Куда после войны делись власовцы?
Перебирая свои архивы Живого Журнала наткнулся на один небеспорный текст, относящийся к середине 90-х годов. Но так как он представляет собой воспоминания реального человека, то решил познакомить с ним и вас, дорогие читатели. Текст длинный, поэтому дам в некотором сокращении.
...В августе 1948 года моя мама завербовалась на угольные шахты Кузбасса, и мы с ней оказались в городе Прокопьевске. Ехало туда нас много, в двух вагонах. В одном вагоне ехали семейные с детьми и скарбом, в другом - только что демобилизованные фронтовики. От Казани до Прокопьевска мы ехали двадцать суток, и, казалось бы, не до веселья, а вот в их вагоне всю дорогу было весело - это они отряхивались от тяжелого прошлого. Но никто из них и предположить не мог, что тени прошлого, тени их смертельных врагов, власовцев, снова забежали им наперед. И им, бывшим врагам, убивавшим друг друга, суждено было встретиться вновь. И не только встретиться, но и жить вместе, работать вместе, делить горе и радость, выручать друг друга из беды, подвергать себя опасности, спасая, быть может того, кто когда-то в тебя стрелял и лишь по случайности не попал. И даже... породниться.
Привезли нас на шахту им.Кагановича и поселили на окраине города, на пятачке из десяти бараков и двух овощехранилищ. Место это называли "зоной". Что такое "зона", всяк, думаю, знает. Но здесь и в помине не было никаких атрибутов мест заключения - заборов с колючей проволокой, вышек с часовыми. Стояли лишь десяток бараков и два овощехранилища. Кругом были четырехквартирные (их теперь называют "коттеджами") домики шахтеров с большими огородами.
Отчего же это место назвали "зоной"? Дело было так. После окончания войны всех власовцев, как известно, вернули в Союз. Их было много тысяч - здоровых, полных сил мужчин. Их, только что с оружием в руках воевавших против своей родины, вместе с чужеземными завоевателями разрушавших, сжигавших свои города и села, убивавших своих сограждан более изощренно, чем немцы, тоже привезли в Кузбасс для работ на угольных копях, но на год раньше нас.
На шахтах, где начали работать мои земляки-волжане, власовцев было, я думаю, более тысячи. До нашего приезда все они жили в бараках, компактно. Строились эти бараки специально к их приезду, и строительный объект условно назвали "зоной". Ведь никто не знал тогда, как будут содержаться эти предатели. Все предполагали, что зона будет со строгой охраной. Ведь сюда везли изменников Родины. Зоны как таковой не получилось, а вот название так и прилипло к этому месту навсегда.
Жили власовцы по тем временам с излишествами, по два-три человека в комнате 12-15 кв. метров. После нашего приезда их уплотнили - один барак отдали нам. Жизнь предателей абсолютно ничем не отличалась от нашей жизни. Работали они, как и все, в зависимости от состояния своего здоровья, кто под землей, кто на поверхности... Продуктовые карточки у нас были одинаковые, зарплата - по труду, нормы выработки и расценки были едиными для всех работающих. Власовцы свободно передвигались по городу, при желании могли съездить в соседний город, сходить в тайгу или за город отдохнуть. Единственное, что их отличало о других ( и то лишь сначала) - они были обязаны в неделю раз, потом - в месяц раз отмечаться в комендатуре. Через некоторое время и это отменили.
Власовцы могли обзаводиться семьями. Холостякам разрешалось вступать в брак, ( значит, они были полноправными, свободными жителями страны), а женившимся до войны - вызывать к себе семьи. Помню, как в наших бараках стало тесно и во дворах зазвенели детские голоса с говором ставропольских, краснодарских, донских жителей. Да и не только их.
Трудно жилось всем. Но все дети учились. Власти открыли в околотке ещё одну школу дополнительно. Я тоже учился в этой школе и свидетельствую, что дискриминация по отношению к кому бы то ни было начисто отсутствовала. Не было такого, чтобы кто-то из детей дразнил другого происхождением, материальным достатком или же прошлым родителей. Я никогда не слашал, чтобы взрослые кричали друг на друга: "Власовец! Бандеровец! Кулак, Немец!" (Немцев привезли в Прокопьевск ещё во время войны, бандеровцев - в 1947 году, а кулаков аж в 30-х годах).
За пять лет совместной жизни с власовцами (мама вышла замуж за одного из них), я не знал случая дискриминации к ним со стороны властей и героев войны. На одной шахте, на одном участке, в одном забое работали рука об руку, плечом к плечу и друзья, и непримиримые когда-то враги.
Гибли ли власовцы? Да, гибли. Гора есть гора. Она не разбирает - кто герой, а кто мерзавец. Гибли и те, и другие. Если уж говорить на-чистоту, то героев гибло больше. Ведь они лезли в самую пасть смерти, стремясь выполнить и перевыполнить план, перекрыть нормы выработки, тогда как власовцы осторожничали, не рисковали, от опасных работ отлынивали. Хотя на Доске Почета иногда красовались и портреты власовцев.
Было ли насилие? Было. Детей заставляли учиться, взрослых - работать, требуя при этом добросовестной работы. Наказывали за проявление иждивенчества (почему одни должны жить за счет других?) и поощряли отличный труд (поощрение - тоже насилие, так как заставляет человека подтягиваться до уровня лучших). Такое насилие для нынешних трудящихся - голубая мечта.
...В бараках стало тесно. Наплыв семей власовцев усугубил проблему жилья. Стране было не до того, до начала массового строительства жилья было еще далеко. Как же решалась проблема? Самым смешным образом. Наши бараки стояли на самой окраине города, дальше было голое поле. Это поле за два года полностью застроилось домиками. Образовалось несколько улиц и "зона" превратилась в большой рабочий поселок. Строительные материалы нигде не продавались, а домики все росли и росли.
За этим стояло разграбление лесных складов шахт. По ночам эти склады кишели расхитителями. Тащили все, что можно было унести одному и вдвоём на плечах. Днем рудничные стояки превращались в столбы, плахи - в стены домиков. И не один представитель правоохранительных органов не поинтересовался этим явлением. Можно было в любое время подойти к застройщику и спросить "откуда дровишки?". Но никто не подходил. Если в описываемое мною время не было еще известно, подпадет ли тот или иной власовец под статью "Измена Родине", то под статью "Расхищение госсобственности" мог попасть любой из них. Думаю, что карательные органы умышленно закрывали глаза на эти нарушения закона. Так что каждый старательный власовец жил в своём доме вместе со своей семьёй, да к тому же имел ещё огород и скотину. Это уже по тем временам - признак сытой и спокойной жизни.
Когда я разговариваю с людьми, у которых от демпропаганды полностью помутился разум, они с ужасом шарахаются от меня, не веря собственным ушам. Был случай, когда один такой зомбированный в полоумном состоянии кричал мне: "Не ври! Если уж Сталин за одну антисоветскую фразу мог человека засудить, засадить, а то и расстрелять, то как он мог простить людей, поднявших оружие против своего народа, и устроить им такую жизнь? Не ври! Не верю! Не хочу верить!"
Не верите потому, что не хотите верить. Кто может заставить вас поверить?
Да, действительно Сталин обладал в стране абсолютной властью. Но он был государственным деятелем своего времени. Расправлялся со своими врагами так же жестко, как и все правители того времени. Только методы разные были. И есть. В США, например, после расстрела из пулеметов уличного выступления трудящихся (помните, откуда пошел Первомай?), отказались от таких методов и перешли к другим, более бесчеловечным и коварным. Там политические и уголовные статьи совмещены в одну. То же самое сделано теперь и у нас. Политического деятеля, если он уж очень досаждает властям, ловят где-нибудь в парке, обвиняют в изнасиловании дерева или попугая, и человек навсегда исчезает из общества.
Сталин знал, что русского на такой мякине не проведешь и действовал по-своему: честно и открыто.
Почему в те годы он не приказал заключить власовцев в зоны? Потому, что к тому времени это были не осужденные, а всего лишь обвиняемые. Чтобы загнать предателей в зоны, надо было сначала выявить вину каждого из них и осудить персонально. Так и было сделано впоследствии. Но для этого потребовалось очень много времени. Попробуй узнай, кто где из них воевал, что делал и какой тяжести преступление совершил. Огульного обвинения не было. Скорее, было наоборот - огульно оправдывали. А то, что они работали в шахтах - что за беда? Почему кто-то должен был освобождать Родину от фашистов и власовской скверны, а потом ещё и восстанавливать ими разрушенное? Не справедливо ли будет, если восстанавливать будут те, кто разрушал?
Но и тут Сталин не злоупотреблял властью, пусть и во имя справедливости. А ведь мог под самым благовидным предлогом этих здоровых мужчин удержать на этом важном участке промышленности и подольше. Нужда в горнорабочих в те годы была сумасшедшей. Шли даже на то, что молодых крестьянских парней массами вывозили из деревень и, наскоро обучив в ФЗО, спускали в шахты.
А что делал Сталин? Как только следствие обнаруживало "невинность" власовца, ему тут же предлагали выехать из Прокопьевска домой, предварительно выдав ему на руки чистый паспорт. Слово "невинность" я поставил в кавычки совершенно оправданно. Однажды я участвовал в пирушке, затеянной власовцами по случаю получения ими чистых паспортов. Изрядно захмелев, некоторые из них горячились: "Если заварится такая каша еще раз, мы поступим так же!" Так что мне думается, что чистые паспорта власовцам выдавали порой зря. Паспорт назывался "чистым" потому, что в нем не значилось участие человека в войне против Советского Союза. Эти чистые паспорта создали позже иллюзию гибели власовцев в сталинских лагерях. Получив такой паспорт, власовец очищался от своего темного прошлого. Теперь никто не мог указать на него как на предателя Родины. Таким вот образом в те годы "погибли" в сталинских лагерях почти все власовцы. Почти...
Однако органы все же выявляли тех, у кого руки были в крови до локтей, а ноги - до колен. Сколько же рассказов я наслушался о зверствах власовцев на оккупированных территориях! По пьянке сами власовцы рассказывали об этом. Однако из тех, кто жил на нашем пятачке в девяти бараках, арестовали и отдали под суд только пятерых. Это из тысячи человек! По рассказам тех, кто знал этих изуверов, это были головорезы, каких не видывал белый свет. Но смертной казни тогда не было и все они получили по 25 лет лишения свободы. И мой отчим "загремел" на столько же. Увезли его в Воркуту. Там его поместили в зону с высоким забором и вышками. Однако через пять лет мама получает от него письмо с приглашением приехать к нему на жительство. Оказывается, его расконвоировали, дали квартиру в двухквартирном доме, определили на работу в шахту. В этой квартире мне "посчастливилось" пожить некоторое время. К этому моменту я был уже женат и, как и все шахтеры Прокопьевска, остро нуждался в жилье.
Еще удивительней было, когда зэки-власовцы стали покупать легковые автомобили! Воркутинцы с разинутыми от удивления ртами наблюдали, как они лихо раскатывали по улицам города на личных авто.
Но "погибли" и они, а вместе с ними и мой отчим. "Отсидев", а на деле преспокойно прожив в Воркуте 15 лет, получив чистый паспорт, он выехал оттуда.
Все зэки, отсидев даже короткий срок, выходят на свободу со штампом в паспорте, который портит им всю дальнейшую жизнь. А власовцы вышли из мест заключения без этого штампа в паспорте! Чистенькие! Растворились в массе народа как ни в чем не бывало.
Несколько лет назад я видел отчима. Он преспокойно живет в Доме престарелых под Казанью. Он показал мне на флаг над зданием Администрации города и удовлетворенно сказал: "Наконец-то пришла наша власть!"
Вот что я знаю о власовцах, что пережил лично. Повременили бы вы, капитализаторы, лгать так нагло и открыто, ведь еще не все свидетели ушли из жизни!
Юрий СОРОКИН. Источник.