Безенги: замок, ледник, горные козлы и новая вселенная

Прогулка у Безенгийской стены глазами неподготовленной туристки

В минеральной речке Эсли-Су по дороге из Нальчика в Бабугент несколько мужиков усердно полоскали шкуру быка.

— О! — радостно встретили меня. — Вы откуда? Из Москвы? А мы ужин делаем.

На мокрых камнях были заботливо разложены внутренности. «Сейчас моем всю требуху, — диктовали мне нехитрый рецепт. — Потом режем ее, варим, потом снова режем и жарим со специями». Блюдо названия не имеет, но в народе популярно. «Приезжайте попробовать вечером!» — пригласили тут же и уже готовы были дать адрес, но мы улыбнулись: «Не можем, мы едем в Безенги».

— А, ну тогда добрый путь! Там красиииво…

Глаза кулинаров подернулись мечтательной дымкой, и кишки устремились в свободное плавание.

Дорога в облака

Ущелье Безенги в Кабардино-Балкарии известно тем, что там подобрались самые высокие и непроходимые горы Кавказского хребта. Из всех восьми российских «пятитысячников» тут расположено целых шесть — нет только Казбека и Эльбруса. Огромный неприступный горный массив, именуемый Безенгийской стеной, магнитом притягивает к себе всех матерых альпинистов (или тех, кто мечтает стать таковыми). Это 13 километров трудностей, вызовов, боли и прочих чертей, которые только способны свалиться на головы покорителям вершин. Безенгийскую стену можно либо пройти с одного конца до другого, либо не пройти совсем: никаких «спасательных окошек» в других частях пути природа не предусмотрела.

Мои спутники, горный проводник Юрий Кузнецов и владелица местного турагентства «Нейтрино» Татьяна Волкова, конечно, обо всем этом знали. Для них Безенги — почти священное место, и когда они говорят о нем, то могут перечислить все отроги и вершины, все приюты и хижины и, уж конечно, в курсе, что на высоте 2200 метров расположился один из самых уважаемых альпинистских лагерей в стране с одноименным названием.

Я же человек совсем не горный. Не люблю ходить высоко вверх, тащить на спине тяжести, обдирать руки и спать в палатке. И когда мне предложили «поехать в Безенги», я думала, что речь идет о легкой прогулке по красивым склонам ущелья на небольшой высоте. Погреться в лучах солнца, подышать горным воздухом, поглазеть на вершины, теряющиеся далеко в облаках — не более. Никак не предполагала лезть к подножию Безенгийской стены.

Добраться туда — отдельное удовольствие. 80 километров от Нальчика придется ехать несколько часов. Пока по пути встречаются населенные пункты, дорога по ущелью еще может претендовать на это название. Конечно, асфальта почти нет, один гравий, но это ничего. Горы вокруг покрыты бархатным зеленым ковром, который объедают коровы и лошади. То тут, то там мелькают старинные курганы и остатки фундамента прошлого. Словно кто-то камнями наметил план города, но так и не довел дело до конца. Энтузиасты до сих пор стараются найти здесь какие-то сокровища, но, как говорят знающие товарищи, «все уже украдено до нас».

Слева важно проплывает на скале замок Жабо-Кала. Можно было бы сказать «грозно», ведь скала неприступна с трех сторон. Но увы, от смотровых башен сегодня остался только остов. Историки говорят, что разрушаться они начали еще в Средние века, а сегодня продолжают таять, как горные свечи. Лучший вид на замок открывается из покинутого аула на горе напротив: впечатлений добавят остатки стен домов, красные отвесные скалы и полчища трусливых, но любопытных сусликов.

Впрочем, остатков домов здесь много. Не обязательно старинных. Сараи, хлева, небольшие домики стоят, осыпаясь кирпичами и крышами в реку Черек.

После селения под неоригинальным названием «Безенги» дорога становится совсем капризной. У российской погранзаставы, на которой обязательно нужно отметиться и показать паспорт, растет высокая конопля. За ней хозяева — совы и зайцы. Разъехаться двум машинам и не свалиться в реку — серьезный вызов. Пару раз Черек приходится брать штурмом, не вылезая из машины. По обочинам шумят водопады.

Дом у ледника

— Я сюда на работу устраивался когда 17 лет назад, директору говорю: я хочу заниматься альпинизмом, но платить за смены возможности нет. Давайте я буду у вас работать, а взамен одну смену отхожу, — вспоминал Юра. — Работы выше крыши было. У меня душа горами горела просто.

Место все пронизано подобным энтузиазмом, его чувствуешь сразу, как въезжаешь по деревянному мостику. Альплагерь возник в 1959 году у подножия знаменитого ледника Уллу-чиран, он же Безенги (дословно «там, откуда сошел ледник»). В советское время здесь закаляли всех матерых альпинистов, проверяли их на прочность и профпригодность, давали значки и присваивали разряды. Сюда могли приезжать только спортсмены, никаких праздных туристов. Сейчас, пройдя через суровые 90-е, в которые, как и многое вокруг, лагерь оказался на грани выживания, он изменился и подобрел.

«Мы все еще не гостиничный клуб, а альпинистская база, — предупредил меня директор Алий Анаев. — Кроме того, что мы предоставляем суровым восходителям после восхождений горячий душ, еду, питье и свежее белье, у нас есть учебная часть и контрольно-спасательный пункт. В учебной части следят за тем, какой уровень у приезжающих людей, какие занятия им нужно пройти вплоть до акклиматизации с занятиями на всех формах горного рельефа. Скалы, ледовые занятия, снежные занятия, тренировочные восхождения… И каждый день старший тренер обязательно записывает в журнал выходов, кто куда пошел. Горы — это агрессивная среда».

И все же здесь уже есть комфортные коттеджи в национальном стиле. Столовая, два кафе, магазинчик и даже детский садик с песочницей и площадкой. Проживание на любой кошелек: от места под свою палатку до комнат с удобствами внутри. В сторожевой башне, прозрачный купол которой копирует виднеющуюся рядом вершину Гестолу, находится музей. Сюда местные жители приносят семейные реликвии и артефакты: обувь, одежду, пояса, кувшины, предметы быта. Сам Алий принес туда войлочный ковер ручной работы, который получила в подарок еще его бабушка.

Здесь рады и обычным туристам, таким как я. Местность вокруг очень подходит для прогулок средней степени тяжести. Безенги отличается самыми длинными на Кавказе подходами к серьезным горам — такие могут занимать целый день. А для туристов эти «подходы» как раз идеально годятся в качестве самостоятельных маршрутов. Прогулка по языку ледника, спускающегося к лагерю, по морене (скоплению обломков породы на леднике), вдоль русла бурной реки, к водопадам и так далее.

Мы селимся в самом простеньком номере: пара двухэтажных кроватей, шкаф и стол. Туалет на улице, еда в столовой. Сюда приезжают все же не за комфортом, а чтобы подхватить горную болезнь. И сполна насладиться ею. «Не думай о том, куда мы идем и зачем, — наставляла меня на ночь Таня. — Просто расслабься и впусти в себя вселенную». Я смотрю на зарницу над горами и иду согревать два одеяла и плед.

Вверх

Когда я проснулась, лагерь уже жил. У палаток ловко сворачивали в трубочку спальники. Проверяли снаряжение походники. Скалолазы вовсю осваивали «скальную лабораторию» — ближайшие к лагерю выступы. Опираясь на палки, прогуливалась «живая легенда» — Юрий Сергеевич Саратов, 85-летний начальник контрольно-спасательного пункта. В «большие» горы сам он уже не ходит, но знает наизусть все маршруты. В случае ЧП он определит местоположение попавшей в беду группы, ориентируясь только на указания вроде «мы у такого большого камня после поворота к ущелью».

А подобное здесь не редкость. В кабинете директора события сменяются стремительно.

— Простите, я сегодня с группой вышел на маршрут, но получил травму, вынужден был вернуться. Когда отсюда можно уехать?

— Автобус завтра в 9 утра, приходите.

— Алий, ты занят? Ситуация такая: одни заехали в лагерь, заплатили за белье и ушли на маршрут. Кому-то там стало плохо с сердцем. Десять минут назад была связь, слышно плохо было.

Всего пара минут на обсуждение ситуации: видно, что к подобному здесь привыкли.

— Что теперь будет? — забеспокоилась я.

— Мы сейчас узнаем, какие группы рядом, — спокойно ответил Алий. — Еще на связь подойдут два врача, послушают, дадут консультации. Для экстренных случаев есть вертолет.

Мне дорогу подобрали самую легкую: в тропе даже прорублены ступеньки. По бокам буйно кололась малина, порхали бабочки, а водопады били из каждого камня. И все же без подготовки даже такой путь занял не один час.

Уплетая бутерброд на берегу ручья, я с ужасом и восторгом смотрела на походников с огромными рюкзаками, взлетающих по тропинке в горах, как горные туры. Прямо мимо скалы, к которой прибиты сдержанные таблички с именами погибших на пиках и гребнях.

Кстати, о турах.

— Соня, если тебе интересно посмотреть на горных козлов, то нужно еще немного пройти вперед — там есть большая ровная площадка, где у них пастбище.

Грамотный проводник умеет мотивировать любого.

А потом были переходы через реку, гулкий камнепад по соседству, необъятная поляна с дерущимися на ней рыжими турами и неловкими малышами-козлятами, чай из собранных тут же трав. И огромная белоснежная махина-стена, выросшая перед нами в одно мгновение и уходившая своими неприступными вершинами куда-то в далекую высь. На нее было непросто смотреть — настолько она отличалась от всего того, что привыкли видеть глаза городского равнинного жителя. Северный массив рядом с Безенгийской стеной.

Здесь во всю мощь тебя настигает осознание своей ничтожности. Оригинальная награда за несколько трудных часов. Стоила ли она того? Возможно.

Ощущение собственной никчемности здесь почему-то не унижает, а лишь кажется дополнительным знанием об устройстве мира. Знанием букашки, которая вдруг заметила огромные подошвы где-то наверху.

И надо обязательно залезть наверх, чтобы увидеть то, что видят оттуда вековые исполины.