«Мы не рожали в наручниках»: как осуждённые мамы растят детей за решёткой

Сейчас в филиале 58 детей – от новорожденных до четырёхлеток. Матери – в основном из Сибири и Дальнего Востока.

Поступление беременных в колонию – не редкость. Психологи, которые здесь работают, стараются поддержать девушек. Как рассказывают сотрудники, за последние 10 лет «отказников» не было.

При колонии есть больница, здесь ухаживают и наблюдают за беременными до момента родов. При первых схватках увозят в роддом, дают короткое время восстановиться и после – снова за забор. Новорожденного привозят только после обследований и необходимых процедур.

В Доме ребёнка за малышами наблюдают педиатры. Психологи тоже уделяют внимание малюткам – смотрят, как реагируют на внешнюю среду и играют с погремушками – важно понимать, правильно ли ребёнок развивается по возрасту. С мамами часто проводят консультации. Условия в «Доме ребёнка»

Внутри «Дома ребёнка» три группы для детей постарше, в них игровые комнаты с машинками, куклами, спальни. Есть молочная кухня, процедурный кабинет, изолятор, прачечная, кабинет психолога.

Условия, как рассказывают сотрудники, ничем не отличаются от обычного детского сада. Здесь точно так же устраивают развлекательные программы, конкурсы рисунков, проводят утренники и праздники, в которые привлекают мам. Даже в парк развлечений иногда получается свозить – договариваются с владельцем, зачастую пускают бесплатно.

Разница одна: вечером дети не возвращаются домой. Их дом – здесь. Общение с детьми

Обычно заключённым положено видеться с ребёнком только один час, к тем, кто ещё находится на грудном вскармливании, разрешено приходить каждые четыре часа.

Есть и те, кому позволено больше – 12 девушек могут жить со своими детьми. Здесь это называется совместное проживание. Живут, конечно, не в отряде, а в отдельных комнатах. Чтобы попасть в этот список, нужно соответствовать требованиям: не иметь за спиной статей за жестокое обращение, инфекций и психологических заболеваний, отказ от курения, соблюдение гигиены, не быть лишённой родительских прав, иметь медпоказания для индивидуального ухода.

Полина, 19 лет, нянечка и мама

Одна из тех, кто находится на совместном проживании – Полина.

Девушку осудили по 228-й статье. Забеременела ещё на воле. Когда узнала об этом, плоду было уже 16 недель. Приговор выносили на восьмом месяце. Судья учёл это и дал почти на три года меньше запрашиваемого.

«Я думала, что беременность на зоне – это конец. Хотела аборт, но было уже поздно. Заселилась в исправительную колонию и поняла, что здесь не так страшно, как себе представляла», – вспоминает девушка.

Свой день Полина описывает без жалоб, как обычную жизнь на воле: подъём в пять утра, завтракает в столовой, потом возвращается обратно в комнату, чтобы разбудить сына. Умывает, одевает и ведёт в группу. Сама идёт на работу – в соседнюю группу, нянечкой. Вечером забирает малыша, читает ему сказки, собирают вместе его любимые пирамидки до отбоя. Оглядываясь назад, сейчас понимает: «не совершать аборт – было правильным решением, ведь ребёнок не виноват в моих проблемах».

Если можно сказать, Полине повезло: на протяжении всего срока она не расставалась с сыном. Отсидеть осталось 10 месяцев, и она выйдет на волю вместе с ребёнком. Она уже представляет, каким будет ближайшее будущее: первым делом устроится на работу, оформит сына в сад и запишет его на кружки.

Но не у всех так оптимистично. В «Доме ребёнка» дети могут находиться до четырёх лет. Если у мамы срок больше – кроху придётся отдать. Если есть родственники на воле – забирают они. Если нет – опека ищет замещающую семью. Не нашли – детский дом. Валентина, 27 лет, бригадир в прачечной и мама

Большинство мам отдают детей домой сразу после родов. Валентина не стала этого делать, потому что понимала, что срок отсидки немаленький, поэтому хочется, чтобы ребёнок запомнил её.

Валентина забеременела 3 года назад ещё во время следствия по 228-й статье. С сыном придётся расстаться уже через полтора года, а сидеть – ещё пять лет. Опережая вопросы корреспондента, девушка стала благодарить «Дом ребёнка», еле сдерживая слёзы. Мысли о разлуке даются непросто.

«Знаю каждую его шишку, как он развивался, когда зубки первые вылезли. На самом деле, это дорогого стоит», — делится мама.

Девушка рассказывает, как при схватках спокойно дошла до кареты скорой помощи, ещё не подозревая, как будет сильно переживать уже в больнице:

«Мы рожали не в наручниках, нас не пристёгивают. А когда на процедуры возили в больнице, тогда надевали. Ко мне был особый контроль, потому что я местная, из Мариинска. Когда родила, ребёнка почти не видела, его сразу увезли в Кемерово на аппарат ИВЛ».

Через десять дней после родов её отправили в отряд. Сына привезли только через месяц. Всё это время Валентина была на облегчённых условиях: спала на первом ярусе кровати, не поднимала тяжёлое. Не теряя времени, подготовила всё необходимое для оформления на совместное проживание, тогда как раз освободилось одно место.

«Здесь нет здесь ощущения, что я нахожусь в местах лишения свободы. Тут как дома, летом вокруг клумбы, цветы, деревья, чисто всё. Я даже ребёнка после работы, когда забираю, я говорю: «Мирон, пойдём домой». Я уже привыкла, тут и девочки, поддержка, мы здесь как семья» У девушки есть ещё один ребёнок, ему семь лет, сейчас он с бабушкой и Валентина понимает, что общение с ним даётся сложнее и уже нет той крепкой связи – ребёнок отвыкает. Она надеется, что получится сократить срок, чтобы потом как можно скорее вернуться к сыновьям.

Сотрудники в исправительной колонии наблюдают такие судьбы годами. Многие мамы потом рассказывают, как сложилась их дальнейшая жизнь:

«Девушки находят нас в соцсетях, скидывают фото. Мы гордимся нашими воспитанниками. Они многого добиваются».