Спасение Москвы. Почему Тульскую операцию 1941 года обходили вниманием
85 лет назад, 24 октября 1941 года, началась Тульская оборонительная операция, которая длилась 43 дня — до 5 декабря. И которую, когда разговор заходит о Битве за Москву, нередко обходят вниманием.
Отчасти это можно понять. Битва за Москву у нас ассоциируется с самыми критическими моментами, когда всё буквально висело на волоске. Все мы помним подвиг 28 героев-панфиловцев и бой у разъезда Дубосеково Волоколамского направления. Все мы знаем о том, какие бои велись за деревню Крюково на Химкинском рубеже — об этом даже песня сложена — «У деревни Крюково». И, разумеется, все мы помним, что гитлеровская пропаганда заявляла, мол, «наши войска уже видят башни Московского Кремля в полевые бинокли». Да, это было заведомой брехнёй ведомства Йозефа Геббельса — ни из Красной Поляны, ни из деревни Катюшки, куда нацисты проломились в конце ноября 1941 года, башен Кремля увидеть было нельзя. Тем не менее, до Москвы им тогда оставалось всего лишь 30 километров, а это день, ну — два дня наступления в среднем темпе. И всё это происходило в западном и северо-западном направлении.
А вот в районе юга и юго-востока, где и располагался Тульский оборонительный рубеж, настолько критических моментов не возникло. Хотя такое очень даже могло случиться. Безусловно, на севере и северо-западе к столице прорывались соединения под руководством не самых последних полководцев Гитлера — танковые группы Германа Гота и Эриха Гёпнера были почти идеальным инструментом войны.
Но ведь и в районе Тулы наступали тоже не мальчики для битья. На город русских оружейников нацелился полководец, который сначала разработал теорию танковых операций глубокого прорыва, а потом неоднократно и блистательно применил её на практике. Его называли «Быстроходный Хайнц», а иногда даже «Хайнц-ураган» — скорее всего, люди, увлекающиеся историей Великой Отечественной войны, уже поняли, что это Гудериан. Собственно, ему и тем, кто наступал на севере, надлежало обойти Москву по соответствующим направлениям, заключить советскую столицу в кольцо, а дальше, как показали обвиняемые на Международном военном трибунале в Нюрнберге, город полагалось «заморить голодом».
О том, какой вес имело имя Хайнца Гудериана осенью 1941 года, лучше всего расскажет диалог между одним советским партийным руководителем и военным. Руководитель спрашивает: «Сколько у противника танков?» И получает следующее: «Он ответил мне, потрясая поднятыми к голове руками: — Что танки, танки... САМ Гудериан сюда идёт!»
А теперь — сюрприз. Этого партийного работника звали Василием Жаворонковым, и был он первым секретарём Тульского обкома ВКП(б), а по совместительству, с 22 октября 1941 года — и председателем городского комитета обороны. Через два дня, 24 октября, как мы помним, началась Тульская оборонительная операция. И в этот же день состоялся тот самый диалог, который закончился неожиданно — партийный работник, узнав-таки, что у Гудериана 400 танков, заключил: «Мы ещё будем свидетелями, как они драпанут».
Не много ли на себя брал этот штатский, пусть и облечённый серьёзной властью? А это как посмотреть. Дело в том, что, по мнению Жаворонкова, оборона Тулы началась ещё 3 октября. И он прав, поскольку «оборонительная операция» — это уже маневрирование войсками, занятие позиций... А вот понятие «оборона города» не сводится только к управлению войсками и боям — тут важна предварительная подготовка. И если она проведена грамотно, это может обеспечить до половины успеха.
Жаворонков приступил к делу грамотно. Прежде всего, он, поддерживая связь с коллегами из других городов в режиме реального времени, вовремя поднял тревогу. Так, позвонив в Орёл утром 3 октября, Жаворонков уже насторожился — войска противника были в 55 километрах от города. А в 17:00 телефонной связи с Орлом уже не было. По мнению Жаворонкова, это могло означать лишь одно — город взят немцами. Кстати, так оно и было — когда танки Гудериана ворвались в Орёл, там ещё ходили трамваи...
С этого момента и началась оборона Тулы. Один из главных вопросов стоял так — организовать рубеж на подступах к городу, или уже практически в пригородах? Первый вариант всегда считался предпочтительнее — зачем пускать врага практически на улицы? Однако Жаворонков, сильно рискуя, выбрал второй вариант. И не прогадал, о чём четверть века спустя ему сказал сам Георгий Жуков, оценив нетривиальность хода, когда загодя подготовленные минные поля сужали полосу наступления вражеских танков, буквально затягивая их в коридоры, заранее пристрелянные артиллерией.
Другой, не менее важный вопрос, стоял следующим образом — какими силами защищать город? Дело в том, что собственно частей РККА в Туле было совсем немного, о чём Василий Жаворонков и заявил в своём обращении к городу: «В Туле самой, кроме полка НКВД, охраняющего оборонные заводы, истребительных батальонов по районам из рабочих и служащих, 732-го зенитно-артиллерийского полка, который прикрывал Тулу от воздушного противника, — ничего нет. Так что, туляки, готовьтесь к бою!» Так был сформирован знаменитый Тульский рабочий полк, который многие считают стержнем обороны города.
Тут есть один деликатный момент, на который особое внимание обратил исследователь Владимир Лебедев, генерал-майор и почётный гражданин Тулы: «Основу Тульского рабочего полка под командованием капитана НКВД Анатолия Горшкова составляли бойцы истребительных батальонов, которые создавались сотрудниками УНКВД по Тульской области (чекисты, милиционеры)... Главные удары немцы наносили вдоль Орловского шоссе, по позициям 156-го полка НКВД».
Именно Тульский рабочий полк, подготовленный сотрудниками НКВД, а также 156-й полк НКВД и стали стержнем обороны. Да, кому-то такой поворот может очень не понравиться — либеральная пропаганда времён Перестройки изображала части НКВД самыми чёрными красками. Возможно, по этой причине Тульскую оборонительную операцию и обходили вниманием. Но из песни слов не выкинешь — в те времена и милиция, и пограничники находились в структуре НКВД, а ведь именно пограничники приняли на себя 22 июня 1941 года первый удар гитлеровцев... Как можно видеть, части НКВД не увиливали ни от вторых, ни от третьих, ни от последующих ударов. Они и жители Тулы сумели остановить самый страшный натиск Гудериана — регулярные части РККА подошли чуть позже.
А все вместе повели дело так, что не просто удержали за собой Тулу, которая во время Великой Отечественной войны стала первым городом, не сданным врагу. «Быстроходный Хайнц» счёл за лучшее скомандовать отход, не дожидаясь общего контрнаступления советских войск: «У нас недооценили силы противника, и за это теперь приходится расплачиваться... Хорошо ещё, что я 5 декабря самостоятельно принял решение об отходе, ибо в противном случае катастрофа была бы неминуемой». Слова Василия Жаворонкова: «Мы ещё будем свидетелями, как они драпанут» оказались пророческими.