Активистка из Миасса, штурмовавшая мэрию с вилами, — о политике, выборах и приемных детях

Общественница Татьяна Якимова - головная боль для властей Миасса. Активистка дважды конкурировала с главой города Григорием Тонких в конкурсе по выборам мэра, через прокуратуру добилась своего трудоустройства в администрацию и регулярно пишет жалобы на местных чиновников. Она же стала организатором крупнейшей протестной акции за последние годы - митинга против строительства Круглогорского ГОКа. Широко известна Якимова стала после политического перформанса, когда устроила пикет у здания мэрии Миасса с вилами. В июне она выдвинулась на пост губернатора Челябинской области, став первой в регионе женщиной, которая претендовала на этот пост. Правда, Якимова не смогла собрать нужно количество подписей и сошла с гонки. Но зато смогла обратить на себя внимание политической тусовки . - Зачем все это было нужно? Для чего вы выдвигались в губернаторы, понимая, что пройти фильтр невозможно, а нужное количество подписей избирателей не собрать? - Решение было абсолютно спонтанным, и меня к нему подвел врио губернатора Алексей Текслер. Я ждала его визита в Миасс, мы, общественники, написали ему обращение с просьбой принять нас по вопросам экологии и местного самоуправления. Но нам предложили общаться по этим темам с Лихачевым и Шиковым (министр экологии и начальник управления внутренней политики - прим. ред.). Мы, конечно, не гордые, встретились. Но мы не удовлетворены результатом. У нас было требование начать работу по озеру Тургояк, но все сошло на нет. Все, что делается, происходит только по нашей инициативе. Внимание к себе надо отвоевывать митингами. А с Шиковым мы говорили о том, что нас не слышат на местном уровне. У нас идет версус: я и глава. Я пишу жалобы, мэрия отказывает, а прокуратура потом подтверждает мою правоту. У главы города директор МУПа не имеет высшего образования. Месяц прошел, а глава не исполнил протест прокуратуры. Получит штраф, но принципиально идет этим путем. Именно поэтому я и думала, что, если Текслером позиционируется прозрачность и открытость, он должен будет встретиться с людьми. Мы ждали, а он приехал и повстречался с представителями крупных предприятий. Встречи с жителями не было. Необязательно с нами, мог бы встретиться с кем-то другим, но из народа. Когда этого не произошло, я решила выдвигаться. - С чего началась ваша политическая деятельность? - Также внезапно, как и выдвижение в губернаторы. Когда у меня родился третий ребенок, я пришла к главе нашего поселка Тургояк. Говорю: у меня трое детей, мне нужна детская площадка. Он говорит: денег нет. Я: а у меня есть, давайте сделаем. Он напрягся: ну, ты начнешь на выборах себе это приписывать. Я думаю, у меня грудной ребенок, еще два пятилетки, какие мне выборы! Вот эта неудовлетворенность властью на поселковском уровне выводит дальше до главы, до губернатора. Я понимаю, что у людей что-то организовано неправильно. Когда я попадаю в благоустроенный город, у меня нет никаких протестных мыслей, мне здорово. А у нас этого нет. В 2015 году я выдвигалась в депутаты, предлагала убрать территориальщиков (чиновники, отвечающие за определенный район города, - прим. ред.). Все были против - якобы это уши и глаза главы города. Но сейчас мэр сделал то, что я и предлагала, им увеличили нагрузку. Депутатом я не стала, но не вижу ничего особенного в этом статусе. Если есть нарушения, ты можешь и как гражданин об этом заявить. Люди приходят по вечерам и говорят: вот такая проблема, помоги. Хотя я не депутат, я проиграла выборы, но по своему поселку Тургояк я выиграла. И им без разницы - депутат я или нет. - Есть такое мнение, что у чиновников и политиков две целевые аудитории - это бабушки и мамочки с колясками, для которых делается благоустройство и т. п. Вы в одну из этих категорий попадаете, но все же это неправильно, что власть старается только для узкого круга избирателей, а не для всех. Почему так? - Женщина легче поведется на твои обещания, чем взрослый мужчина. В деревнях люди попроще. Когда я выбиралась в депутаты, ездила по территории. К тебе выходят мужики и говорят: мне без разницы, какая ты там принцесса в своем Тургояке, мне надо, чтобы в этой деревне ты положила асфальт. И это он мне, девчонке, говорит. Вот тут и возникает ответственность за слова и обещания. Поэтому выигрывает средних лет бизнесмен, который приедет на машине и скажет: я тут вам . И все женщины штабелями идут и голосуют. Поэтому для меня будущие выборы в Миассе - важная история. В этом году будут довыборы в районе Комарово, в 2020 году будут выборы в городскую думу. Мне интересно, как люди пойдут, какая будет явка. Сейчас все будут сушить, а я ее буду наверное, мочить. Будет кандидат от нашей группы. - О какой группе идет речь? - Наш коллектив общественников. Все мы до этого состояли в разных движениях и группах. Но сейчас поняли, что в этом наша сила: мы разные и методы у нас разные. Валентина Васильевна Комкова может встать перед Степовиком (спикер гордумы), и ей все равно. Я так не могу, но я юридически могу действовать. Аня Сизова - это принципиальный человек, который борется за Тургояк. Вот есть 20 метров от воды, хоть ты детский приют открой, но даже полметра не простит. - Почему вы перестали заниматься благотворительностью, больничными сиротами? - Не вижу своего участия в социальной сфере сейчас. Есть эмоциональное выгорание, плюс у меня нелучшие отношения с властью. Там такой человек не нужен. Но эта тема меня по-прежнему волнует и печалит. У нас в городе 140 тыс. избирателей и 140 деток-сирот. Кажется, что решить проблему очень просто. Но как-то форсировать это, агитировать я не могу, потому что это должно быть вызревшее решение. Я бы хорошо работала в территориальном управлении, это мое. - Почему с каждым годом ситуация вокруг озера Тургояк все хуже? - Здесь все от недоверия людей к власти и бизнесу. Когда чиновники принимают решения в угоду бизнесменам, это неправильно. Не скажу, что я против бизнеса на озере, в том числе и Олега Сиротина. Из всего перечня баз я приезжаю именно к нему. Но мы не купаемся в озере, потому что с водой все плохо. У самих жителей поселка Тургояк такие настроения, все хотят отгородиться. Я опешила, когда на митинг в защиту Тургояка пришел Сиротин. Подумала, вот это ход. Он вышел на сцену и говорит, что у него все хорошо. Но мы же своими глазами видим, что из трубы течет в озеро. Как тут быть, когда черное называют белым? Как после этого доверять бизнесу, который говорит: дайте мне все озеро, я наведу порядок. Это происходит не первый год. Сто процентов надо развивать туристическую зону, но сначала мы приводим город в порядок с точки зрения управления. Тут еще задействовано министерство экологии. И мне не нравится его деятельность. Я готова с ними общаться, что-то обсуждать, но я не доверяю их объективности. Сначала находится чиновник, мэр, министр, которому мы доверяем, а потом разговариваем о решении: хоть национальный парк, хоть оставить так, как есть. Я согласна, что это все непросто. Это памятник природы, но с другой стороны, чтобы выстроить такую инфраструктуру, как у Сиротина, нужно очень много тратить времени и сил. Но нужен маленький нюанс - честность и открытость. Он говорит: я ни в чем не виноват. А параллельно есть иски министерства экологии к Золотому пляжу . Сиротин правильно говорит про частные дома и другие базы, с большинством его слов согласна. Но нет доверия. Суть не в долбежке бизнесмена. А в том, чтобы бизнесмен понимал, что мы не его лично долбим, а выступаем за озеро. - Что не так с Миассом? - Я диплом на пять защитила по теме Проблемы взаимодействия с органами местного самоуправления в Миассе . Все только в этом - проблема во взаимодействии. У нас коалиции собираются и разваливаются. Люди беспринципные, невозможно никак предугадать, кто с кем дружит и против кого. В прошлом году лютые враги, в этом - мирно общаются и мочат третьего, потому что он им что-то не подписал. Это дикая жуть. Мне сказали, что я последняя дура, что верю в то, что люди придут и проголосуют за представителя из народа. Сейчас все единороссы стали представителями народа. Это показательно. В Москве, когда говорят ты единоросс , люди начинают заявления писать об оскорблении. Думаю, в 2020 году они все пойдут самовыдвиженцами, будут народными. А мы будем их - тех, кто состоит в ЕР, фиксировать. Выборы 2020 года для меня отсечка: если мы не победим, я свою политическую деятельность сверну. Будут заниматься благотворительностью. - Не так давно в Миассе появился свой союз промышленников, который объявил, что хочет побороть эту клановость и кулуарность в местной политике. Но и он вам не нравится? - Нет, не нравится. В прошлом году во время конкурса по выборам мэра Миасса я с интересом наблюдала за Анатолием Лобко (был кандидатом от губернатора, ныне возглавляет союз промышленников - прим. ред.). Хотя также думала про Степовика, что он ездит по всему миру, по горам лазает, видит, как устроена жизнь за рубежом. Почему у него не зародится мысль в Миассе также сделать, как за рубежом. Я честно млела от программы Лобко в прошлом году. Но все эти слова: мы будем управлять городом по технологии оупенспейс Не знаю. Прежде, чем поставить на машину крутой движок, надо разобраться с колесами. В реальности все по-другому работает. Я посчитала, на нашего начальника поселка за 20 лет потратили 15 млн рублей. И ничего не сделано. А на эти деньги можно было бы весь Тургояк в асфальт закатать. Но зато он делает им выборы, подписывает акты проделанных работ, это такая важная должность. Сейчас его сняли, и в нашей жизни ничего не поменялось. Дело не в Анатолии (Лобко). Народ сильно напрягся, когда появился этот союз, потому что не верят в эту песню о представителях крупных предприятий, которые пойдут в депутаты. Сотрудник УралАЗа или ГРЦ - зависимый от директора. Это люди, которые просто поднимают руки. Это тупик. Я приветствую, что предприятия участвуют в жизни города, но, когда крупный бизнес будет выставлять в депутаты зависимых людей, это неправильно. Не скажу, что эти предприятия или сотрудники нехорошие или неуважаемые. Но это неправильно. Пусть сейчас увольняются и год пашут общественниками, потом я за них проголосую.