Восстановлению подлежит
Лазерный 3D-сканер, купеческие страховки позапрошлого века и сапоги-болотники. Все это может пригодиться представителю редкой профессии Беседуем с архитектором-реставратором Ульяной Сироткиной и узнаем, что таит подвал Мучного двора, почему покраснел дом Седова и зачем покупать памятник без крыши, пусть и спроектированный Росси.
Неслучайные случайности
Ульяна Сироткина – архитектор-реставратор компании «Верхневолжская производственная сеть». Она из тех, кто верит в любовь с первого взгляда. По крайней мере, к городу. В Рыбинск она приехала из Костромы, где училась на архитектора.
— Мое знакомство с Рыбинском произошло в августе 2002 года. Первый раз я сюда приехала совершенно случайно, — рассказывает Ульяна. — Путешествовала автостопом, уснула в машине – и оказалась здесь. Попадая в новое место, всегда обращаю внимание на архитектуру. Прогулялась по железнодорожному вокзалу, тогда еще не отреставрированному, по улице Пушкина. Сразу бросились в глаза костел и «Дом художников». Дошла до площади Дерунова, мне понравилось историческое здание авиационного колледжа. В целом у меня сложилось благоприятное впечатление от города. И спустя четыре года, когда меня пригласили в Рыбинск на работу, я понимала, куда еду. Здесь я живу и работаю уже 18 лет.
Первым объектом в Рыбинске для молодого архитектора стала мельница Купца Калашникова. Восстановить его мечтал местный предприниматель Александр Колодочка.
— У Александра Александровича были замечательные идеи, в которые я поверила и вдохновилась ими, — вспоминает Сироткина. — Он обратил внимание на это разрушающееся здание в заброшенном Казанском районе. В нулевые это была всеми забытая территория, не было новостроек, старые строения ветшали на глазах, некоторых сейчас уже нет. А он решил вернуть жизнь в это большое красивое здание, и мне, конечно, захотелось посодействовать исполнению этих планов. В 2006 году мельница выглядела уже довольно крепкой. Собственник провел усиление конструкций, были сделаны новые перекрытия и кровля. Я продолжила работу над ее восстановлением.
Проработав пять лет в частной компании, архитектор решила получить еще одно образование.
— У нас в работе были реставрационные объекты. Я понимала, что знаний для них у меня недостаточно. Свой второй диплом я получала в Москве, в Институте искусства реставрации. С мостика на башню
— Поступив на реставратора, я для себя сразу решила, что не буду делать курсовые работы на отвлеченные темы, — признается архитектор-реставратор. — Мне хотелось, чтобы мои проекты пригодились в жизни. И поэтому я всегда выбирала реальные объекты в Рыбинске, которым можно помочь.
Первым таким сооружением стал для студентки кирпичный мост в Карякинском саду. Тогда и сам сад, и мостик в нем находились в удручающем состоянии.
— Я сделала по мосту эскизный проект и отдала в рыбинский департамент архитектуры. Судя по всему, во время реставрации они им воспользовались, но несколько видоизменили и доработали.
Интересным опытом послужила для реставратора водонапорная башня в усадьбе Михалковых.
— Сейчас она пребывает в аварийном состоянии, но тогда на нее еще можно было попасть, — вспоминает Ульяна. — Мы поднимались наверх на вышке, чтобы сделать обмеры. Стоял декабрь, было ветрено, холодно, но очень интересно. До этого я никогда не имела дело с подобными инженерными сооружениями. Там сохранились лестница, металлический бак, площадка вокруг этого бака в виде балкона. Все это я зафиксировала: до каждой гаечки, до каждого винтика. Восстановить башню не довелось, все эти годы она продолжает разрушаться. Но хотя бы в моих чертежах этот интереснейший объект сохранился, и при необходимости реставраторы смогут ими воспользоваться. Дом Седова: от проекта до объекта
Воплощенный проект — сбывшаяся мечта всякого студента-архитектора. Выходя на диплом с проектом реставрации фасадов дома Седова в Рыбинске, Ульяна Сироткина могла только надеяться, что ее изыскания когда-нибудь пригодятся.
— На тот момент дом был уже расселен, только на первом этаже продолжали работать магазинчики. На обмеры здания я выходила с мужем, потому что в одиночку было жутко. Того гляди, пол под тобой провалится, и вокруг повсюду летали голуби. Однако было отрадно видеть, что внутри сохранились изразцовые печи, декор, даже кое-где фурнитура на окнах и дверях, — вспоминает Ульяна.
При подготовке проекта реставрации разработчик должен представить историческую справку объекта. И здесь дом Седова оказался крепким орешком для молодого исследователя. Архитектор-реставратор должен проверять все факты, каждая дата и событие должны быть подтверждены историческими документами. Здесь нет места легендам и предположениям.
— Здание очень сложное в плане истории строительства, его глобально перестраивали четыре раза, а небольших изменений – почти два десятка, — говорит Ульяна Сироткина. — Изначально это был двухэтажный угловой домик в стиле классицизма, построенный в 1830-е годы, изначально он принадлежал купцу Ивану Крашенинникову. На рубеже веков его приобрел Седов, который в 1914 году надстроил еще один этаж. В разные годы дом расширялся в сторону 21-го дома по Крестовой, потом – по Преображенскому переулку, у здания появлялись пристройки и надстройки. И восстановить эту историю было довольно сложно. Пришлось посидеть в архиве Рыбинска. Впрочем, это оказалось очень увлекательным занятием – ты погружаешься в историю людей, которые там жили. И хорошо, если эти люди были дотошными и предусмотрительными. Добрую службу при подготовке исторических справок реставратору могут сослужить страховые документы купцов.
— Некоторые купцы, страхуя свою недвижимость, проявляли большую щепетильность, переписывали все имущество вплоть до материалов окон и отделки. В нашем деле такая информация очень ценна. Иногда может посчастливиться, и ты обнаружишь чертежи, но такое случается крайне редко. Так, по крупицам, перебирая уйму документов, пытаешься докопаться до истины, — рассказывает Ульяна Сироткина.
Спустя несколько лет, уже будучи дипломированным реставратором, она вновь вернется к дому Седова – и примет участие в деле его восстановления. В этом году здесь завершились фасадные работы, здание покрасили. Рыбинцев удивил яркий терракотовый оттенок. В сети даже разразились битвы мнений на этот счет. Архитектор-реставратор объясняет, почему она приняла такое решение:
— Мы восстанавливаем здание в том виде, в каком оно было при Седове (иначе, ориентируясь на время владения Крашенинниковым, пришлось бы снести целый этаж). Изучая архивные фотографии, мы пришли к выводу, что после проведенных А.А. Седовым строительных работ здание окрасить не успели до 1917 года, и цветовое решение постройки приобрели, вероятно, уже после муниципализации. Я составляла таблицу колористического исследования красочных слоев наружных стен, раскрывала цвета, в которые был окрашен дом в разные периоды. И именно этот терракотовый цвет был первоначальным (по результатам зондажей) после работ, проведенных Седовым. Мы ответственно подошли к задаче максимально точно попасть в исторический оттенок. Девять раз заказывали колеровку, пока результат нас не удовлетворил. Тайна подземелья
Значимый объект в профессиональной судьбе Сироткиной – Мучной гостиный двор. Проект реставрации части здания, которая не попала в предыдущий проект, выполняли «ВПС». Четыре секции планируют восстанавливать для Рыбинского музея-заповедника.
— Мы долго не могли найти вход в подвал, который, как я была уверена, там имелся. Помещение темное и захламленное, все было завалено старыми коробками с конфетами и мебелью. Наверное, мы бы еще долго искали, если бы подсказку не дал охранник Мытного рынка. Ворота открывались в полу, туда по пандусу спускали грузы для хранения. Мы вскрыли полы – и наконец нашли двустворчатый люк. Подвал был наполнен водой, так что обмеры делали в болотных сапогах, держась друг за дружку, чтобы не упасть. Стены были покрыты плесенью, состояние у перекрытий удручающее. Нам предстоит все это восстановить, решить проблему с водой, чтобы здание не разрушалось и могло эксплуатироваться музеем.
По словам архитектора-реставратора, это распространенная «болезнь» исторических зданий в центре Рыбинска – из-за высоких грунтовых вод они затронуты биопоражениями. Но современные методы позволяют с этим бороться.
— Из интересных открытий – на первом этаже гостиного двора сохранились исторические чугунные колонны: массивные, с крупными креплениями. Я таких никогда раньше не встречала. Они поддерживают перекрытие, — рассказывает специалист. — Раньше здесь были торговые ячейки, принадлежавшие разным собственникам. Этими несколькими ячейками владела одна семья, и они заменили стены на колонны, чтобы получить один большой, просторный павильон. И мы их сохраним. Кроме того, в проект мы заложили возвращение первоначальной кирпичной кладки стены и окон со стороны рынка, а также свода в проездной арке – сейчас он перекрыт железобетонными плитами. Работы предстоит много. Реинкарнация памятника Не всегда реставрация – это усиление вековых конструкций и вычинка исторического кирпича. Иногда это возведение дома с нуля. Но по образу и подобию своего предшественника, так называемое компенсационное строительство.
— Я против того, чтобы сносили исторические здания, даже те, что еще не успели внести в реестр объектов культурного наследия, — делится мнением Сироткина. — Старая застройка несет в себе информацию из прошлого, исторический город сохраняет свою душу в этих постройках. Современная копия не будет построена так же, как сто или двести лет назад: другие материалы, другие технологии. Но если объект уже утрачен, я приветствую его возвращение. Удачные примеры в Рыбинске – Дом художников и деревянное кафе на Бульварной. Хотя и к компенсационному строительству нужно подходить вдумчиво, изучать архитектурную среду, анализировать каждый конкретный случай, стоит ли вообще этот объект воссоздавать.
Дом, который возвратить Рыбинску стоит, по мнению архитектора-реставратора, это гостиница на углу Малой Казанской и Волжской набережной.
— Проектировать этот объект начала ярославская фирма, я его дорабатывала. Восстанавливала облик дома по фотографиям, потому что больше не сохранилось ничего: ни обмеров, ни чертежей. При проектировании пользовалась старым учебником 1937 г. «Теория классических архитектурных форм» Михаловского. По проекту прежний собственник выполнил подземный цикл работ, подвальный этаж и на этом остановился. Я очень жалела, что здание не закончено. Но сейчас им занялась ВПС, и я вновь вернулась к работе над ним.
Здание сохранит свой функционал: это будет гостиница в пять этажей, из которых один подземный, один мансардный.
— Мы будем возвращать дом практически в той же форме, каким он был изначально. Конфигурация его незначительно поменяется лишь со стороны двора, — уточняет автор проекта. «Я памятник себе купил…»
Как правило, над реставратором довлеет воля заказчика, его требования к проекту, функционалу памятника. Однако Ульяна Сироткина знает вариант, как получить карт-бланш. Сейчас у нее в работе усадьба Иконниковых. Вернее, то, что от нее осталось: одноэтажный кирпичный флигель и кирпичная же конюшня на Большой Казанской: 19а и 19б.
— Эти здания мы с мужем купили с целью реставрации, — говорит архитектор-реставратор. — У них нет крыши, они долго разрушались, хотя строениями начинали заниматься в нулевых: были усилены фундаменты, но потом работы прекратились. Это памятники регионального значения. Вероятно, поэтому никто не решался их приобрести: работы много, и работы непростой.
Трудности энтузиастов не пугают. Они вдохновились историями неравнодушных людей, возвращающих старинные дома к жизни, и решили (точнее сказать – решились) попытаться пройти этот путь.
— Перед покупкой мы долго думали, знакомились с опытом восстановления исторических зданий в других городах России. Нередко собственникам помогают волонтеры, ценители наследия, — говорит Ульяна.
Вдохновляет и история усадьбы. Удалось установить, что фасад флигеля выполнен по проекту Карла Росси. Он создавал его для Твери в 1811 году, а воспользовался чертежами купец в Рыбинске. Флигель был оштукатурен, скорее всего, желтого цвета, с пятью прямоугольными окнами, три из них – с арочной нишей.
— Хороших дореволюционных фотографий объектов обнаружить не удалось. Тем не менее, на одной сохранившейся фотографии видно, что у флигеля был аттик и деревянные ворота на столбах (все это мы планируем воссоздать), — говорит хозяйка памятника.
Рабочий процесс начался. Собственники получили задание на проектирование. Выполнили 3D-сканирование объекта, воспользовавшись современными технологиями. В течение пяти часов специалист с помощью лазерного 3D-сканера проводил съемку. Он фиксирует объект как облако точек, а затем в специальной программе по нему создаются обмерочные чертежи здания. Чтобы выполнить эту работу привычными методами, потребовалось бы несколько недель, и результат был бы не такой качественный.
— Надеемся, что нам удастся сделать задуманное: остановить разрушение строений, зафиксировать основу для реставрации, — говорит Ульяна Сироткина. — Программа максимум – спасти и вернуть Рыбинску два интересные исторические здания усадьбы Иконниковых.