Новгородские исторические записки от Виктора Смирнова. Записка четвертая: «Плен, любовь и харакири»
Мы продолжаем серию публикаций на тему истории Великого Новгорода и Новгородской земли авторства историка и писателя Виктора Смирнова.
Материалы публикуются с разрешения автора.
Плен, любовь и харакири
Вскоре после начала русско-японской войны в старинное новгородское село Медведь стали прибывать сотни японских военнопленных. Возникает естественный вопрос: зачем понадобилось везти японцев через весь Россию по страшно перегруженной Транссибирской магистрали? Вероятно, демонстрацией плененных врагов власти хотели успокоить русское общество, потрясенное неудачами начала войны. Отчасти этой цели удалось добиться, в село Медведь устремились падкие до сенсаций журналисты, в числе которых был и писатель Максим Горький.
Второй вопрос: почему для лагеря военнопленных выбрали именно это место? Дело в том, что здесь находились пустующие казармы, некогда построенные по приказу Аракчеева для военных поселений. В качестве лагеря для военнопленных эти казармы уже использовались во время русско-турецкой войны, когда здесь разместили пленных турок.
Между тем пленные продолжали поступать, и вскоре их количество составило по разным данным от двух до трех тысяч солдат и офицеров. Среди них были несколько англичан, корейцы и китайцы, воевавшие на стороне Японии. Вопросами их размещения, питания военнопленных лично занимался военный министр. Им выдали специально разработанную для них форму. Для непривычных к черному хлебу японцев специально пекли белые булки, перловую крупу заменили рисом. Офицерам выдавали пиво и виски. Один японский офицер даже жил с женой, которая к нему приехала из Японии. Пленные свободно перемещались по селу и даже посещали трактир, правда, никто не видел их пьяными. Пленные катались по селу на велосипедах, играли в бейсбол, напоминающий русскую лапту.
Проявляя гуманность, российские власти тем самым проявляли заботу о собственных военнопленных, количество которых в японском плену составляло более ста тысяч человек. И хотя взаимные претензии все же имели место, однако в целом участь пленных той и другой стороны была несравненно более человечной, чем в годы Первой и тем более Второй мировой войн.
Между жителями села и пленными установились вполне доброжелательные отношения. Солдаты и матросы мастерили и продавали местным всяческие поделки: кукол, веера, искусно сделанные модели кораблей, украшения из конского волоса. Образчики этих поделок можно видеть в местном краеведческом музее.
Из обычных березовых дров японские умельцы смастерили традиционные музыкальные инструменты, на которых играли на импровизированных концертах. Известные своей любовью к детям, оторванные от своих семей японцы дарили эту любовь русской детворе. Мастерили диковинных воздушных змеев, дарили игрушки, делились белыми булками, которые считались в деревнях настоящим деликатесом.
Не обошлось и без романтических увлечений. Шестнадцатилетняя гимназистка Надя Карпова и офицер Масакадзу Хигаки полюбили друг друга. После того как лейтенант вернулся на родину, Надя, ставшая сельской учительницей, несколько лет переписывалась с ним, но увидеться им больше так и не удалось. Еще одна романтическая история произошла между некой дамой из Костромы и пленным английским офицером. Вспыхнувшему чувству не помешало и то, что дама не говорила на английском языке, а ее кавалер не понимал по-русски. Она последовала за своим возлюбленным, и ради встреч с ним переехала жить в Новгород. Администрация лагеря прониклась сочувствием к разделенным влюбленным и время от времени разрешала им встречаться в полковой канцелярии. Чем закончился это роман неизвестно, но сама по себе эта история могла бы стать сюжетом для романа или телевизионного сериала.
В декабре 1905 года после подписания Портсмутского мира, японские военнопленные покинули лагерь и отправились на родину. Путь домой растянулся на долгие месяцы. Вернулись не все. 23 японца остались лежать в новгородской земле. Двадцать человек умерли от болезней и ран. Три самурая не смогли вынести позора плена и тоски по родине и совершили сеппуку -- ритуальное самоубийство, когда самоубийца вспарывает себе ножом живот, в его друг отрубает ему мечом голову.
Обряд похорон производился по японским обычаям. Бывший буддийский бонза из пленных читал покойному прощальную сутру. В церемонии участвовали русские офицеры с почетным караулом, который дал прощальный салют.
В 1908 году японцы увезли останки своих соотечественников на родину. На месте захоронения остались гранитные камни с иероглифами. Надпись на одном из камней гласит:" Наоми Камура, самурай из рода Тасака. Сражен не людьми, а морозом". Это юный самурай заблудился в снегах, отморозил себе ноги и умер в плену от гангрены.
В шестидесятых годах прошлого века из этих могильных камней жители села Медведь соорудили скромный мемориал. И теперь власти Японии уведомляют своих подданных, собирающихся приехать в наш регион, о желательности посещения этого места, чтобы отдать дань памяти своим соотечественникам. И это достойно уважения.