О молодости, Челябинске и любви к нему. Пятничные моргулесы
В субботу, 9 сентября, Челябинску исполнится уже 287 лет. Я здесь родился и прожил все свои 46. В одном и том же районе – близ Алого поля. И никогда всерьез не думал о том, чтобы куда-то переехать. Челябинск – мой город, и я люблю его.
Челябинск моего детства – это середина 80-х и начало 90-х.
Это зеленый двор с песочницей и детским городком. С избушкой из бревен. И шампиньонами, пробивавшими себе путь наверх каждым летом. Это детский сад рядом (сейчас там отстроенная вокруг него огромная школа для детей с нарушениями зрения), на площадках которого нещадно рубились в футбол, дрались, играли в войнушку с помощью стеклянных медицинских трубочек и ягод рябины, которая росла между площадками.
Попасть в садик было несложно – забор из рабицы был весь в дырках, а когда его латали – ну что такое для советских пацанов перемахнуть через полутораметровое заграждение?
Да один прыжок. Да и не выгоняли нас оттуда особо – дети же.
Трубочки мы, кстати, бегали воровать на «шинковалку» – склад медицинских изделий и оборудования, который располагался там, где сейчас подстанция рядом с зоопарком. Ничего не боялись: ни сторожей, ни собак. А успешный поход считался геройским поступком.
Трубки мы эти «тюнинговали», как умели, чтобы не поцарапать губы и десны, - края обматывали цветной изолентой, приделывали ручки и даже подобие прицелов...
А еще были гаражи за трансформаторной будкой, на которые мы лазили чаще, чем на деревья. И колонка на Володарского, прямо рядом со зданием, где располагалась аптека и райком комсомола. И пока автолюбители пытались там мыть на халяву свои машины, дети набирали воду в брызгалки. Брызгалками служили флаконы из-под чего-то мягкого – шампуня или какого-нибудь средства для мытья (дикий дефицит в те годы). Брали спицу, нагревали на огне, проделывали отверстие в винтовой крышке и потом вставляли туда снятую с шариковой ручки оболочку. Ну и обливали друг друга всем двором….
В райкоме комсомола, кстати, ушлые начальнички устроили один из первых в Челябинске полулегальных видеосалонов.
Ставили на стол президиума в актовом зале телевизор и видеомагнитофон и крутили кассеты. Вечерами показывали сначала мультики (билет 50 копеек), потом сеанс-другой боевиков (1 рубль), ну в 22:00-23:00 – «фильмы для взрослых» – что-то типа «Греческой смоковницы» или «9 с половиной недель».
Мы пацанами часто старались побыть «зайцами», пробираясь в зал (как правило, почти полный, человек 40-50 стабильно) через открытое на летней жаре окно. Нас пытались ловить, иногда успешно…
Был и официальный, государственный видеосалон. Там было два зала и демонстрировались мультики (иногда и раннее японское аниме, кстати) и фильмы. По большей части советские. А еще там сдавали в прокат видеокассеты VHS с фильмами. Потом на его месте возник магазин «Голованов», сейчас там, кажется, какой-то банк…
Помню церковь Александра Невского еще когда там не было ни куполов, ни даже органа. Я там в шахматной секции занимался, совсем маленький.
А Кировка была еще не пешеходной, по ней ездили машины и ходил общественный транспорт. И был любимый кинотеатр «Октябрь», я туда ходил смотреть мультики за 5 копеек за сеанс или фильмы за 10 копеек. Раз десять, наверное. пересмотрел любимый немецко-югославский вестерн «Верная рука – друг индейцев». Позже «Октябрь» снесли, потом на его месте была какая-то яма, а затем построили «Челябинск-сити».
Но если не в «Октябрь», так в «Знамя», или дойти до «Родины» (да, там тоже был кинотеатр, а не зал органной музыки).
Наконец, был «Урал». Еще не торговый комплекс, построенный в 2000-х, кажется, а крупнейший в городе кинотеатр. Там я впервые посмотрел «Звездные войны» – ходили всем классом, почему-то сразу на пятую часть.
А там, где сейчас широким полотном от Торгового центра до Кирова идет улица Братьев Кашириных, был огромный Зеленый рынок. Сначала чисто сельскохозяйственный, а потом и полустихийный вещевой, и во многом – мафиозный. Были там и цыганки, торговавшие на нем популярными у советских школьников жвачками.
«Дональд» – рубль, «Тюрбо» – палтара!» – этот возглас цыганок, трясших блоками заветных жвачек, я, пожалуй, никогда не забуду. И ведь ходили, тратили последние карманные, собирали вкладыши (где-то у меня до сих пор лежит штук 700 от «Турбо»), менялись и торговали ими в школе… При этом велик был риск, что тебя попросту «отоварят» (ограбят) группы хулиганов. Так что иногда для покупок собирались целыми толпами…
А еще был Центральный стадион. Тот, старый, с Северной трибуной с олимпийским факелом и Южной, с деревянными конструкциями. Она-то потом и сгорела, и мы, пацаны, рылись на пожарище в поисках чего-нибудь.
Я, помню, обзавелся алюминиевой гранатой (ей сдавали тесты по нормативам ГТО), а кто-то более удачливый находил и целые «адидасовские» легкоатлетические шиповки.
Чуть дальше – ледовый стадион «Спартак» (сейчас там «Уральская молния»), где я занимался фигурным катанием. А здание, нынче известное как медцентр «Лотос», когда-то было детской спортшколой для конькобежцев.
Парк Гагарина, аттракционы. Железная детская дорога. И станция «Водная» (есть и сейчас), названная так потому, что от нее люди пускались вниз, к Миассу, где рядом с поселком Мельзавод, чуть дальше нынешнего ТРК «Родник», был пляж…
И ларьки с мороженым почти на каждом перекрестке по проспекту Ленина. Молочное – по 10 копеек, сливочное – 15, а пломбир – целых 20. Но самым вкусным было томатное, а еще ягодное – редкость. Особенно в вафельном стаканчике (чаще продавали в бумажных и с деревянными палочками)...
Челябинск тех лет вообще казался мне, ребенку, огромным. Хотя на самом деле был кратно меньше, чем сейчас. «Кирсарай», «Пентагон» – дела далекие, названия легендарные, а перекресток Кашириных и Чичерина – вообще глубокая окраина. А самому сгонять в спортлагерь нашей теннисной школы, что на озере Смолино, и вовсе было большим приключением...
Но прошли 80-е, наступили 90-е, сменилась страна, уклад жизни, и прогуливать уроки в последних классах школы я стал уже в других местах … Возле ткацкой фабрики и на Кировке появились первые торговые ряды, площадь Революции превратили в ярмарку («Никитинские ряды» начали строить ближе к концу 90-х), на Ленина, 71 возник первый частный комиссионный магазин «Новинка» (сейчас там офис местной СПП)…
Внутри кварталов начали появляться странной архитектуры высотки.
По мне так каждый из постсоветских градоначальников, как мог, старался изменить Челябинск. Так, как хотел, видел или мог. В основном, конечно, получалось испортить.
Вячеславу Тарасову надо быть благодарным за пешеходную Кировку и тротуарную плитку на проспекте Ленина, но именно при нем расцвела уродливейшая точечная застройка, превратившая центр города в лоскутное одеяло и кладбище пустырей и недостроев.
Михаил Юревич словно ножом прошелся по городу шрамами «дорожной революции». Сергей Давыдов и особенно Евгений Тефтелев отметились неспособностью ухаживать за улицами, убирать вовремя мусор и снег («тефтелевы кучи» незабываемы). Владимир Елистратов (кто не помнит – был такой как бы мэр у Челябинска) – единственный, кто не успел запомниться ничем. Ну так и руководил он городом хрен да маленько.
Наталья Котова… По мне так судить о результатах ее деятельности стоит, как и по всем предыдущим градоначальникам – после отставки и спустя какое-то время.
Что же до Челябинска – он переживет всех и будет радовать собой своих жителей еще многие века. Красивый, удобный, самый лучший на Земле.
И вот тут, наверное, не будет лишним чуть переписать знаменитый финал из «Покровских ворот» пьесы Леонида Зорина. Как-то так:
«Челябинск. Восьмидесятые годы давно скрылись за поворотом. Отшумели бурные девяностые и двухтысячные, нулевые и десятые проросли, теперь вот двадцатые… Оба мы меняемся. Челябинск растет и развивается, я потихоньку старею. Где вы теперь, друзья и соседи моего детства, бескорыстные подруги юности? Молодость, ты была или не была? Кто ответит, куда ты делась? И только ветер в сквере на Алом поле заметает твои следы...»
Авторство фото: комплект открыток "Челябинск". 18 сюжетов. Фото А. Козловского. А-12907-87 г. Изд. № 10212121. Тираж 390 ООО экз. Цена 1 р. 96 к. Заказ 1309. Типография изд-ва "Коммунар". ©Издательство "Плакат". Москва, 1988 г.