВЧИННИКОВА ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА –  БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ТОМСКОГО ГОРОДСКОГО ОТДЕЛА УПРАВЛЕНИЯ НКВД ПО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ СССР  Фрагмент из письма ОВЧИННИКОВА Ивана Васильевича – бывшего начальника Томского городского отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР (находящегося, в момент написания текста, под следствием) в [следственную часть] Управления НКВД по Новосибирской области СССР. На 2020 год, доступ к следственному делу ОВЧИННИКОВА [находящиеся на постоянном архивном хранении в Управлении ФСБ России по Томской области] – закрыт: все тома дела находятся на секретном хранении. ⚙️ Изначальный текст документа выполнен рукописно автором, на небольших листах (клочках) бумаги, в жанре потока сознания (очень длинными предложениями, зачастую совершенно без знаков препинания).  ⚙️ Первичную обработку [наборный машинописный текст] произвели сотрудники Управления НКВД по Новосибирской области СССР, далее – текст структурно обработан сотрудниками Управления КГБ СССР по Томской области, после – сотрудниками Управления ФСБ России по Томской области. ⚙️ Силами «Расследования КАРАГОДИНА«, текст был взят как источник, проведена серия многомесячных отдельных расследований, по линиям и персонам, упомянутых ОВЧИННИКОВЫМ; в результате – документ разбит на главы, дополнен ранее нигде не публиковавшимися фотографиями и прошит гиперссылками на документы и дополнительные материалы, добавлена акцентирующая цветовая маркировка. ???? Особо подчеркиваем, что текст всё ещё [в работе], т.е. в нём могут появиться дополнительные фотографии и ссылки на новые документы. А уже опубликованные фотографии – улучшены. ОБЩИЙ СМЫСЛ (КРАТКО) ???? После многостраничного потока сознания самооправдательной истерики, во время которой ОВЧИИННИКОВ прямо, что называется, «сдаёт» достаточно большое количество людей, принимавших (вместе с ним) участие в массовых убийствах 1937-1938 годов в Томске; он, осознав свой неминуемый приближающийся конец – расстрел, просит своих бывших коллег – сотрудников НКВД позаботиться о жене и детях: – «Жена и дети будут вам благодарны всю жизнь.». Документ интересный, важный и очень полезный.

ОВЧИННИКОВ Иван Васильевич [массовый убийца] – начальник Томского горотдела (и оперсектора) Управления НКВД по Новосибирской области СССР. Фотография из следственного дела: 1940-1941 год. <…> ОРГАНИЗАЦИЯ МАССОВЫХ УБИЙСТВ В ГОРОДЕ ТОМСКЕ … Об операции в Томске

ВЫШИНСКИЙ Андрей Януарович [массовый убийца] – прокурор СССР; член внесудебного органа СССР – «Комиссии НКВД и Прокурора СССР» [прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича]   Я прошу учесть, что эта массовая операция началась в Томске после приезда МИРОНОВА из Москвы, после проведения им оперсовещания, на котором он зачитывал постановление ЦК и сказал “лимиты”, что на этом совещании присутствовал ЭЙХЕ, который в то время был для нас маленьким божком; что ЭЙХЕ возглавлял тройку; что по линии союзной прокуратуры за подписью ВЫШИНСКОГО были аналогичные директивы; что упрощенный метод следствия не только был указан МИРОНОВЫМ, но и указан в директивах Союзной прокуратуры; что о лимитах знала прокуратуры; что в Томске большинство дел прокурор ПИЛЮШЕНКО рассматривал ранее [и] утверждал ранее, чем я (спросите ВЕЛИКАНОВА и ПУТИНЦЕВА); что весь ход операции в Томске был в точном соответствии с указаниями УНКВД, которые были показаны в порядке примера работой ГОЛУБЧИКА; что, следовательно, говорить об особо отягчающих мою вину обстоятельствах никак нельзя, если не ставить себе предвзятую цель – привести всю дробь нарушений революционной законности в Томске и районах Томского сектора к одному знаменателю – ко мне, и, сознательно обходя виновность следователей, сознательно игнорируя директивы Москвы и УНКВД того времени в целях наказания, в целях возмездия за нарушение рев. законности, продиктованное и показанное примером сверху, – принести меня одного в жертву. Будучи в Москве, я имел возможность убедиться, что эта операция в гораздо более худших условиях проведена была везде по всему Союзу, причем, с применением таких методов в следствии, которые мне и не снились во сне. Тогда была другая обстановка, обстановка, созданная УНКВД, в которой я лично иначе действовать не мог. Будь на моем месте ПЕТРОВ [условная случайная фамилия, использована ОВЧИННИКОВЫМ для рандомной иллюстрации – прм. KARAGODIN.ORG], СИДОРОВ [условная случайная фамилия, использована ОВЧИННИКОВЫМ для рандомной иллюстрации – прм. KARAGODIN.ORG], сделали бы то же самое. ОПЕРАЦИЯ НЕЗАКОННА, НО ЕЁ ОРГАНИЗАТОРЫ ВНУШАЮТ ДОВЕРИЕ В самом начале мне казалось, что операция незаконна, но после ссылки МИРОНОВА на решение ЦК я гнал эту мысль из головы как антипартийную, тем более что, как я узнал, все указания по операции исходили от ЕЖОВА, секретаря ЦК ВКП(б), председателя КПК ВКП(б). Операцию благословил ЭЙХЕ, кандидат в члены политбюро…

ГОЛУБЧИК Михаил Осипович – сотрудник Управления НКВД по Новосибирской области СССР Скажу больше: у меня с приездом ГОЛУБЧИКА в Томск была мысль уйти от операции – сделать самострел – ранить себя, как бы нечаянно, и лечь в больницу, но я эту мысль гнал из головы, ибо считал это дезертирством с поля боя с контрреволюцией. Но я горячий по натуре человек, фанатично преданный делу, и в авангарде всегда привык быть в передовой цепи, в гуще дела. Я не имел привычки волынить в работе, я всегда отдавал всего себя делу, и тут мне казалось, что мои мысли о самоустранении от операции будут прямым двурушничеством. Поэтому эту мысль я тем решительнее гнал из головы, чем настойчивей МАЛЬЦЕВ внушал нам, что: «Партия и правительство дали нам срок, в который мы должны коротким ударом очиститься от врагов», и что: «Если это не будет сделано, то вы окажетесь сами врагами«. Ни я, ни аппарат, никто, разумеется, не хотели быть врагами партии и Советской власти и делали то, что приказывали. СТРОГОЕ ВЫПОЛНЕНИЕ ДИРЕКТИВ НКВД В Томске я не выдумал от себя ничего, что бы противоречило указаниям УНКВД. В такой спешке, в такой горячке, какая была, конечно, неизбежны ошибки. Все зависело от честности следствия и следователей, ибо сам я лично не имел возможности проверять следователя, на этом сидели РОМАНОВ, ВЕЛИКАНОВ, Ту_________ [так в документе], ЛИЗАЧЕВСКИЙ, КОРКИН [возможно это – КОРКИН Иннокентий Романович, 1911 г.р., к/к № 118212.], КАРТАШЕВ, а в районах начальник РО и прокуратура. РАВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ С ПРОКУРОРОМ ГОРОДА ПЛЮШЕНКО  

ПИЛЮШЕНКО Николай Лаврентьевич [массовый убийца, принимал участие в рассстрелах] – прокурор (в 1937-1938 годах) города Томска Новосибирской области СССР  [прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича] Томский прокурор ПИЛЮШЕНКО, который, как и я, санкционировал аресты, просматривал и утверждал дела за всю операцию, был арестован и вами освобожден. Как же получается? Я с ним работал, делил ответственность за операцию, он не сделал ни одного мне замечания по делам, и… он на свободе, а я один, без следователей, сделан козлом отпущения. Странно, более чем странно. МОТИВ – ВЫЖИТЬ Роковую роль непротивления МИРОНОВУ, ГОРБАЧУ и МАЛЬЦЕВУ в операции для меня сыграли не только их ссылки на директивы партии и правительства, не только то, что прокуратура занимала в этом вопросе аналогичную с УНКВД позицию, но и то, что уже в начале операции до меня дошли слухи, что в Прокопьевске на меня тянут материалы, как на участника контрреволюционной правотроцкистской организации, а позднее, как на польского шпиона. Я понимал, что меня взяли на прицел, что под меня подбивают клинья, что отказаться в этот момент от проведения операции, не выполнять директивы МАЛЬЦЕВА будет означать ни что иное как открытое выступление против ЕЖОВА, а следовательно, против ЦК, что это будет ни что иное как открытое с моей стороны проведение контрреволюционной линии на практике.

ЕЖОВ Николай Иванович [массовый убийца] – народный комиссар внутренних дел СССР, генеральный комиссар государственной безопастности СССР [прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича] Так я думал тогда. К тому же, в Томске и в районе было такое засилье контрреволюции, она так активно себя проявляла, что я самым серьезным образом думал и считал работу и линию свою правильной. Следователь ЦЕЛКОВ сказал мне однажды во время моего допроса, что, вот, мол, если бы тебя арестовали при ЕЖОВЕ, ты сейчас был бы уже на свободе. Может быть, но разве можно было тогда допустить мысль о том, что ЕЖОВ враг, когда ему курили фимиам и пели восторженные…[так в документе] со страниц всех газет, на собраниях, и называли даже МАРАТОМ нашей революции. В том и трагедия, что тогда вся страна была охвачена психозом особого уважения к ЕЖОВУ. Поэтому как я мог подумать тогда о том, чтобы противиться и не выполнять указания УНКВД, которые отражали, на мой взгляд, тогда линию ЕЖОВА. Вот ведь как обстояло дело. И тем не менее, когда я увидел, что меня самого хотят превратить в шпиона, во врага, – я демонстративно бросил работать. Это было в апреле 1938 года. О РАБОТЕ НОВОСИБИРСКОЙ ТРОЙКИ (ЗАПАДНО-СИБИРСКИЙ КРАЙ)  

БАРКОВ Игнатий Ильич [массовый убийца] – прокурор Западно-Сибирского края СССР, города Новосибирска [прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича] Скажу, что тройка в составе ЭЙХЕ – кандидата в члены политбюро, БАРКОВА – Крайпрокурор и нач. УНКВД – тройка эта, разбиравшая дело без замечаний и выносившая 80–90% приговоров к ВМН, действовала на наше и мое в частности сознание очень резко, создавая впечатление, что эта операция вызвана соображениями так называемой высокой политики, понимание которой не для нас – маленьких людей. Так я думал тогда. РОЛЬ МИРОНОВА – НАЧАЛЬНИКА УНКВД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО КРАЯ И здесь я не могу не сказать о той оперативной “философии”, которая тоже, как символ веры [«символ веры» – устойчивое религиозное понятие – прим. KARAGODIN.ORG], вбивалась нам в голову с приездом МИРОНОВА в УНКВД. Если до него, как я сказал выше, господствовали «локальные» теории, то есть установки на вскрытие мелких, не связанных между собой в масштабе края и СССР контрреволюционных групп, установки на уважение к партруководству, к активу, к запрещению трогать чле[нов] партии без ведома и решения горкомов и райкомов, установки противодиверсионной профилактики и помощи хозяйственному руководству в деле выполнения планов, то с приходом МИРОНОВА всем этим установкам дали по шапке, а носителей этих взглядов объявили оппортунистами и чуть ли не предателями. Такое у меня сложилось тогда впечатление. МИРОНОВ заявил, что нет и не может быть локальных контрреволюционных образований, все враждебные партии силы внутри стран – от эсеров, меньшевиков, кадетов, монархистов, б[ывших]/людей, кулаков и кончая агентурой иноразведок и троцкистов – все это слилось и составляет единый фронт, и поэтому в работе разговор может быть только о контрреволюционных организациях в масштабе СССР или, в крайнем случае, в масштабе края.

МИРОНОВ (КОРОЛЬ) Сергей (Мирон) Наумович (Иосифович) [массовый убийца] – начальник [в период с 28.12.1936 по 15.08.1937 годы] Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю СССР, комиссар государственной безопасности СССР 3-го ранга. [достоверно причастный к убийству КАРАГОДИНА Степана Ивановича] Этот взгляд свалился на нас как снег на голову и произнесен был МИРОНОВЫМ, как последнее слово оперативной мысли в тоне ЗЕВСА-громовержца. И вот, в апреле или мае 1937 года, когда я был на докладе в УНКВД, МИРОНОВ дает мне задание арестовать 20–30 бывших белых офицеров и вырываться следствием на РОВС. Я тогда еще был новый человек в Томске, сам вел дело, меньшевиков (очень интересное и реальное), находился во власти убеждений, вытекающих из инструкции ЦК и СНК от 8 мая 1933 г. и побоялся остаться на эту операцию, а поэтому по приезде в Томск ее не провел. Не провел потому, что к этому времени я еще не успел изучить материалы ГО, не успел изучить обстановку в Томске, словом, побоялся провести эту операцию. Тогда в июле 1937 г. приезжает в Томск МИРОНОВ и набросился на меня: «Оппортунист, это не работа, это предательство, это измена…», – кричал он на меня. – «Я тебе припомню твои троцкистские связи в Прокопьевске«, – продолжал он кричать на меня, стуча кулаком по столу. Я сидел ни жив ни мертв.

План-схема подвального помещения здания ДПЗ Томского городского Управления НКВД по Новосибирской области СССР. Масштаб 1:200. Ну – думаю я себе – возьмут тебя, раба божьего, сейчас, и в подвал, и поминай как звали. «Может быть, я действительно не так делаю, может быть, сейчас не надо считаться с тем, доведена до конца разработка или нет, а делать так, как ранее говорил МИРОНОВ, то есть арестовывать по зацепкам и следствием рваться на большие контрреволюционные организации«, – думал я. А мы в то время вели дело меньшевиков и вступили в дело по правым, в разработке были подготовлены к ликвидации интересные дела, «Аристократы» и другие.

ГОРБЕНКО Георгий Иванович [массовый убийца] – оперуполномоченный 3-го отдела Томского горотдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР [прямой убийца КАРАГОДИНА Степана Ивановича] «Собрать партсобрание» приказал МИРОНОВ, и вот на партсобрании он в том же тоне потребовал разворота арестов, обозвав нас оппортунистами. После его отъезда я ликвидировал две разработки: «Аристократы» и «Сапожники«. По “Аристократам” мы получили очень интересные, вполне реальные показания (это подтвердит ГОРБЕНКО) на большую контрреволюционную организацию ровсовского…[так в документе]. По «Сапожникам» – получили очень интересные реальные показания (подтвердит ИВАНОВ) по ПОВ (по мелким шпионам). МИРОНОВ после этого успокоился и не ругался, не грозил, но когда в июле месяце 1937 г. он приехал из Москвы с установками на массовую операцию, все же не доверял мне, назначил в Томск начальником сектора – ГОЛУБЧИКА. Так началась операция. СПЕЦИФИКА ОГРАНИЗАЦИИ МАССОВЫХ УБИЙСТВ В ТОМСКЕ Надо сказать, что Томск – это особенный город во всем СССР. Томск – это ворота в Нарым, через которые проходила вся ссылка в Нарым и ее обратное движение, оставляя на связи [так в документе], явочные квартиры и прочее. Томск – это город административной и политической ссылки эсеров, меньшевиков, б/людей, троцкистов, перебежчиков, начиная с первых лет Советской власти и до 1937 г. включительно. Здесь в 1937 году были в ссылке два члена ЦК эсеров, другие крупные эсеры и меньшевики; здесь жили несколько сот человек б/людей, элементы в порядке очистки ДВК [ДВК – Дально-восточный край – КАРАГОДИН Степан Иванович выслан из ДВК в Нарым Томской области, после отбытия ссылки проживал в Томске – прим. KARAGODIN.ORG]; здесь сохранились от КОЛЧАКА масса бывших белых офицеров; здесь сохранилась вся организация черносотенцев, громившая в 1905 году рабочую демонстрацию, руководимую С.М. КИРОВЫМ; здесь сохранилась вся старая буржуазия во главе с двумя миллионерами; здесь осела масса бежавших из Нарыма и из деревень, бежавших от раскулачивания кулаков; сюда как в не режимный город стекалась самая разнообразная… [так в документе] контрреволюция, включая сюда таких, как князья ГОЛИЦИНЫ, ШИРИНСКИЙ-ШИХМАТОВ, УРУСОВ и другие; здесь сосредоточились массы исключенных из ВКП(б). Здесь сидела целая колония дашнаков с членом ЦК во главе, грузинские меньшевики и т.д. Здесь функционировали все и всяческие религиозные и сектантские объединения; здесь в прошлом был в ссылке РАДЕК [ВНИМАНИЕ! Взять в разработку в контексте Второго Московского процесса и главрача Томской расстрельной тюрьмы НКВД УРВАНЦЕВОЙ – прм. KARAGODIN.ORG]. Во главе парторганизации стояли такие идеологи и … [так в документе], как НУСИНОВ и НИКУЛЬКОВ – друзья СЫРЦОВА. Здесь были сильнейшие в России троцкистские организации в ВУЗах, и недаром Томск считался родиной сибирского троцкизма; здесь жила масса польских, эстонских, латвийских перебежчиков; здесь в великом множестве жили нац. элементы – поляки еще со времени царской ссылки и другие; здесь, словом, был, жил и действовал такой огромный конгломерат контрреволюции, что прямо меня брал некоторый ужас. Ведь известно, что ни одно предприятие не выполняло план, колхозы были вдребезги разложены, даже в таких местах, как дом-музей КИРОВА, сидел и управлял бывший бандит, офицер-семеновец, отбывший наказание в лагерях. В 1937 году были открытые контрреволюционные выступления, вплоть до выпуска контрреволюционных листовок. Вот что такое город Томск. И, сознавая эту политическую обстановку в Томске, имея подтверждение в агентуре о необыкновенной контрреволюционной активности и объединении, по существу, действий всей этой контрреволюции, зная, что наши агентурные материалы из-за плохой работы в прошлом (до меня, например, даже не разрабатывали членов ЦК – эсеров) не отражают и десятой доли действительного положения вещей в контрреволюционном лагере, как, повторяю я, сознавая это, не верить в установки МИРОНОВА. ПОЛИТ-ТЕХНОЛОГИЧЕСКЕ ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРА В ТОМСКЕ Я тогда самым искренним образом упрекал себя в оперативной и политической отсталости и мои сомнения в правильности такой операции улетучивались из головы как дым. Тогда же печать центра подняла резкую кампанию против врагов народа. Краевая печать ей вторила. И я не могу не привести случая со СПРИНГИС.

СПРИНГИС Роберт Яковлевич (1904 года рождения) – глава Томского городского комитета ВЛКСМ. Расстрелян. Он – секретарь Томского ГК ВЛКСМ, член ВКП(б); он возглавляет организацию ВЛКСМ в 7000 человек. И вдруг в передовой газеты «Советская Сибирь» я читаю, что он – враг народа, террорист и т.д., а СПРИНГИС в это время работает. В какое, подумайте только, положение был поставлен я и ГО НКВД. Краевая газета утверждает, что СПРИНГИС враг народа, а он работает и возглавляет 7000 комсомольцев, и в ГО НКВД никаких на него материалов. Из УНКВД угрозы: «у вас плохо «с борьбой по правым». Смотрите…«

ПОДОЛЬСКИЙ Матвей Миронович – начальник (до назначения ОВЧИННИКОВА) Томского горотдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР. И вот, не получив от ПОДОЛЬСКОГО [ПОДОЛЬСКИЙ М.Н. – есть здесь – прим. KARAGODIN.ORG] ни одной разработки на троцкистов и правых, я вынужден был идти в следствие на вскрытие правых, на которых мы вышли из дела по меньшевикам, проверьте это или учтите томские особенности, и вы поймете, что при той политической и оперативной конъюнктуре я не мог не пойти на аресты. Не взял линию подвергнуть аресту только тех, кто изгнан уже из партии как троцкист или за связь с ними, на которых имелся материал. По массовой операции моя линия не трогать средняка, и это я твердил аппарату каждый день, предупреждал против “липы”. Я считал и до сих пор считаю свою линию в работе по Томску для того времени, при тех требованиях – правильной. На деле же получилась, как сейчас выяснилось, масса ошибок и явно нехороших дел, в которых, однако, виноват не один я, а и многие другие. Обратимся к конкретным пунктам обвинения за Томск. ОРГАНИЗАЦИЯ РЕПРЕССИЙ ПО ЛИНИИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ Говорят об избиении партийно-советских кадров. [Вновь отсылка на религиозную тему – «Избиение младенцев царем Иродом» – прим. KARAGODIN.ORG] Так ли это? Нет, не так. Партийно-советские кадры – это, как я понимаю, люди ни в чем не скомпрометированные, занимающие те или иные руководящие должности в партийно-советском аппарате. Но ведь томские члены ВКП(б) – с партбилетом на руках арестованы всего несколько человек, все с санкции УНКВД по вполне обоснованным материалам.

«Вражеские методы СПРИНГИСА» – газета «Большевистская смена», 1937 год. Материал добыт расследованием при работе в Научной библиотеке Томского государственного университета. Только один СПРИНГИС арестован не с санкции УНКВД, а по требованию передовой статьи газеты «Советская Сибирь» (см. мое показание). Все остальные по правотроцкистским элементам арестованы как бывшие члены ВКП(б), исключенные за троцкизм или за связи с троцкистами, сняты с работы горкомом, райкомами и крайкомами ВКП(б). При этом большая часть их арестована по прямому личному указанию МАЛЬЦЕВА. На всех этих бывших членов ВКП(б) имелся какой-то материал, их изобличающий, о чем и показал свидетель КОРКИН [возможно – это КОРКИН Иннокентий Романович, 1911 г.р., к/к № 118212. – прим. KARAGODIN.ORG]. В отличие от всех других городов СССР, в Томске не был арестован ни один секретарь парткома, ни один работник и член райкома, ни один (за исключением СПРИНГИСА) член и работник горкома ВКП(б), ни один руководящий работник райсоветов и горсовета (за исключением заместителя председателя горсовета, высланного из Ленинграда в связи с убийством С.М. КИРОВА). Где же это избиение партийно-советских кадров, когда арестованы были исключенные из ВКП(б) и снятые с работы до ареста? К аресту членов ВКП(б) и руководящего партийного и советского актива я подходил более чем осторожно. И смело могу утверждать, что в СССР нет таких, равных Томску, городов, где бы в то время так осторожно подходили к аресту членов ВКП(б). Я знаю, что делалось в Москве, в других городах, даже здесь, в Сибири, где арестовано очень много лиц из партийно-советского актива. В Томске этого не было. Ярким примером этого может служить дело заместителя председателя горсовета АНАНЬЕВА и заведующего культпропом горкома ВКП(б) СЕЛЕКТОРА, на которых были получены в УНКВД показания и которые мной не были арестованы. Аресты по правотроцкистским элементам происходили, как правило, после того, как тот или иной человек был изобличен и исключен из ВКП(б) местной парторганизацией. Таковы все дела.

Научная библиотека Томского государственного университета (1936 год)  

Главный корпус Томского государственного университета, 1930е.  

«ТОКИН Борис Петрович, 1900 г., род. с. Грушевка Аткарского уезда Саратовской губ., проживал в г. Томске по пр. Тимирязева, 3-69, директор Томского государственного университета. Арестован в феврале 1938 года. Освобожден в феврале 1939 года в связи с прекращением дела за недоказанностью состава преступления.» Так, например, ТОКИН – директор университета – был арестован по материалам из Москвы после того, как он был исключен из ВКП(б) и снят с работы крайкомом. У ТОКИНА родной брат – кадровый троцкист, ссыльный, и он сам признался на бюро ГК, что имел с ними связь. Аресты бывших членов ВКП(б), исключенных за связи с троцкистами, были, и не всегда на основе достаточных материалов. Это верно, но тогда была такая линия УНКВД. Годами при ЯГОДЕ не разрабатывали троцкистов, не ориентировали на это, совершенно не ориентировали на разработку правых, до 1937 года не было на правых никаких разработок (что я и застал в Томске), а тут как с ума сошли, потребовали и стали кричать: «Давай правых!» И не только стали кричать, но и грозить – нам, районным работникам, в частности, мне. Потребовали вырваться следствием на правотроцкистские организации и для этого арестовывать больше и путем допроса, без агентурных материалов, добиваться вскрытия правотроцкистских организаций. ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ ПЫТОК И это было повсеместно, в Новосибирске, в Москве, в других городах. Разница только та, что в Томске я не допускал тех резких тяжелых методов физического воздействия на арестованных [Это ложь – см. документ о применении пыток в Томском ГО УНКВД по НСО СССР – прим. KARAGODIN.ORG], о которых слышал и которые видел сам в Москве в 1939 г. МЕДИА КАК ФЕНОМЕН Я уже говорил выше и об обстановке в Томске, и о том, что печать усиленно требовала борьбы с врагами народа. Ведь история со СПРИНГИСОМ и газетой «Советская Сибирь», история поведения УНКВД в этом деле – беспрецедентна. ОБЩИЙ ПСИХОЗ А установки МАЛЬЦЕВА в декабре 1937 г.? Он говорил: «Арестуйте больше, следствием разберетесь: кто виноват, пойдет, а кто не виноват – освободите, завербуйте в сеть»; и сам указал, кого арестовать. Вот ведь почему так получилось. Не надо забывать и тот психоз, который охватил тогда все парторганизации, когда исключали направо и налево с ярлыком «враг народа» по малейшему поводу. Это было что-то стихийное и в эту стихию, под законы этой стихии попали даже крепкие головы, не устояли и они. Не устоял и я, так как внешняя обстановка (директивы УНКВД, печать, волна разоблачения в парторганизациях) давили на сознание с невероятной силой. Зная Томск как родину сибирского троцкизма, зная, что здесь был в ссылке РАДЕК, что во главе окружкома и горкома до 1936 г. были друзья СЫРЦОВА – НУСИНОВ и НИКУЛЬКОВ, из которых первый был идеологом сибирских правых после СЫРЦОВА, – как, сознавая все это, не ставить было задачи вскрытия контрреволюционной правотроцкистской организации в Томске, указания на которую получили по делу меньшевиков? Ведь выступление газеты “Советская Сибирь” по делу СПРИНГИСА меня ударило как гром. ПРЕССА ПОДСТЕГИВАЕТ НКВД Создавалось впечатление, что вот мы сидим у себя в ГО и не видим: под носом действует большая контрреволюционная организация троцкистов. Проверьте дело меньшевиков, прочитайте в «Советскую Сибирь» о СПРИНГИСЕ, затем поставьте себя на мое место и посмотрите, что бы вы сделали… или взять дело ШЛАПАКОВА и ТИХОМИРОВА (кажется), поступает донесение, что ШЛАПКОВ – старый кадровый троцкист – приехав в Томск, восстановил организационные троцкистские связи (вы его освободили). Или дело троцкиста СМИРНОВА, проживающего в Томске на нелегальном положении. В Томске я не застал ни одной разработки на троцкистов и правых – их не разрабатывали. А тут такой свирепый нажим на правых и троцкистов, который шел из УНКВД, требования печати, массовая волна разоблачений в партийных организациях – как тогда не выполнять директивы УНКВД на то, чтобы следствием вырываться на вскрытие контрреволюционных организаций правых. ОБВИНЕНИИЕ В НЕПРАВОМЕРНЫХ АРЕСТАХ Мне приписывают арест 57 человек по правым, которых якобы освободили потом. Но ведь вы знаете, что я с 1 мая 1938 г. в Томске не работал, а освободили их в декабре 1938 г. и даже в 1939 г.

ЛАПТЕВ Алексей Степанович – прокурор (до назначения ПИЛЮШЕНКО) г. Томска Новосибирской области СССР. Приниимал участие расстрелах. Вы знаете, что после моего ухода из Томска всех лиц проверял в июне 1938 г. РОВИНСКИЙ и нашел, что их надо держать и вести следствие, то есть признал арест правильным. Вы знаете, что после меня арестованных по правым осталось не 57 человек, а человек 20–30. Но ведь вы знаете, что часть из них (ЖУДРО, ЛАПТЕВА {вероятно — [«ЛАПТЕВ Алексей Степанович, 1900 г., род. с. Осинов Гай Кирсановского уезда Тамбовской губ., проживал в г. Томске по ул. Равенства, 3, прокурор. Арестован в 1937 году. Освобожден в 1939 году в связи с прекращением дела.» // п/б № 0108397 – прим. KARAGODIN.ORG]}) прошли через суд, ЖУДРО, например, прошел через суд военной коллегии, и суд нашел их виновными.

ПАСТАНОГОВ Константин Константинович [массовый убийца, садист] – начальник 4 отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР. Вы знаете затем, что остальных освободили МАЛЬЦЕВ, РОВИНСКИЙ и ПАСТАНОГОВ и что вы же потом говорили, что освободили неправильно, освободили «врага», имея в виду МАЛЬЦЕВА, – и я не могу найти слов для выражения удивления, что освобождены такие лица, как НЕГРИЦКИЙ – кадровый эсер, определенно антисоветский человек; как троцкист-двурушник, что он бы?