«Стыдно на улицу выходить. Там сразу: «До чего вы довели «Спартак?» Как футболисты оправдывались за позор 1976 года
Сейчас у «Спартака» дела идут ужасно. Клуб потерял даже математические шансы на чемпионство, плетется на 10-м месте с 27 очками и реально может вылететь из РПЛ — спартаковцы опережают «Уфу», идущую 16-й, всего на 6 баллов.
Тем не менее даже этот сезон не сравнится с 1976-м годом. Тогда для «Спартака» все было намного печальнее: по итогам чемпионата клуб набрал только 13 очков (5 побед, 3 ничьи, 7 поражений), занял 15-е место и с позором вылетел из Высшей лиги: в первый и последний раз в своей истории.
Почему так случилось? Есть несколько причин.
Защитник Виктор Самохин вспоминал, что неопытный тренер Анатолий Крутиков, прежде лишь в течение двух лет возглавлявший «Спартак» из Нальчика, «был не готов работать с таким клубом как московский «Спартак».
Нападающий Николай Осянин жаловался на слабый состав и конфликты в раздевалке: «Игроки начинали делиться на группировки и так далее. Конечно, обстановка в раздевалке была ненормальной».
А по, мнению Вагиза Хидиятуллина, одна из главных причин позора и вовсе заключалась в проблемах с питаниям: «Кормили тогда на базе хоть и вкусно, но недостаточно — организм-то еще был растущим. Еды не хватало».
Эти мнения футболисты высказали спустя несколько лет после вылета. Их слова взвешенные, обдуманные и выдержанные многолетним анализом случившегося.
Но все же не такие интересные, как реплики игроков из далекого 1976 года. После того провального сезона пятеро футболистов «Спартака» — капитан Евгений Ловчев, Виктор Папаев, Михаил Булгаков, Владимир Букиевский и Александр Кокорев отважились прийти в редакцию «Недели». Там они попытались осмыслить случившееся и выдали суперэмоциональный диалог — со спорами и оправданиями.
Вспоминаем самое яркое из того откровенного спича.
Какие эмоции испытали футболисты «Спартака» после вылета
Ловчев: «Двадцать четыре часа в сутки каждый из нас думает: доигрались… Как жить, как играть дальше?!»
Булгаков: «Стыдно на улицу выходить. Сразу окружают несколько человек, спрашивают: «До чего же вы довели «Спартак», как могли уронить славу и честь клуба?»
Ловчев: «Справедливо спрашивают. То, что произошло, закономерно. Все к этому шло. Но не в занятом месте дело. Дело — в игре. Мы это заслужили. «Спартак» жалко. Игроков — нет!»
«Тебя смешно слушать! У нас играли только пять-шесть человек, остальные — не спартаковцы»
Объясняя позорный вылет, Папаев попытался оправдаться и найти причину неудачи — в независящих от клуба обстоятельствах. И в итоге нарвался на жесткий ответ Булгакова.
Папаев: «А ведь мы могли одно время бороться даже за призовое место. Одна победа — и мы попали бы в десятку команд. Моментов взять эти спасительные два очка у нас было предостаточно. Вообще, этот чемпионат каким-то странным получился, у одних команд семь игр на чужих полях, у других — восемь».
Булгкаков: «Нет, ты не прав! Ты и сейчас пытаешься себя успокоить: мол, и там выиграли, и тут неплохо шли, календарь виноват у одних семь игр на чужом поле, у других — восемь… Смешно слушать!»
После спартаковцы, не стесняясь, разнесли своих одноклубников. От Ловчева досталось полузащитнику Валерию Гладилину, Булгаков раскритиковал игроков за отсутствие настроя в матчах, а Папаев — за подход к тренировкам.
Булгаков: «Мы могли бы бороться за призовое место»? Ты что, в самом деле не заметил, как у нас в этом сезоне только пять-шесть человек по-настоящему играли? А остальные только подыгрывали! Не горели, не волновались, не болели за общее дело. Эти остальные, по существу, не спартаковцы! Им, этим остальным, бороться за победу было неохота, хлопот много».
Михаил Булгаков.
Ловчев: «Почему, например, мы проиграли в Киеве? Потому что многие игроки у нас больше о себе думали, чем о «Спартаке». Например, Гладилин встал в «стенку», которую выстраивают для защиты от штрафного удара. Встать-то он встал, но в момент удара отвернулся от мяча: как бы в лицо не попал, больно будет. Отвернулся, и мы из собственной «стенки» получили гол. Игрок высшей лиги такое делать права не имеет».
Папаев: «Да, положа руку на сердце, это так. Как у нас многие относились к тренировкам? «Хи-хи, ха-ха». Побывали бы вы у нас в Тарасовке, увидели бы: чтобы после тренировки кто-нибудь остался на поле поработать с мячом, как это раньше делали Осянин, Киселев, Кавазашвили… А в сезоне семьдесят шестого — кончалась тренировка, и через минуту никого на поле не оставалось».
«Тренеры ничего не сделали. Концепции игры просто не было»
Затем футболисты упрекнули руководство — дескать, набрали в состав великого клуба кого попало.
Ловчев: «Многие молодые ребята, пришедшие недавно в команду, равнодушны к ее доброму имени, к ее славе. Кого только набрали под прославленное красно-белое знамя…»
Букиевский: «Бесконечно варьировался состав, выступали то на одних, то на других местах. Полная неразбериха с составом. Часто из-за этого готовы были к поражению еще до начала матча».
Папаев: «Это точно, не успеешь привыкнуть к партнеру, наиграть с ним связку, а его уже нет рядом; что ни матч, рядом новый человек».
Досталось и тренерскому штабу во главе с Анатолием Крутиковым.
Булгаков: «Опыт тренеров Крутикова и Хусаинова невелик и невесел. Команда нальчикского «Спартака» была под их водительством доведена до грани вылета из первой лиги, а затем под именем «Эльбрус» эту грань все-таки пересекла вполне закономерно. Так логично ли тренерам, только что провалившим одно дело, сразу же поручать другое, более сложное и ответственное? Крутиков и Хусаинов, безусловно, любят «Спартак». Но это, так сказать, «странная» любовь. От игроков их, особенно старшего тренера, словно стена отделяла. Возражений Анатолий Федорович не терпел, крут и грубоват, прямо скажем, чересчур. Мы для него были фигурками на зеленой доске: захотел — снял фигурку, захотел — выставил куда вздумалось…»
Папаев: «У тренеров наших не было постоянства во взглядах, даже к одному и тому же игроку их отношение менялось по нескольку раз, что уж тут говорить о концепции игры, которой, по-моему, просто не было как таковой…»
Ловчев: «Главное, что должны были сделать тренеры, — это организовать игру. И настраивать игроков на каждый матч как на решающий. Этого-то они и не делали. Педагогика — искусство, доступное далеко не каждому. Сколько нервов испортили команде неуверенность, непоследовательность, неопределенность в решениях наших менторов 1976 года!».
«Спартак» — нищенствующий, стыдно говорить. Завидуем ЦСКА, «Торпедо» и «Динамо»
Чуть позже футболисты еще раз попрекнули руководство. На этот раз хозяевам «Спартака» досталось за убитую инфраструктуру.
Папаев посягнул на святое и сказал, что спартаковцы завидуют другим клубам — в том числе ЦСКА!
«Наша база в Тарасовке — памятник футбольной старины, со скрипучими лестницами, с единственным полем, на которое мы до середины мая даже ступить не решаемся: надо же дать траве взойти. А в октябре его уже ледок покрывает. И нередко нам приходилось тренироваться в хоккейной коробке, предварительно уговорив местных, тарасовских парней: «Ребята, уступите Христа ради площадку, у нас плановая тренировка!..»
Виктор Папаев.
В этом отношении мы откровенно завидуем торпедовцам. За ними — многотысячный коллектив известного всей стране объединения «Автозавод имени Лихачева». ЦСКА — команда Вооруженных Сил. «Динамо» — МВД, КГБ. У «Шахтера» шефы — весь Донецкий угольный бассейн, у «Зенита» — Ленинградское оптико-механическое объединение, у «Черноморца» — морское пароходство. Словом, у каждой команды есть заботливые хозяева, только не у «Спартака».
Кокорев тоже не стеснялся в формулировках и назвал «Спартак» — нищим клубом.
«У киевских и у московских динамовцев — по два поля в распоряжении. На одном команда тренируется, другое целый год отдыхает. А у торпедовцев в Мячкове? Просто первоклассная база! Стыдно говорить: нищенствующий «Спартак»…».
Наконец, спартаковцы сошлись в том, что все перечисленные ими причины сказались на результате. А капитан «Спартака» Ловчев завершил беседу эмоциональным спичем.
«Мы не хотим, чтобы нас «прощали», оставили в высшей лиге, учтя былые заслуги команды. Как сказал Никита Павлович Симонян, «Спартак» должен вернуться в высшую лигу с гордо поднятой головой, пройдя сквозь все испытания первой лиги. Как говорится, все потеряно, кроме чести! Чести тех, кто остается в низверженном «Спартаке» и жаждет бороться за его возвращение в «высшее общество». Но как же трудно будет этого добиться… И главное: кто взвалит на себя это тяжкое бремя — возглавить павший «Спартак», поднять его и повести за собой?..»
Евгений Ловчев.
На вопрос Ловчева вскоре ответил легендарный Константин Бесков. Сменив Крутикова на его посту, он не только вернул «Спартак» в Высшую лигу, но и снова сделал его настоящей силищей в чемпионате СССР!
А пятеро смелых футболистов, рубанувших правду-матку после провального сезона, кстати, избежали санкций от клуба. Все из них, за исключением Папаева, который ушел в «Факел», остались в «Спартаке» и помогли ему вернуться в элиту советского футбола.