Письмо с фронта. Единственный сохранившийся треугольник берегут как святыню

Из Саратова в Поповку

Я появилась на свет накануне войны. Моя мать, будучи беременной на восьмом месяце, ехала на свидание к своему мужу Завьялову Николаю Дмитриевичу, курсанту Ульяновского военного училища связи имени С. Орджоникидзе. Я, видимо, так сильно хотела познакомиться с отцом, что решила прибегнуть к авантюре: досрочно родилась прямо в дороге, по пути к нему.

Мы все-таки встретились. И это было правильным решением. Сразу после окончания училища отец ушел на фронт в звании лейтенанта связи. В следующий раз я увидела его только через пять лет, когда закончилась война и наступила Великая Победа. Матери моей повезло больше других. Она успела еще раз съездить к мужу на свидание. В результате родился мой брат Волька. Его назвали в честь брата отца, Завьялова Владимира, ушедшего на фронт и погибшего в первые дни войны под Моздоком. А у меня, начиная с четырехлетнего возраста, сохранились о войне отдельные, эпизодические воспоминания. Еще в 1942 году мы с мамой перебрались из голодного и опасного Саратова в деревню Поповка Татищевского района (сейчас Саратовский район), к бабушке Лене. Почему Саратов стал опасным? Да потому что начались бомбежки города. Немцам надо было разрушить мост через Волгу и заводы, работающие на фронт.

Я до сих пор помню глубокие земляные щели, которые взрослые вырыли во дворе вдоль домов, где мы жили на улице Железнодорожной, 19, около драмтеатра. Мы, ребятишки, долго потом использовали эти окопчики для игры в прятки. В деревне Поповка и родился мой брат Волька. Мама с бабушкой уходили на целый день работать на колхозное поле, оставляя Вольку на меня. Ему еще годика не было, а мне, его няньке, три с половиной. Он целый день лежал в люльке и кричал.

Уходя, мама оставляла кусок черного хлеба, делила пополам и наказывала:

«Свой кусочек сама съешь, а второй понемногу откусывай, пожуешь - и Вовочке в рот положишь».

Стыдно вспоминать. Но не виновата я, что вместо вовкиного ротика кусочек иногда застревал в моем и проваливался в мой голодный желудок. Уж очень есть хотелось. Игрушек у нас не было. Мать скатывала из белой тряпки валик, сверху угольком рисовала глазки, носик, ротик. Вот вам кукла, играйте.

Бросилась наперерез танкам

Но однажды произошло событие, которое врезалось мне в память на всю жизнь. Это случилось в начале зимы 1944-го. Через деревню проходила колонна новеньких танков. Они с грохотом двигались по единственной улице. Я смотрела-смотрела из окошка избы, потом вдруг вскочила, сунула ноги в валенки, набросив пальтишко, выбежала на улицу, не обращая внимания на орущего братишку.

С криком: «Папа приехал!» я бросилась наперерез танкам. С трудом затормозив, из люка первой машины вылез танкист в шлеме и побежал мне навстречу. Схватив на руки, понес к нашей землянке. Не помню, что он говорил. Наверное, уговаривал, чтобы я ждала отца с войны, что он скоро придет.

Я послушалась и стала терпеливо ждать. С фронта все чаще стали приходить письма- треугольнички. Одно из них, от 4.03.1944 г., чудом сохранилось, пожелтевшее от времени, ветхое, но текст прочитать можно. В нашей семье мы бережем его как святую реликвию.Вот выдержка из этого письма:
«... бьем фрицев, как положено, по-гвардейски, так что можно надеяться, что в недалеком будущем настанет тот долгожданный день, когда радио известит: «Войне конец». В общем, настроение сейчас на фронте приподнятое, и чем дальше, тем больше поднимается настроение. И можно теперь надеяться, что не дойдет еще это письмо до вас, а в войне произойдут коренные изменения. Вот уже тогда будет настоящий праздник. И тогда уже обязательно приеду. Как поется в песне: «Одержим Победу, к тебе я приеду на горячем, боевом коне. Ох, только дожить бы до свадьбы-женитьбы, я вернусь, когда растает снег» (подчёркнуто автором письма).

Но до конца войны оставалось еще больше года. Надо было для этого «пол-Европы прошагать» и освободить народы и страны от фашистского ига. Отец прошел всю войну и закончил ее со своими друзьями-однополчанами в Берлине. Сколько раз его передвижная радиостанция подвергалась вражеским атакам, но ему повезло, он ни разу не был ранен.

В орденах и медалях

Отец вернулся домой в июне 1945 года. Мне тогда было пять лет. И я хорошо помню этот самый счастливый день в моей жизни: он вошел в военной форме, на гимнастерке сверкало множество орденов и медалей (наградные листы хранятся у меня до сих пор). Мы с братишкой, как завороженные, стояли и смотрели на него. Он схватил меня на руки, расцеловал, затем Вовку подбросил к потолку. А потом начались чудеса. Он подарил мне настоящую фарфоровую, а не тряпичную, куклу, с закрывающимися глазами, а Вовке - игрушечный танк, который, как настоящий, ездил и стрелял. Помню зависть всех соседских ребятишек, которые прибегали смотреть на все эти чудеса. А я, бессовестная, раздулась от гордости. Не понимая, что, может быть, к кому-то из них отцы так и не вернутся.

Так и случилось с соседской семьей, в которой оба, мама и папа, ушли на фронт и не вернулись, оба погибли. Двое детей, наши друзья Мишка и Наташа, остались на попечении старой бабушки.

А у нашего отца мирная семейная жизнь не очень-то складывалась. Родители моего отца, в чьем доме мы жили, неважно ладили с его женой, моей матерью. Постоянные скандалы привели к тому, что мы стали ездить по разным городам и городкам в поисках крыши над головой. Помню их названия: Курск, Ершов и другие. Но жизнь везде была одинаковой: голод, неустроенность, постоянные детские болезни. Это были первые послевоенные годы. Страна с трудом поднималась из руин, восстанавливала хозяйство. Последним нашим прибежищем стала Колыма (Хабаровский край, Магаданская область), куда наша семья приехала в надежде заработать на свое жилье. Для отца это место, в прямом смысле, стало последним. Он погиб от рук бандитов-зеков, отбывающих там срок. Они позарились на небольшую сумму денег, которую он собрал с пользователей радиоточек.Очень больно: фашисты не убили, зато свои, русские... Когда он защищал их на фронте, они грабили и воровали, а вместо фронта отбывали наказание в лагерях.

Отец был интеллигентным, очень начитанным, знал наизусть всего Пушкина. Прекрасный специалист своего дела. Патриот с большой буквой, которым можно гордиться. Вечная ему память!