Российский губернаторопад
До конца года в отставку могут уйти два губернатора-старожила. Руководитель Ульяновской области Сергей Морозов и Белгородской – Евгений Савченко. Савченко возглавляет один из крупнейших аграрных регионов страны уже 24 года. Морозов возглавляет поволжский регион 14 лет. Новая российская практика показывает, что следом за уходом губернаторов центр начинает масштабную чистку местных неизбежно коррумпированных элит. Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) уже заявила о нехватке мест для осужденных силовиков. Кому еще в губернаторском корпусе приготовиться на выход с вещами и как скоро мест в тюрьмах не будет хватать для региональных чиновников? В этом разбирался обозреватель «Совершенно секретно».
Белгородская область – богатый регион. Одна из главных житниц страны. Здесь производится добрая часть продуктового ассортимента ритейлеров, в холодильнике каждой российской хозяйки можно найти курицу торговой марки «Приосколье». Совладелица агрохолдинга – Татьяна Тебекина, супруга Владимира Тебекина, неформального «губернатора» области, фактически смотрящего за криминальными кругами региона. Его основной бизнес был связан с производством ювелирных изделий, широкой известностью пользуется Торговый дом «Карат». Однако не так давно, по имеющейся информации, из-за бытового конфликта, в который оказались вовлечены люди, работавшие в регионе по поручению представителей элиты федерального уровня, у Тебекина возникли большие проблемы. Золото для производства ювелирки доставлялось из Турции через Украину контрабандой. Канал был вскрыт, партия из трех тонн изъята. Самому Тебекину пришлось уехать заграницу, на родине его активы находятся под угрозой рейдерского захвата, по последней информации он пытается активно препятствовать негативным сценариям. Защитить его должен губернатор Савченко, если конечно успеет до отставки, которую прочат до конца года.
Белгородская область, поскольку это один из небедных регионов, весьма криминализована. Отличие области от более южных испещренных криминальными связями регионов только в том, что на Белгородчине нет «смотрящих» в каждом районе. А только несколько на областном уровне. Это несомненное преимущество.
Ульяновская область во многом антипод Белгородской. Здесь намного холоднее, нет развитых в федеральных масштабах отраслей, регион беднее всех соседних поволжских областей и республик. Но здесь острая политическая борьба. Совсем недавно, в сентябре этого года, КПРФ одержала победу на выборах в региональный парламент. Лидер областной партийной организации Алексей Куринный – наиболее вероятный кандидат от оппозиции на губернаторских выборах 2021 года. Поэтому сейчас не с руки менять губернатора-старожила на фоне высокой электоральной поддержки оппозиционных сил.
СПЕЦБОРТ ФСБ
«Спецборт ФСБ», – эти два слова сейчас преобладают в лексике кабинетов и кухонь российских бюрократов. В Белгород спецборт уже прилетел. Основной политический результат визита силовиков, перекрывших канал контрабанды золотом, заключается в том, что 68-летний губернатор Евгений Савченко не сможет передать область по наследству, не в прямом конечно смысле. Но фигуре, которая сохранит стабильность в местных элитах.
До этого регион, в котором был выстроен внутренний авторитарный режим по типу поволжских республик, был тихой гаванью нормальной, докризисной жизни местного чиновничества. Значительных антикоррупционных дел практически не было. Важной, например, для белгородских чиновников новостью было задержание за взятку заместителя руководителя отдела земельных и имущественных отношений в администрации Белгорода. Сущая мелочь для бюрократии многих иных регионов, в которых сотрудники госструктур уже давно привыкли к практически еженедельным задержаниям начальников. Теперь жизнь меняется.
КТО В ОЧЕРЕДИ НА ОТСТАВКУ?
Белгород – действительно один из немногих российских регионов, где установившиеся еще в 90-е годы прошлого века форматы жизни сохранились до наших дней. Евгений Савченко, архитектор «белгородского чуда», которое, конечно, совсем не чудо – Белгородчина по своим природно-климатическим условиям – один из самых благоприятных районов страны, удержался у власти дольше самых «матерых волков» российской региональной политики – Амана Тулеева, Георгия Полтавченко и других одиозных фигур. Но вокруг уже давно бушуют волны конфликтов и репрессий. Вот, например, Тамбов. Окунемся в жизнь этого тоже не самого бедного и депрессивного региона.
Совсем нельзя исключать, что губернатор Тамбовской области Александр Никитин в том же списке на отставку, что и Савченко с Морозовым. Пока ему удается удержаться у власти всего три с половиной года. Тамбовский «волк» Олег Бетин, губернатор с функциями криминального решалы, ушел в отставку в 2015 году, был во власти 15 лет и уже тогда, три с лишним года назад считался старожилом среди российского губернаторского корпуса. Теневое поле Тамбовщины, наверное, несколько шире, чем в Белгородской области. Нравы здесь суровые, достаточно вспомнить, что отсюда родом знаменитая Тамбовская ОПГ. Ее лидер, Владимир Барсуков-Кумарин, один из мощнейших криминальных авторитетов России, считающийся возможным заказчиком убийства Галины Старовойтовой, в 2016 году сел в тюрьму на 23 года. На том историю этой ОПГ можно считать завершенной.
Здесь было несколько крупных криминальных группировок, в более поздний период сотрудничавших между собой, что несколько снизило впоследствии градус напряжения – все включились в распил бюджетных средств.
В Тамбове до сих пор на слуху имена Андрея Попова по кличке «Поп», и этническая группа влияния Шамоянов – они курды, перебравшиеся в самом начале 90-х годов прошлого столетия в область. Шамояны контролировали в регионе бюджетное строительство, в том числе почти полностью строительство и ремонт дорог.
Губернатор Александр Никитин – выходец из этой же среды. Еще в 2009 году он занял должность ректора Мичуринского государственного аграрного университета, одной из крупнейших в стране кузницы кадров сельскохозяйственной отрасли. Его принято считать протеже Андрея Попова. Но нынешний руководитель области – человек уже без откровенно криминального бэкграунда. Он лишил бюджетных контрактов структуры Шамояна, а другие влиятельные на региональном поле игроки и сами ушли в тень – кто разорился, а Попов уехал жить в Италию.
Сейчас только идет процесс настройки новой системы распределения влияния и оформления круга выгодополучателей бюджетных контрактов. Это уже конечно не отвязный криминал, но в значительной степени коррумпированное чиновничество и его ближний круг. Но вот незадача: осваивать ресурс им приходится в условиях жесточайшего прессинга силовых структур и политического давления из Центра. Да и три года – не срок, а уже прочат на выход. Бывшего мэра Тамбова Юрия Рогачева осудили за махинации при строительстве дорог на 117 млн рублей. Преступление он совершил в бытность главой администрации одного из районов области. Подписал документы о приеме дороги, которой физически на тот момент не существовало. Сейчас уголовное дело прочат самому губернатору Никитину. Причем за дело очень давнее. Распил средств при строительстве учебно-научного центра на базе Мичуринского аграрного университета на стыке прошлого и нынешнего десятилетий. Речь шла о строительстве инновационных теплиц.
Одним словом, времена, когда главы регионов имели возможность плотно укрепиться во власти и создать свою автономную вертикаль, прошли. Следующему после авторитарных «батек» поколению губернаторов с трудом удается усидеть в кресле даже пять лет.
ПАХАН УЖЕ НЕ КРЫША
30 ноября этого года в Каспийске под Махачкалой сносили баню Рамазана Абдулатипова, бывшего главы Дагестана. Ныне он занимает пост представителя РФ в Организации Исламского сотрудничества. Местные жители уже давно добивались сноса строений, препятствующих выходу к береговой полосе Каспийского моря. Но даже во сне им не могло привидеться, что прежде окрестных особняков снесут абдулатиповскую баню.
За последнее время в Дагестане было две волны чистки от коррупционеров. Их жертвами пали руководители республиканского правительства, мэры городов Махачкала и Дербент, министры, руководители госструктур и местных филиалов госкорпораций. Силовики уже на сегодняшний день получили более чем исчерпывающие материалы для задержания бывшего главы республики. Удивительно, и это чисто кавказская специфика, но все нити дагестанской коррупции сходятся в единый «центр управления полетами» в кабинете главы Дагестана. Говорят, для ареста Рамазана Абдулатипова до сих пор не могут получить визу Президента РФ Владимира Путина. Хотя правоохранителям удалось поломать все стены, отделявшие Абдулатипова от уголовного преследования. Был задержан его брат Раджаб, собраны тома материалов уголовных дел, показания свидетелей, среди которых первые лица правительства республики.
И вот только сейчас, под влиянием всех этих обстоятельств экс-глава Дагестана перестал быть фигурой, которая способна влиять на положение дел в республике.
Дагестанская коррупция сильно отличается от коррупции в центре страны. В Белгородской, Тамбовской областях, которые мы здесь рассматривали, равно как и в других регионах, коррумпированное чиновничество наживается не только на освоении бюджетных средств. Но и использует служебное положение для продвижения аффилированного бизнеса, к этому времени в той или иной степени все крупные активы региональных экономик находятся в орбите разных поколений региональной бюрократии.
В Дагестане иначе. Здесь наоборот – активы реального сектора использовались для закачки впоследствии подлежащих разворовыванию средств. Было значительно больше мошеннических схем, махинаций. Проще говоря, если в центральных районах страны воруют с прибылей, в Дагестане воруют с убытков.
Классический пример – история Завода «Дагдизель» в том же Каспийске, где снесли баню Абдулатипова.
Это предприятие военно-промышленного комплекса, производившие торпеды – боевое оружие для нужд Министерства обороны. Этими торпедами оснащались российские подводные лодки последних поколений. На этом предприятии только два последних директора, каждый из которых позже был осужден за превышение служебных полномочий, увели с завода около миллиарда рублей. Схемы «атомизации» бюджетных средств благополучно работали на протяжении двух десятилетий. Здесь отправленные на утилизацию торпеды производства 80-х годов прошлого века возрождали к жизни следующим образом. На списанных компонентах боевого оружия перебивали серийные номера, меняли маркировку, проставляли новую дату изготовления и поставляли как новые под заказ оборонного ведомства. Схема вскрылась в 2012 году, Минобороны разорвало контракт, но ни один из функционеров предприятия за преступления, граничащие с изменой родине, не сел.
Президент РФ Владимир Путин и губернатор Тамбовской области
Александр Никитин во время встречи в Кремле / Михаил Климентьев/«РИА НОВОСТИ»
В дальнейшем на «Дагдизеле» зарабатывали на неисполнении последующих контрактов с оборонным ведомством. Заключались договора, предприятие получало аванс, проваливало исполнение заказа, военные разрывали договора, суды выносили решения о возврате авансированных средств. Аванс только по одному последнему контракту был действительно возвращен. Все остальные были записаны в долг завода, который к этому времени превысил 4 млрд рублей. Поразительна при этом настойчивость Министерства обороны, которое вновь и вновь заключало новые договоры с «Дагдизелем». Так выглядела дагестанская коррупция последних десятилетий, приемам местных коррупционеров могли бы поучиться их коллеги в других регионах страны.
РАЗБРОД, ШАТАНИЕ И НЕПОНИМАНИЕ
Российская региональная бюрократия действительно в сложном положении. Будто в стране произошла революция и новые власти начали зачистку коррумпированного чиновничества.
Что изменилось на самом деле за последние годы? Почему за воровство бюджетных средств действительно стали сажать?
Источники «Совершенно секретно», помогавшие с фактурой для понимания обстановки в Белгородской, Тамбовской областях и в Дагестане, сформулировали несколько причин радикального изменения ситуации. Они считают, что региональное чиновничество оказалось не готово к проблемам.
Первая причина. Произошел разрыв между региональными и федеральными элитами. Если раньше корпоративные связи верхних этажей любых региональных элит были связаны и завязаны на «крыши» в Москве, то в последние годы эти связи во многом разрушены. По разным причинам. Ротация федеральных управленческих элит. Изменения в бизнес-конъюнктуре. Аффилированные с крупным федеральным чиновничеством и силовиками активы в регионах управляются теперь уже без всякой связи с местными элитными группами. Ими управляет внешний, профессиональный менеджмент. Регионалам стало очень трудно для решения своих проблем выходить на Москву. Не удалось соответственно остановить вал уголовных дел.
Вторая причина. Высокая турбулентность в политических и управленческих кругах в Москве. Утрата многими игроками влияния, необходимого для того, чтобы эффективно принимать превентивные меры против уголовного преследования своих протеже в регионах. Например, в истории с тамбовским губернатором Никитиным, считается общеизвестным, что его поддерживает в столице спикер Госдумы РФ Вячеслав Володин. Однако он теряет аппаратный вес и увяз в конфликтах, что может ему помешать предотвратить проблемы Никитина.
Третья причина. Стало существенно меньше денег. Обострились в связи с этим конфликты внутри региональных элит. Использование административного и силового ресурса, сливы компромата в информационное поле – всего этого стало очень много.
Четвертая причина. Сравнительно высокая степень независимости региональных силовиков от местных управленческих элитных групп.
В совокупности эти и возможно другие причины изменили ситуацию в стране и запустили репрессии в отношении регионального чиновничества. Теперь рядовая смена губернатора – колоссальный стресс для бюрократии. Посадят, не посадят, вот в чем вопрос. Тем более, всегда есть