О мифах в нашей жизни
В XXI веке мифы трансформировались — теперь их можно встретить практически в каждой сфере, а из-за интернета они максимально быстро распространяются, но далеко не все из них безобидны. Разговариваем о них со старшим научным сотрудником южноуральского госуниверситета Гаязом Самигуловым и председателем Челябинской коллегии адвокатов Андреем Коршуновым.
Г.С.: Когда, Владимир Васильевич, говорят, что нет истории, а есть дисциплины, обслуживающие правящие классы, или элиты, как сейчас принято говорить, то в какой-то степени — это правда, потому что такая прослойка среди историков всегда имеется. И учебники по истории писали и пишут именно они, потому что они в ряде стран четко мотивированы и определены вполне определенной ситуацией.
В.Ф.: Историю всегда пишут победители, и горе побежденным. Жду от вас примеры сказанного…
Г.С.: Давайте возьмем одну из достаточно знаковых историй для Челябинской области, для ее горнозаводской зоны. Там, где город Кыштым, город Касли…
В.Ф.: Гаяз Хамитович, Кыштым — действительно уникальный городок. Вся его история окружена множеством самых ужасных ассоциаций. При царе здесь случились кыштымские волнения — первое в России восстание рабочих, породившее вскоре «Кыштымского зверя». Во времена СССР произошла кыштымская катастрофа — этакий прототип Чернобыля на заре атомного века, породившая в постсоветские годы «Кыштымского карлика».
Когда сплетни стареют,
они становятся мифами
Г.С.: Касли были построены Яковом Коробковым, а Кыштым — Никитой Демидовым… И постепенно наступило царство Демидовых… А в конце концов каслинский и кыштымские заводы перешли ко Льву Расторгуеву, и после смерти оного к его дочерям. И тут как раз на сцене и появляется тесть одной из дочерей — Григорий Зотов, который нам известен из литературы, как «Кыштымский зверь». И в Кыштыме до сих пор ходят слухи, основной упор которых делается не на Демидовых, не на том, как они что-то там строили, а в основном на мрачной фигуре Зотова…
Потому что он — выпуклая такая, зловещая фигура, человек, который якобы пытал людей в темном подвале, а в пруду якобы топили трупы; который якобы ходил пьяный по заводу и стрелял в тех рабочих, которые ему не нравились. Такие вот живые подробности — изувера редкостного и скота… И за этим всем — фигура зла в чистом виде… И получается такая очень своеобразная ситуация, что за этой фигурой зла неизвестно практически ничего из того, что же в реальности делалось на кыштымском заводе в тот период.
Скажем, никто не может сказать, что кыштымские заводы, как и каслинский, в то время были полностью перестроены. Был построен в Кыштыме «белый дом», одна из наших гордостей… Госпиталь в Кыштыме построен, перестроен госпиталь в Каслях… И это всё было сделано в так называемый период Зотова либо было завершено сразу после его смерти… Под его руководством это всё делалось, дочери Расторгуева никакого опыта руководства заводами не имели, да и их мужья тоже.
И фактически все функции управления перешли к Григорию Зотову. Он же еще, будучи крепостным, управлял верхисетским заводом. Его модернизировал полностью в свое время, получил за это золотую медаль за внедрение новаторского предложения и потом был отпущен на свободу.
В.Ф.: Так он хороший или плохой был, этот Григорий Зотов?
Г.С.: Хороший или плохой — здесь несколько неуместно так будет оценивать, Владимир Васильевич… Потому что для кого-то он хороший, а для кого-то плохой.
Может быть, он был хороший с точки зрения государства и плохой для своей семьи. Правильнее говорить, насколько оправданы те самые описания, которые сейчас всё еще широко транслируются… Не сейчас даже, а начиная с XXI века по большому счету, ведь повесть «Кыштымский зверь» появилась еще до революции. А в итоге получается, что никаких подтверждений тем ужасам, которые в ней описываются, мы не имеем. Архивные документы при всей возможности их фальсификации ничего не показали…
Когда миф сталкивается с мифом
В.Ф.: Гаяз Хамитович, это современники писали о том, что он плохой?
Г.С.: Писали не столько современники, сколько уже последующие поколения…Скажем, в частности, автор повести «Кыштымский зверь» выпукло описывал ситуацию — это первое. Второе, «Приваловские миллионы», где тоже в качестве образца — семья владельцев кыштымских заводов, и очень выпукло описаны пьянки этих старообрядцев… А на самом-то деле вся эта ситуация, как ни парадоксально, упирается в нормальную идеологическую борьбу. Ведь такая борьба между официальной церковью и старообрядчеством не останавливалась. Тут дело в том, что Расторгуев, Зотов, дочери Расторгуева — они были старообрядцами, стали владельцами большого куска промышленной горнозаводской зоны… А плюс к этому еще приступили и к добыче золота. А в 1925 году, как мы хорошо знаем…
В.Ф.: Далеко не все знают…
Г.С.: Тем не менее отмечу, что в 1825 году царем Российской империи становится Николай Павлович, который резко негативно относился к старообрядчеству.
А ведь еще Лев Расторгуев сделал особую ставку на старообрядцев — не только в силу своей личной причастности к раскольникам. Да, приобретя заводы, он сначала выстроил часовню на каслинском заводе, а затем, в 1811 году, «профинансировал» старообрядческий монастырь на Сунгуле, который за четверть века стал одним из крупнейших центров на Урале…
А тут еще уже при наследниках Расторгуева построили старообрядческую церковь в Кыштыме…
В.Ф.: Кыштымские заводы были действительно одним из центров раскола на Урале. Когда министр внутренних дел доложил Николаю I о значительном участии Зотова в общине старообрядцев, император приказал: «Лишив медалей и доброго имени, сослать на жительство в Кексгольм». У нас действительно историю страны изучают по художественным фильмам и художественным книжкам…
Мне довелось достаточно долго работать со староверами. И я много писал тогда о конфронтации с официальной церковью: «Из донесения оренбургского губернатора, сенатора князя Абрама Путятина Исетскому воеводе Федору Хрущеву следует, что заложенная в 1748 г. в крепости Челябе каменная церковь «за неудачею к работе людей» даже в 1764 г., и через 16 лет, не была построена, и причина тому называлась известная: «понеже тамошние казаки находятся уклоненными в раскол, то статься может, что они к строению той церкви не усердствуют».
И в каждом мифе есть зерно истины
В.Ф.: Андрей Геннадьевич, вопрос к вам, насколько мифологизация проникла в такую действительно точную науку как юриспруденция?
А.К.: Да, скажу, Владимир Васильевич, что есть определенная мифологизация, и в действительно точном учении о государстве и праве… Начиная с так называемых естественных прав, например, о равенстве всех перед судом и прочая, и прочая…
В.Ф.: Поясните…
А.К.: — Естественные права — это права, которые не зависят от законов или обычаев какой-либо конкретной культуры или правительства и поэтому являются универсальными, фундаментальными и неотъемлемыми.
В классическом понимании — это право человека на жизнь, на свободу, на имущество. Но обычно в рамках естественного права рассматривают также и такие ценности, как справедливость, равенство, достоинство, неприкосновенность.
И согласно концепции естественного права человек обладает этими правами от рождения, и они не могут быть ограничены государством с помощью позитивного права. То есть, всё это декларируется, но в определенном смысле ряд специалистов считает, что тут происходит именно мифологизация.
А в действительности есть некоторые конкретные случаи, когда мы этого всего не видим на практике. Но надо понимать, что есть сфера сущего и есть сфера должного. То есть как раз то, что декларируется в виде таких вот прав… Понятно, что как раз сфера должного, а это всегда сфера идеальная, в определенной мере мифологизирована, потому что она создана сознанием человека.
В.Ф.: Это вы сейчас, Андрей Геннадьевич, говорите о наболевшей уже справедливости?
А.К.: Да, и про справедливость, в том числе, Владимир Васильевич…
Справедливость — это как раз один из таких основных мифов: о справедливости права, справедливости правосудия. Ведь есть у нас еще и такое древнее изречение, что право — это искусство добра и справедливости. Но как говорил один мудрый профессор, если бы это было действительно так, то не надо было бы это на всех углах повторять, и это высказывание запоминать молодым юристам. Поэтому не всегда видимо справедливость ставится во главу угла в праве.
В.Ф.: Ну и справедливость у нас у каждого своя…
А.К.: Именно так. Как говорили совсем недавно ученые, справедливость — понятие классовое. И если мы начнем смотреть внимательно, то у каждой группы людей, и даже у каждого индивида — своя справедливость… И если попытаться все эти справедливости наложить на правовые конструкции, то можно получить совершенно разные результаты. А задача права, в идеале, конечно, и это тоже может быть миф, при равных прочих исходных давать практически всегда один и тот же результат. Это я о предсказуемости правоприменения. С точки зрения биологии, для социализируемых видов животных, к которым относится и человек, важно иметь возможность предсказывать поведение окружающих.