Информационные технологии гибридных войн
Сегодня тема гибридной войны – это тема, набившая оскомину у профессионалов и ставшая предметом спекуляций псевдоаналитиков. Само понятие превратилось в ярлык с явно отрицательной коннотацией, размытой сущностью и многообразием трактовок. Такая неопределенность является политической находкой для центров силы, позволяющей им своевольно относить любые действия оппонентов к классу «гибридных», квалифицировать их как заведомо неприемлемые, требовать международной реакции и оправдывать собственную агрессию.
Гибридная война, как синтез тактик военного и невоенного воздействия, является объективной реальностью. Замена крупномасштабных вооруженных столкновений на согласованное применение военных, политических, экономических, информационных и иных средств обусловлена, во-первых, силой международного права, позволяющей даже слабым государствам в случае военной агрессии против них быть услы¬шанными и защищенными, и одновременно его слабостью, запрещающей только классические методы нападения; во-вторых, доминированием в мировых элитах так называемого «рационального экономического мышления», не предполагающего полного разрушения высокодоходных кластеров экономики и массовой гибели людей; в-третьих, кардинальным повышением роли информатизации, которая многократно усиливает возможность воздействия на широкие массы населения и позволяет трансформировать военно-политические конфликты в общественно-политическую и социальную плоскость.
Очевидно, что употребление понятия «война» по отношению к данному феномену весьма условно. Однако, помимо эмоциональной окраски, милитаризация понятия показывает исключительный деструктивный потенциал данной политической технологии. Сегодня позитивное политическое мышление уже преодолело период бессознательного страха перед гибридными войнами. Пришло время предметной идентификации самой угрозы, определения источников ее возникновения и выработки мер противодействия. Понятие гибридной войны используется с 2001 г., когда в англоязычной научной литературе появляется первое упоминание об этом типе войны. С середины первого десятилетия текущего века термин «гибридная война» постоянно употребляется в работах таких англоязычных авторов, как Фрэнк Хоффман, Дэвид Килкаллен, Билл Немет, Джон Маккуэн, Натан Фрейер, Прашант Парамесваран. Гибридная война понимается данными авторами как сочетание регулярных и иррегулярных форм ведения боевых действий. Под иррегулярными боевыми действиями в данном случае понимаются операции, осуществляемые террористическими организациями. Таким образом, акторами гибридной войны признаются как государственные, так и негосударственные структуры.
По нашему мнению, гибридная война представляет собой исключительно геополитическое явление, в своем полном объеме не определяемое в иных исследовательских парадигмах. Гибридная война – это совокупность действий, направленных на разрушение всех основных геополитических пространств общества-соперника, то есть на его абсолютное сокрушение. При этом агрессия во всех основных типах геополитических пространств осуществляется одновременно. Основными геополитическими пространствами автор данной статьи полагает следующие: географическое, экономическое, информационно-идеологическое и информационно-кибернетическое. В каждом типе геополитического пространства способы ведения гибридной войны различаются в соответствии с природой данного типа пространства.
Основные способы ведения гибридной войны в географическом пространстве: 1. локальные «традиционные» войны в ресурсных регионах страны–объекта агрессии, вовлечение данной страны в серию «конфликтов малой интенсивности» по периметру ее границ; 2. «цветные революции» , то есть государственные перевороты в стране–объекте агрессии и в государствах, являющихся ее геополитическими союзниками; 3. поощрение сепаратизма в стране–объекте агрессии. Все перечисленные технологии применяются к современной России. В конце 90-х – начале 2000-х гг. страны Запада и их союзники, страны Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Иордания, ОАЭ), спонсировали террористическую войну (термин С. Иванова, тогдашнего министра обороны РФ) на российском Северном Кавказе в финансовом отношении, поставляли в регион наемников, военных советников, современное вооружение. Террористическая война была составной частью сепаратизма так называемой Республики Ичкерия, образованной на большей части Чеченской Республики в составе России, а также определенных сил в Республиках Ингушетия, Кабардино-Балкария, Дагестан (проект «Лакской республики»). Попытки осуществить «ромашковую революцию» в Российской Федерации наблюдались в 2003–2008 гг., а также в 2012 г. («белоленточное движение»).
«Цветные революции» прошли по Сербии, Украине (дважды), Грузии, Киргизии. Характерно, что большинство тактических приемов гибридных войн представляет собой взаимосвязанное информационное воздействие, например: • политическое давление в международных отношениях, активная информационная, финансовая и организационная поддержка оппозиции, националистов, сепаратистов, содействие формированию альтернатив¬ных лидеров и органов «самоуправления»; • целенаправленное массированное информационно-психологическое воздействие на все слои населения, соорганизация больших масс людей, деморализация национальных элит, дискредитация действующей власти; • выведение из строя объектов информационно-коммуникационной инфраструктуры; • устрашение общественного мнения демонстрацией военной силы непосредственно у границ государства. Так, в результате целенаправленного информационного воздействия в рамках операции «Союзная сила» в 1999 г. американцам и их союзникам удалось создать иллюзорную среду вокруг войны в Югославии, демонизировать власти страны, а также добиться дезорганизации систем управления войсками и оружием посредством воздействия на радиосвязь, радиотелеуправление, оптико-электронную технику. Для морального оправдания военной операции в Ираке в 2003 г. был использован ставший «притчей во языцех» дезинформационный прием заявлений о разработке в стране химического оружия. В ходе так называемой «арабской весны» был применен синтез новейших информационных технологий. Социальные медиа позволяли протестующим оперативно координировать свои действия, фор-мировать общественное мнение внутри страны и влиять на оценки международного сообщества.
СМИ – оперативный и масштабный средство воздействия на человеческую аудиторию. Причем информация, возвышающийся ими при грамотной, профессиональной ее подачи, воспринимается не только на уровне сознания, но и на более тонком, глубинном, психологическом подсознательном уровнях, гарантирует полное ее усвоение и длительное действие на мировосприятие и поступки человека. Эта способность СМИ быть эффективным средством формирования общественного климата давно замечена и используется людьми и структурами, которые пытаются решать проблемы достижения своих политических, экономических, национальных, религиозных, социальных и других целей косвенным путем – влиять таким образом на группы и слои граждан. Причем полярность этого влияния зависит от тех задач и методов их достижения, которые стоят перед ними, и соответственно эта полярность может быть положительной или отрицательной. Не случайно отечественные и зарубежные специалисты, обращая внимание на необходимость мобилизации общественно-политического потенциала страны на противостояние и противодействие угрозам терроризма, важное значение придают использованию именно возможностей СМИ. Эта проблема также неоднократно анализировалась специализированными органами ООН, включая Контртеррористический комитет при Совете Безопасности и конгрессы по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, ЮНЕСКО, Совет Европы и другие международные и региональные организации.
С рядом инициатив в этом плане что после трагических событий в сентябре 2001г. В Нью-Йорке и Вашингтоне выступила и Союз журналистов Украины. Некоторые из этих материалов размещены на странице «Журналисты против терроризма» и на сайте Института развития прессы. Об исключительной роли Интернета свидетельствует название массовых протестов: Twitter-революция, или Facebook-революция. В Ливии и Сирии основную роль в эскалации событий сыграли электронные СМИ, распространившие массу фейковых сюжетов о внутриполитической ситуации и протестной активности. Сегодня информационный фактор в гибридной войне представляет собой основное ударное средство воздействия. Примеры использования свидетельствует о его исключительной эффективности, способности парализовать или переформатировать общественное сознание, а также о соизмеримом с оружием массового уничтожения деструктивном информационном потенциале, позволяющем разрушать целые государства, устои социума. Осознание государством новых вызовов и угроз национальной безопасности предполагает адекватную защитную реакцию и служит залогом ее своевременности и успеха. Полагаем, что внутриполитическая обстановка, уровень доверия к государственной власти и достижения области информатизации государств – участников СНГ позволяют выстроить эффективные системы безопасности и от всякого вида гибридных угроз. В ходе стратегических, межведомственных и иных учений и тренировок регулярно отрабатываются практические приемы противодействия современным внешним вызовам и угрозам. При построении системы безопасности от гибридных угроз считаем важным понимать, что информационное воздействие в гибридной войне сущностно отличается от любой политической, даже конфликтной, риторики, и тем более от естествен-ного для человечества информационного обмена. Это та информационно-психологическая технология, которая в силу синтетической природы обладает хотя и скрытыми, но поддающимися идентификации признаками.
Она скоординирована по времени, цели и объекту воздействия, распределена по каналам доведения информации. Скорость распространения, охват аудитории и жизненный цикл такого информационного явления в силу модерации заметно выделяет его в естественном информационном потоке. Более того, достижение целей деструктивного информационного воздействия предполагает использование агрессором пока весьма скудного технологического инструментария. Помимо традиционных ангажированных СМИ это лидеры мнений (блогеры), распространяющие информацию роботы (бот-сети) и внедренные в сетевое сообщество наемники (тролли). При наличии необходимых технологий все субъекты и их деятельность успешно идентифицируются. Подобная информационная технология является неотъемлемой частью любого «гибридного» замысла и маркером начала его реализации. Если анализ состояния информационного пространства обнаруживает признаки целенаправленного воздействия, то это должно восприниматься как серьезный сигнал о появлении более масштабных проблем в информационной и иных сферах. Таким образом, действенной мерой противостояния деструктивному информационному воздействию и гибридной угрозе в целом является мониторинг информационного пространства в целях раннего обнаружения скоординированной информационной атаки и предупреждения ее деструктивного воздействия на общественное сознание.
Очевидно, что информационное воздействие в первую очередь направлено на бреши в самоидентификации человека, пробелы общественного сознания, конфликты идей и отношений. В целях воспрепятствования данному влиянию необходимо повышать идеологическую резистентность граждан и общества, в том числе наполнять пустоты исторической памяти, повышать конфессиональную культуру и веротерпимость, развивать национальное самосознание. Государству необходимо расширять и преумножать каналы взаимодействия с обществом, повышать качество контента средств массовой информации. Для снижения эффективности деструктивного информационного воздействия необходимо развивать в обществе критическое отношение к непроверенной информации, разного рода фейкам и сенсациям.
Пример подобного иммунитета наглядно демонстрирует повышающаяся устойчивость потребителей к навязчивой рекламе товаров и услуг. На уровне регионального взаимодействия целесообразно продолжить развитие системы международной информационной безопасности. В том числе: • завершить процедуры принятия проекта Стратегии обеспечения информационной безопасности государств – участников СНГ; • обеспечить практическое наполнение и реализацию положений Соглашения о сотрудничестве государств – участников СНГ в области обеспечения информационной безопасности; • стремиться к унификации понимания угроз информационной безопасности и сближению законодательства, регулирующего информационные отношения; • определить наиболее уязвимые объекты информационной и иной инфраструктуры, требующие принятия дополнительных совместных мер защиты.
Также целесообразно обеспечить обмен информацией о выявленных информационных угрозах по аналогии с системой реагирования на компьютерные инциденты. 1. Современное международное право предусматривает правила войны и защиты мирного (гражданского) населения с целью максимально возможной гуманизации применяемых методов и средств. 2. В международном праве действует принцип, согласно которому «право сторон в вооруженном конфликте выбирать методы и средства ведения войны не является неограниченным» (преамбула Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, 1981 г.). 3. В 2015 г. в итоговой декларации военного комитета НАТО «гибридными операциями» названы согласованные по целям, задачам, месту и времени мероприятия и акции, направленные на оказание требуемого воздействия на страну, осуществляемые без прямого и явного использования силовых структур государства-агрессора. Термин «гибридные угрозы» появился в официальной терминологии Евросоюза как совокупность мер принуждения, действий по подрыву стабильности и конституционного строя, методов традиционного и нетрадиционного воздействия (в том числе дипломатических, военных, экономических, технологиче¬ских, информационных), которые могут быть использованы под общей координа-цией государства либо негосударственного образования без официального объявл¬- ния войны.
Литература: 1. «Гибридные войны» в хаотизирующемся мире XXI века / под ред. П. А. Цыганкова. М., 2015. 2. Манойло А. В. Роль цветных революций в демонтаже современных политических режимов // Национальная безопасность. 2014. – № 3. – С. 406–414. 3. Толковый словарь Ожегова. Гибрид [Электронный ресурс]. URL: http:// slovarozhegova.ru/word.php?wordid=5120 (дата обращения: 11.04.2019)
Кандауров Богдан Игоревич