Премьера клипа «Космические силы» группы «Мумий Тролль»

Ɔ. Как вам пришла в голову такая идея клипа? Почему для съемок выбрали именно город Карабаш? 

Иван Соснин: Вместе с Ильей Лагутенко мы хотели показать, что может произойти с нашей планетой: она превратится в место, от которого останутся только выжженная земля и пески. Тогда мы остановились на идее с инопланетным туристом, который приезжает на Землю в турпоездку, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Но вместо этого он приземляется на поверхность, где вредные производства заставили работать всю планету на себя. И люди, которые живут в нашем фантастическом мире, работают на этих вредных производствах. 

Наша продакшн-компания Red Pepper Film базируется в Екатеринбурге, откуда удобно улететь и на запад, и на восток, и на юг, и на север. И мы с командой уже неоднократно ездили в Карабаш. Во времена Советского Союза там работал металлургический завод (Карабашский медеплавильный комбинат. — Прим. ред.), из-за которого были уничтожены вся местная почва, растительность. Мы подумали, что было бы круто снять фильм в месте, которое максимально соответствует нашей идее. Сейчас в Карабаше уже налажено другое производство, там поставили фильтры, потихоньку чистят эту землю, но базовые вещи, которые нам нужны для картинки, остались, среди них — огромные отвалы различных медеплавильных производств. 

Ɔ. Вы относите себя к движению eco-friendly?

Юрий Колокольников: Чистить зубы, выключив воду, — достаточно eco-friendly? Если да, то eco-friendly. 

Соснин: Я не позиционирую себя как eco-friendly. Но если говорить про какие-то привычки, то я в основном передвигаюсь по городу на самокате, стараюсь выбрасывать пластиковые бутылки в отдельный контейнер. Если считать, что это забота об окружающей среде, то маленькими шагами я иду в эту сторону. 

Ɔ. Если все будут идти в сторону зеленого развития такими маленькими шагами, есть шанс, что мир превратится в подобие Карабаша? 

Соснин: У нас в стране все-таки есть умные люди, которые способны противостоять изменениям, и я думаю, что они не позволят перейти грань. 

Колокольников: Мне кажется, что люди-то нагадить могут. Как у спаниеля нет кода насыщения, так и людей нет кода, который их останавливает. Но природа гораздо умнее, чем какой-то человечек. Ей даже не рукой нужно взмахнуть, ей достаточно дунуть, и эти токсины исчезнут — наконец все начнет цвести, динозавры появятся. Все живое на планете вздохнет с облегчением и скажет: «Почему же мы раньше этого не сделали?» Но доводить до этого не стоит. Я думаю, что это наш единственный шанс эволюционировать. Если мы хотим попасть к инопланетянам, которые к нам прилетали и прилетают, нам необходимо совершить квантовый скачок — перейти на следующий этап человеческого сознания. Не знаю, при моей ли жизни это случится, но какие-то сдвиги происходят и сейчас, мир стал гуманнее. Сейчас на подъеме экологическая волна, когда люди собирают пакетики и не пьют из пластиковых бутылок. Хорошо, что забота об окружающей среде проявляется хотя бы в таком виде.

Ɔ. Вы почувствовали себя настоящим инопланетянином в окружении действительно марсианских ландшафтов? 

Колокольников: До этих съемок я много слышал про Карабаш, но ни разу не ездил туда. Я мальчик столичный и, оказавшись в Карабаше, действительно буквально почувствовал себя инопланетянином: просто смотрел и плакал. Надо сказать, что и люди там необыкновенные. Весь золотой запас России находится на Урале. 

Ɔ. Можно долго говорить о важности экоактивизма, а можно посмотреть на то, что происходит в стране сейчас. Вот, например, буквально на прошлой неделе Владимир Путин подписал указ с дьявольским номером 666, где говорится о том, что цель России — сократить к 2030 году 30% выбросов парниковых газов от уровня 1990-го, таким образом снизив их до 70%. Однако сегодня мы находимся на уровне примерно минус 50%, и, по словам главы департамента мировой экономики НИУ ВШЭ Игоря Макарова, указ Путина допускает существенный рост выбросов по сравнению с текущим уровнем. Глядя на все это, вы, правда, думаете, что от обычных людей что-то зависит? 

Соснин: Хоть Юра и говорит, что люди совершенно бесконтрольны, я все-таки верю в них. Например, у нас в Екатеринбурге хотели застроить сквер (в Екатеринбурге чиновники планировали на месте сквера построить собор Святой великомученицы Екатерины, деньги на собор выделил Игорь Алтушкин, владелец Русской медной компании. В результате прений с горожанами градоначальники оставили сквер сквером, а для собора нашли площадку на месте бывшего приборостроительного завода. Интересный факт: именно Алтушкин начал масштабную реорганизацию металлургического производства в Карабаше в 2004 году. В 2016 году Карабаш перестал попадать в рейтинги «грязных городов России». — Прим. ред.). Я был уверен в том, что люди не смогут остановить застройку, но они вышли и отвоевали этот сквер. Я думаю, что, дойдя до какой-то критической отметки, мы оттолкнемся от нее, и это позволит нам выстрелить в сторону озеленения. 

Колокольников: Я согласен с Иваном, несмотря на то что я меньше верю в людей. За последний век, благодаря технологическому развитию, освоению космоса, люди стали лучше чувствовать свою связь с природой. Теперь люди гораздо быстрее реагируют на то, что происходит с планетой, потому что поняли, что этот шарик — тоже их личное, часть нашего существа. Поэтому надежда есть. 

Ɔ. Вы уже не в первый раз делаете коммерческий продукт, который скорее является художественным кино. Клип «Дельфина», рекламные ролики, которые выигрывали призы на кинофестивалях. Взять тот же проект «Иваны, помнящие родство», замаскированная под короткий метр реклама консервов, которая попала в конкурс «Кинотавра» и даже выиграла приз на фестивале некоммерческого кинематографа в Эстонии. Как вам кажется, сегодня нет грани между коммерческим и художественным продуктом?

Соснин: В рекламе и клипах есть запрос на более художественные произведения, на режиссеров, которые придерживаются киноподхода. Важно, чтобы история, которую мы показываем, была понятна без музыки. На первом месте в фильме стоят история и идея. Клип же можно снять совершенно без идеи или с идеей, которую поймет только автор. Во втором случае это будет что-то очень абстрактное. Многие режиссеры сначала думают о картинке, придумывают цвета. У меня другой подход: я люблю отталкиваться не от референсов или мудбордов, а от сценария. Только после того, как все решено с идеей, я накидываю образы и локации. Музыка просто грамотно дополняет концепт, и все вместе объединяется в единый продукт. 

Да и я в принципе люблю придумывать истории. Я раньше долго работал копирайтером в рекламном агентстве, а потом сам начал писать сценарии, позже — снимать. То есть пишу я давно, а снимаю года четыре примерно. До этого я просто писал истории для других людей, и это снимали другие режиссеры.

Ɔ. Провинциалу труднее отметиться в столице? Вы планируете переехать?

Соснин: Да нет. Сейчас же, благодаря интернету, все это делается онлайн. Не нужно вырываться куда-то, ехать с чемоданами на вокзал, искать работу. То есть я не могу сказать, что у меня меньше проектов, чем у московских режиссеров. Я просто приезжаю в Москву, например, на две-три недели, делаю за это время сразу два проекта и уезжаю монтировать их обратно к себе. Мне здесь свободнее, комфортнее. Здесь команда, которая мне помогает. Сегодня работать можно хоть из деревни, главное, чтобы был интернет. Поэтому нет, не могу сказать, что сложно. И на данный момент мне не хочется переезжать. Пока у меня получается работать, живя в Екатеринбурге, меня это полностью устраивает.

Беседовала Анастасия Харчишена