Весна как молитва

Надежда Болтянская 
(1963–2015)

Родилась в Москве. Поэт, была членом Союза писателей Москвы. Публиковалась с 1992 года в газетах «Гуманитарный фонд», «Неделя», «ЛГ» и журналах «Сельская молодёжь», «Грани», «Нева», «Москва», «Континент» и «Кольцо А». Автор многих книг стихотворений.

В 2017 году решением Московской городской организации Союза писателей России была посмертно награждена медалью «За верность слову и делу» имени А.С. Пушкина.

* * *

Преодолев барьеры дней холодных,

Пришла весна, немного усыпляя

Погодой и нехваткой витаминов.

Я выпью чашку кофе по-турецки

И напишу вам длинное письмо,

Где расскажу все мелочи, детали

Своей обычной, немудрёной жизни,

Нанизав мысли бисером на строчки.

Надеюсь, что письмо до вас дойдёт

И что-нибудь хорошее напомнит.

* * *

Вишня расцвела, как на подмостках,

Кажется, растает лёгкий снег.

На неодолимых перекрёстках

Продолжаем свой неровный бег.

Губ дрожанье, майские восходы.

Прихотлива, долгожданна лесть.

Тёплой сныти резаные всходы –

Хочется траву живую есть.

* * *

Запылилось пианино

В обстановке небогатой.

Спят этюды сном невинным,

Спят ноктюрны и сонаты.

Запылилось пианино,

Вновь оно не заиграет.

Больше руки не раскину,

Чуда просто не бывает.

Запылилось пианино.

Пусть оно тебе напомнит,

Как мелодией старинной

Был наш добрый мир наполнен.

* * *

Когда ты счастлив – счастлива и я,

У нас с тобой особые законы.

И кажется, что смыслом бытия

Стал тихий голос твой по телефону.

И как молиться на тебя посметь?

Твоя душа за гранью пониманья.

А мне бы на мгновенье замереть

И слушать шорох твоего дыханья.

* * *

В обыденности время постигая,

Мы забываем истины простые,

Но разобьётся вдребезги минута,

И упадут слова летящим звуком,

Как тихий выстрел: ревность, смерть, любовь.

Солнце сквозь облака

Воздуха суть,

Через небо брод,

Пьяная ртуть,

Жидкое серебро.

Купол ли, склеп ли?

Глаза ослепли.

* * *

Яркие, цветные вина

Мы, собравшись, снова пили,

Как грузины на картинах

Нико Пиросманишвили.

Едкой снеди всем хватило,

Было сказано немало,

И московская квартира

Горным воздухом дышала.

Перед Пасхой

Выжег слёзы палестинский зной,

Нет любви ни братской, ни земной;

Волосы покрыть невмоготу,

И уже прибит Господь к кресту.

Два тысячелетия прошло,

Плащаницу пеплом занесло,

В суете оглохни и смирись…

Почему же шепчем мы: «Вернись!»

Весна

Девчонки с модною завивкой,

Мужчины в шляпах, пиджаках.

Сижу на папином загривке

С воздушным шариком в руках.

Колонной мы идём на праздник.

Не помню, пять мне или шесть.

Ах, папа, ты большой проказник,

Не смей мороженое есть!

Беда – час от часу не легче:

От страха лопнул шарик мой.

Держи, держи меня покрепче,

Слезаю с плеч. Ура, домой!

* * *

Режет бритва всё подряд –

Наважденье злое;

Мы с тобой сплетём канат –

Хоть пили пилою!

Вьётся вслед за паучком

То, что так непрочно;

Мы с тобой построим дом –

Выстоит он точно!

* * *

Под обвальным напором дождя

Бесприютные плачут машины;

Посигналив, чуть-чуть погодя

Вытирают промокшие шины.

Май кончается. Надо успеть

Все дела подпоясать ремнями.

Надоевшая, душная клеть

Расширяется летними днями.

Дождь прошёл. Тротуары блестят.

Тихо падают капли с балкона.

Проницательный, вдумчивый взгляд

На меня устремлён благосклонно.

* * *

Мы живём, свернувши перья,

Потихонечку сникая,

Не грусти, родной, теперь я

Стала мудрая такая.

Вы такого не ищите

В фантастическом гротеске,

Но судьбы цветные нити

Потускнели, словно фрески.

* * *

Хорошо спалось в мансарде

Без посадочных огней.

Я ищу тот дом на карте,

Вся Германия на ней.

Ах, Бад-Фильбель, город водный,

С позолотой ангелок,

То ли йогурт черноплодный,

То ли наш московский смог.

Ковыляя и хромая –

До посадочных огней.

Видно, карта-то плохая –

Нет Бад-Фильбеля на ней.

* * *

Собирали в дорогу

Вновь мальчишечью рать.

На афганских отрогах

Им теперь умирать.

Цвет и юность народа

Ляжет в тесную тьму,

Добывая свободу

Непонятно кому.

* * *

Распахнутая безнадёжность

Раскрыла лающую пасть.

Не позабыть бы осторожность

И на колени не упасть,

И не бежать с бедой – к беспечным,

И не кричать «Спаси!» – глухим.

Неодолима бесконечность.

Спасусь лишь именем Твоим.

* * *

Маняще-тревожные звуки чисты,

И тембр здесь иной невозможен.

Рождается музыка из пустоты,

Но смысл в ней вселенский заложен.

Распятие Бога и мира исход,

Крик боли, мгновения страха –

Имеющим душу услышать даёт

Орган, нам играющий Баха.

* * *

Небо стало просторным, глубоким.

Отступила снегов белизна.

Цвет земли и древесные соки

Я могу наблюдать из окна.

А весна для меня как молитва.

Потихоньку уходит болезнь.

С удовольствием слушаю «Beatles»

И кошачью апрельскую песнь.

* * *

Счастья нет на этом свете,

Есть звериная тоска.

Солнце тускло, слабо светит,

Зарываясь в облака.

Воет дикая собака,

Чёрт хохочет, ведьма ржёт.

Бережёного, однако,

Бог, как видно, бережёт.

Я оденусь потеплее,

Засвечу поярче свет,

А судьба ко мне добрее

То ли будет, то ли нет.

* * *

Когда растеряются строчки,

Услышав насмешливый свист,

Останутся лишь многоточья

И белый нетронутый лист.

Но символов неоднозначность

Наполнит бумагу теплом,

А странных созвучий прозрачность

Останется мне на потом.

Молитва

Боже святый, Боже крепкий,

Триединый Бог бессмертный,

Мы – пожизненные слепки

Панорамы безразмерной.

Не карай меня, помилуй

За хулу и за гордыню,

Дай хотя б немного силы

Вечно, присно и отныне.

Приведи меня вначале

К постоянству и покою…

Храм застыл и не качает

Богатырскою главою.

* * *

Отчаянно молюсь глубокой ночью,

Разглаживать устав морщины лба.

Что не приснилось, видится воочью,

Как тело у позорного столба.

Гордыней слов лаская жалкий разум,

Я каждый день прощения прошу.

Взахлёб решая все проблемы разом,

Уже который месяц не пишу.

Помилуй и прости, о Матерь Божья,

За суетность и слов коварных лень.

Пластом паду у твоего изножья,

Ещё немного. День, и ночь, и день.

* * *

Туча подставляет небу спину,

Жизнь уже зашла за половину,

Свищет ветер в голубом просторе,

Это и не город, и не море.

Волосы обросшие поправлю,

Буквы наберу, письмо отправлю.

К бабке не ходи – она не скажет,

Тот проклятый узел не развяжет.

Стисни кулаки, скрипи зубами…

Гравий и щебёнка под ногами.

* * *

Друзья пакуют чемоданы

И уезжают на Восток,

Их ждут полуденные страны,

Горячий вечер и песок.

На брошенное оглянуться

Не даст стальная кутерьма,

И в апельсиновом кибуце

Не будет места для письма.

Свой путь они осмыслят сами,

И в этом нет ничьей вины,

А мы с постылыми делами

Теперь им просто не нужны.