«Ливневая канализация начинает себя изживать»: зачем освобождать московские реки из коллекторов

КБ Стрелка опубликовала исследование «Москва — город ста пятидесяти рек», в котором предлагает освободить от коллекторов Неглинку и ручей Черторый, спрятанный в трубах под Цветным бульваром, а Лужники окружить заливными лугами. Чтобы выяснить, зачем возвращать на поверхность спрятанные под землей реки, МОСЛЕНТА поговорила с архитектором, специалистом в сфере устойчивого развития городов КБ Стрелка Наби Агзамовым, работавшим над этим проектом. Мослента: Глядя на иллюстрирующие проект рендеры с Цветным и Лужниками, сложно представить, что Москва когда-то станет такой. Выглядит все очень футуристично, но на первый взгляд совершенно нереально. Наби Агзамов: А что сказал бы москвич в начале XIX века, если бы ему показали современные фотографии Цветного бульвара? И объяснили бы, что этот бульвар расположен над рекой Неглинной, которую закопали. Насколько странным и нереальным ему бы это показалось? Мне не кажется, что мы предлагаем что-то сумасшедшее. Мы как раз говорим о том, что можно вернуть эти территории к их естественному состоянию. Реки были здесь на протяжении многих лет — и то, что сегодня мы их не видим, не значит, что они исчезли. Они скованы коллекторами и из-за этого не выполняют много полезных функций, которые выполняли в естественном состоянии. В современном городском планировании существует понятие daylighting. Если переводить буквально, это означает выход или выведение на дневной свет. Многие европейские, американские и азиатские города выводят реки на поверхность. Там поняли, что имеет смысл открывать коллекторы, заменять их руслами. В какие сроки эти работы могут быть произведены? В исследовании КБ Стрелка для Москвы обозначен 2050-й год. То есть ждать лет 30? Реализация может занять разное количество времени. Она во многом зависит от города, от того, насколько активно городские власти будут добиваться поставленных целей. Цифру 2050 мы выбрали как некоторый вполне осязаемый рубеж. Чтобы показать: с одной стороны, этот процесс займет не один год, а с другой — речь не о каком-то совсем уж далеком будущем. Через какие этапы обычно проходят такие проекты? Сначала надо начать исследовать эти реки. Понять, в каком состоянии они находятся, узнать все технические детали, какие и где проходят коммуникации. Потом делается стратегия — видение возвращения рек. В этом должна принимать участие общественность, и такой этап требует времени. А сама реализация — перестройка коллектора в русло — может быть и не самой длительной частью процесса. Мне представляется, что сдвинуть дело с мертвой точки, дать проекту ход займет больше времени. И наш лендинг как раз на это нацелен. Всегда первый шаг в таких проектах — дать общественности знать, что о таком вообще можно думать. И уже затем горожане начинают требовать осуществления проекта, выстраивать диалог с теми, от кого зависит принятие решений, с общественностью и архитекторами. И когда таким образом сформируется совместное видение, можно приступать к работе. Насколько вообще идея освобождения рек из коллекторов в Москве и области популярна среди профессионалов: планировщиков, архитекторов? На днях я, например, слышал, как на форсайте «Москва 2050» об этом говорил эксперт из Института Генплана Москвы. Это новый тренд, который теперь у всех на слуху? Идея сейчас витает в воздухе, и, по-моему, разные эксперты и практики могут дойти до нее независимо друг от друга. А вы как к этому пришли в КБ Стрелка? Когда мы думали в целом о Москве-реке, сразу встал вопрос о том, что это не просто речка, это водосборный бассейн. Его составляют все притоки и ручьи, которые реку питают. Когда-то они были на поверхности, а сейчас заточены в коллекторы. И, может быть, уже многое сказано про набережные, но не было до сих пор расширения этого обсуждения в масштабе всей гидрологической системы. Надо понимать, что это часть Волжского бассейна, который в свою очередь является частью Каспийского бассейна. И, может быть, сейчас стоит расширить этот разговор, который пока велся в основном вокруг благоустройства набережных. Сказать, что Москва-река — это не только синий изгиб, который мы видим на карте города, а это сеть из притоков и ручьев, которые здесь когда-то существовали. И нужно с ними что-то сделать, чтобы улучшить ситуацию на реке. Я очень рад, что эксперты приходят к такому выводу даже вне зависимости друг от друга. Думаю, это только подтверждает правильность идеи. Для меня то, что другие люди о том же самом думают и говорят, — знак того, что это неминуемо. А почему в наши дни специалисты во всем мире стали приходить к идее такого восстановления рек? Ведь подобных проектов хватает и в Штатах, и в Юго-Восточной Азии, и в Европе, особенно в Голландии. Отчасти это связано с тем, что многие города и страны сегодня озабочены экологическими вопросами, в частности, восстановлением водно-зеленого каркаса. Но помимо этого, рассматривая подобные проекты с точки зрения чиновника или мэра, который должен учитывать разные факторы, можно сказать, что большое значение имеет и то, что в долгосрочной перспективе содержать открытые русла дешевле, чем обслуживать коллекторы. Мы уже сейчас видим, что коллекторы и ливневая канализация в целом — как тип городской инфраструктуры — начинает устаревать. Она достигла пика своего развития в XIX-XX веках, когда воду старались как можно быстрее вывести из города по трубам. Ее проектировали с учетом такого объема осадков (я в первую очередь имею в виду дожди), который тогда считался нормой. А сейчас мы видим, что климат меняется, дожди и ливни становятся все сильнее и наблюдаются чаще. Из исследований климатологов мы знаем, что длительность лета в Москве будет постепенно увеличиваться, и ливни станут еще более распространенным явлением. Уже сейчас понятно, что инфраструктура, которая была спроектирована в прошлом веке, не справляется, начинает перегружаться во время сильных ливней. Чтобы ее модернизировать, сегодня попросту выкапывают трубы коллекторов, заменяют их на большие по объему и закапывают обратно. Мы предлагаем альтернативный подход, который позволит чиновнику, мэру убить двух зайцев одним выстрелом. Модернизировать инфраструктуру, не заменяя одни трубы на другие, а открывая больше затапливаемых водой многофункциональных пространств. В сухую погоду они будут функционировать как общественные пространства. А во время ливней они же смогут удерживать и фильтровать дождевую воду. Это то, чего можно добиться за счет создания зеленой инфраструктуры, — различные растения могут очищать воду и задерживать ее, снимая давление с существующей серой инфраструктуры. Вы имеете в виду серые бетонные коллекторы? Да. Таким образом, мы видим, что есть дополнительные эффекты, плюс улучшается качество городской среды в целом. Что, кстати, позволяет привлечь дополнительные инвестиции в городской бюджет. Из-за этих разнообразных позитивных изменений в долгосрочной перспективе города по всему миру сегодня запускают аналогичные проекты. Не только из-за того, что это имеет смысл в контексте заботы об экологии. Другие факторы тоже влияют на финальное решение городских властей. Давайте обсудим конкретные предложения, о которых идет речь в исследовании КБ Стрелка: Неглинка, ручей Черторый, который сейчас под Гоголевским бульваром, и заливные луга в Лужниках. Как это может быть выполнено технически? Важно, чтобы это не были открытые бетонные русла. Надо восстановить естественную границу между водой и землей — прибрежную полосу. Там могут быть высажены влаголюбивые растения, которые росли у московских рек и раньше. Но вообще, самое главное в нашем исследовании — представить видение новой Москвы, как она могла бы выглядеть, адаптируясь к последствиям климатических изменений. На рендерах — не конкретный проект того, как именно будут выглядеть преобразованные Неглинка, Гоголевский бульвар и Лужники с окрестностями. Каждая из этих локаций должна быть тщательно изучена, и уже после этого можно будет говорить о конкретных решениях. На визуализациях видно, что мы не пытаемся вернуть реке точно такой же вид, какой был у нее прежде, чем она оказалась в коллекторе. Река может стать гибридом естественной среды и городского общественного пространства. Предусмотрены пешеходные территории над рекой для прогулок. В целом пространство не перестает функционировать как бульвар. И в то же время оно может стать частью восстановленной экосистемы, которая была на этом месте раньше. Насколько оперативно надо принимать решение по этому вопросу? Откладывать нельзя, потому что пока реки закопаны под землю, пока в целом нет комплексного подхода к развитию зеленой инфраструктуры, мы будем продолжать испытывать проблемы, связанные с затоплениями, эффектом теплового острова и так далее. Климат продолжает меняться, и городам, чтобы адаптироваться к этим изменениям, нужно уже сейчас задумываться о трансформации городской инфраструктуры. Важно думать о том, как будет выглядеть Москва будущего. Не как абстрактный город с летающими машинами из фантастических книг, а как пространство, которому жизненно необходимо адаптироваться к изменениям климата. В середине ХХ века многие урбанисты и градостроители думали, что будущее за машинами и инфраструктурой для машин — это повлияло на их решения и современный вид многих городов. А сегодня один из ключевых драйверов, стоящих за планировочными решениями, — это вода, осадки, работа с наводнениями и изменениями климата в целом. В лендинге мы упоминаем про эффект теплового острова. При малом количестве озелененных пространств город удерживает намного больше тепла, чем окрестности, и температура в нем становится намного выше. В жаркие дни эта разница может достигать 15 градусов, что, конечно, оказывает влияние на горожан. Особенно сильно повышается нагрузка на москвичей с сердечно-сосудистыми заболеваниями, на пожилых людей. Тепловые волны, которые в будущем будут наблюдаться еще чаще, станут большим стрессом для этих уязвимых групп горожан. А что можно сделать, чтобы понизить температуру внутри Москвы? Помимо вывода рек на поверхность можно озеленить крыши и фасады домов. Важно создавать зеленую инфраструктуру — и речь не только про газоны. Качественная зеленая инфраструктура — это продуманная многоуровневая система, в состав которой входят конструкторские узлы, биодренажные каналы и так далее, и так далее. Все эти элементы в совокупности формируют единый биокаркас, зеленый пояс, который соединяет город. Восстановленные реки — лишь один из элементов этой системы. Это уже третий лендинг, в котором мы рассматриваем разные инструменты по развитию зеленого каркаса города. Предыдущий был посвящен тому, как зеленая инфраструктура помогает справиться с наводнениями, а первый — озеленению крыш. Сейчас в коллекторах находятся 50 процентов московских рек, над ними проходят сотни улиц. Расширение зеленой инфраструктуры потребует сноса зданий или их перестройки? Не станет ли результатом появления обновленной Неглинной подтопление подвалов соседних зданий? Когда работа над проектом дойдет до этого этапа, можно сопоставить план речной сети с планом Москвы в целом и посмотреть, где проходят коллекторы и какая ситуация на конкретных участках. Сейчас можно сказать только то, что применять какие-то универсальные, типовые решения в каждом случае не получится. Надо смотреть на актуальную ситуацию, на то, где именно расположены коллекторы. Нужно создать типологию таких пространств: коллектор под дорогой, под бульваром, под парком, под домами и дворами домов. Когда мы составим такую типологию пространств, можно начать думать о том, какие элементы зеленой инфраструктуры лучше всего подходят для каждого из этих типов. Здания никто сносить не предлагает. На реке их вообще старались не строить. Но даже если это сделали, всегда можно рассмотреть какие-то гибридные варианты размещения той или иной зеленой инфраструктуры. Сейчас у нас есть система водной сети, наложенная на карту города, его инженерные системы. И для каждого конкретного случая мы смотрим, какой вариант наиболее подходит для каждой из типологий. Где-то можно поднять реку из коллектора, где-то — создать дождевые сады с проницаемыми покрытиями и биодренажными каналами. Вообще в современной урбанистике распространен подход, в соответствии с которым рекомендуется не навязывать городу тот или иной ландшафт, а исследовать ландшафт и использовать его особенности, чтобы он уже определял внешний вид города. Я много лет работаю в сфере water sensitive urban design, занимаюсь водным урбанизмом, ландшафтным урбанизмом. Мой опыт говорит о том, что когда мы начинаем вмешиваться в водную сеть, менять ее, подстраивать под наши нужды, со временем начинают проявляться разные проблемы. По мере того как будет меняться климат, эти проблемы становятся все заметнее и серьезнее. Можно закопать реку и построить парковку. Ее всегда будет затапливать во время сильного дождя. На это можно сказать: «А, это потому что у нас ливневая канализация неправильно работает, она не такая, как в Америке». А на самом деле все происходит из-за того, что она не выдерживает такого количества воды, которое собирается в этом месте естественным образом. Чтобы избежать таких проблем, надо думать о том, как восстановить естественные пространства и использовать их уникальные особенности на благо человека. Важно не бороться с природой, а научиться жить в гармонии с ней.