Под знаком Белого орла. Прошел войну в польской форме и фотоаппаратом
После окончания Второй мировой войны прошло уже 75 лет. Но до сих пор многие её страницы не до конца изучены или малоизвестны. Например, то, как советские солдаты воевали в Войске Польском. А ведь в него отправляли преимущественно сибиряков. О том, как сражались под эгидой Белого орла – символа Польши, «АиФ-Красноярск» рассказал свидетель тех событий, ветеран войны Алексей Федченко.
Усилить советскими офицерами
С Алексеем Ивановичем мы беседуем больше двух часов. Он хоть и устаёт, всё-таки 95 лет, но на все вопросы пытается подробно ответить. Правда, про участие в военных действиях говорит неохотно: «Лучше почитайте в моей книге, там всё есть».
Издание «Мой вклад в Победу 1941–1945 годов» вышло 10 лет назад. Федченко изначально писал для своей семьи, чтобы дети, внуки и правнуки знали, что пришлось ему пройти в совсем юном возрасте. Но книгу издали. Причём в ней не только его повествование как участника тех событий, но и авторские фотографии. У самого ветерана остался всего один экземпляр. Но её легко найти в библиотеках города.
«Польская армия формировалась по распоряжению Сталина, – рассказывает ветеран. – В Польше не хватало своих офицеров, так как основные силы были перекинуты в Персию. Поэтому к польским патриотам решили направить советских военнослужащих. Старались отобрать этнических поляков. В основном из Сибири. Ведь здесь было много тех, кто приехал по Столыпинской реформе, спецпереселенцев. Только из Красноярского края призвали больше 2 тыс. человек».
Будни жолнеж
Сам Федченко – украинец, а его семья тогда проживала в Прокопьевске Новосибирской области. В Войско Польское он попал лейтенантом, после окончания 2-го Томского артиллерийского училища. Был назначен командиром батареи. Говорит, что ему и двадцати не было, а в подчинение прибывали обстрелянные солдаты (жолнежы по-польски), которые ещё в Первую мировую воевали.
«Я быстро заговорил по-польски, всё-таки он родственный украинскому и русскому языку. Мы обучали тех, кто поступал в распоряжение, советскому уставу, но на их родном языке. Команды тоже на нём отдавались. Да и форма у нас у всех была польская».
Советским командирам из числа неэтнических поляков приходилось не только язык осваивать, но и узнавать культуру и менталитет подчинённых. Так, в своей книге Алексей Иванович пишет, что была даже команда «До молитвы!», которая отдавалась после сна и перед сном. Ведь поляки всегда были верующими, католиками.
Во время движения по Польше многие солдаты интернациональной армии оказывались недалеко от дома и отпрашивались повидать своих. Не все командиры отпускали подчинённых. Федченко отпускал. «Я исходил из того, что если человек замыслил дезертирство, то он не будет на то спрашивать разрешения, а честный воин будет дорожить доверием командира и не подведёт его. Для солдата это был последний шанс перед боями увидеться с семьёй... Большинство из них через 5–6 часов догоняли часть вместе с жёнами, родителями, старшими детьми. Находились вместе с ними на привалах и даже ночёвках. Мы закрывали на это глаза».
Только самому советскому командиру за всю войну не удалось увидеться с тремя своими братьями, которые тоже сражались за Родину. Причём один из них, близнец Алексея – Владимир, воевал совсем рядом, тоже на Белорусском фронте.
Исторические кадры
Федченко освобождал польские города, в том числе Варшаву, брал Берлин. «Мы по рейхстагу из пушек стреляли, видел его достаточно близко». И всегда у него был при себе фотоаппарат. «Я не расставался с ним с 11 лет. И на фронт взял с собой. Даже фотокорреспонденты делились со мной плёнкой и реактивами. Добывал трофейную плёнку на немецких позициях, в блиндаже фашистов».
Всё, что снимал юный офицер, теперь история. Сам же он говорит: «Если фотография не подписана, то она хлам, нужно объяснять, о чём кадр». Вот солдаты Войска Польского маршируют в освобождённом Хелме, а здесь несут цветы жители Люблина, на другом – бросаются в бой на улицах Варшавы, а здесь привал возле костра.
Снял Федченко даже встречу с союзными войсками на Эльбе. Тогда советские воины стояли на правом берегу, а американцы – на левом. И официально им не разрешено было встречаться. «Мы видели большой лозунг на их стороне: «Приветствуем польскую армию», – только написано почему-то было по-чешски... Американцы всё-таки переправились на нашу сторону. Вот тогда я успел сделать снимок, где наши солдаты вместе с союзниками. Потом свободолюбивые поляки ездили к ним, выпивали там, мы, командиры, закрывали на это глаза».
После победы Федченко чётко решил уйти на гражданку. Но из польской армии это было сделать не так просто. Сначала перевели в советскую армию. Там отслужил год. Уговаривали поступать в военную академию. Рапорт с трудом подписали только в 1946 году.
«Я когда пришёл домой, мама меня не узнала. Уезжал на учёбу ещё 16-летним, а тут хоть только и двадцать, но уже обстрелянный, совсем другой. Вот мама и решила, что я знакомый кого-то из её сыновей, с весточкой пришёл».
Двое братьев Алексея вернулись с войны. Третий долго числился пропавшим без вести. Потом выяснилось, что скончался в госпитале от ран. Алексей с сестрой были на братской могиле.
После войны Федченко получил высшее образование. По распределению работал на красноярском заводе «Сибэлектросталь», 14 лет был здесь директором. Любопытно, что в копилке наград Алексея Ивановича есть диплом лауреата государственной премии Украинской союзной республики. Её он получил за то, что, ещё будучи инженером на заводе, вместе со специалистами Харьковского авиационного института придумал, как для резки металла использовать силу отката орудия. Того самого, с которым воевал, – 122-мм пушки-гаубицы.
В 1992 году Алексей Федченко побывал на съезде польских ветеранов. Всего на него приехало 22 ветерана из России. Три года назад его разыскал внук командира полка. Сказал, что долго пытался найти тех, кто служил с его дедом и бабушкой (они поженились во время войны). Но, видимо, уже никого нет в живых. После он прислал польский журнал, в котором была статья о службе советских офицеров в Войске Польском.