Талантливый биатлонист Вьюхин решил на год сменить вид спорта: «Лыжные гонки спасли меня от улицы»

И рассказал об этом Sport24.

Андрей Вьюхин — призер чемпионата России и двукратный чемпион мира среди юниоров по биатлону.

В сезоне 2026/27 Вьюхина на биатлонных соревнованиях не будет. Спортсмен решился на эксперимент и на год переходит в лыжные гонки.

Впервые он попробовал себя в этом виде спорта на нескольких турнирах в прошедшем сезоне — получилось неплохо. Тогда для него, уставшего бороться со стрельбой, которая в какой-то момент его карьеры перестала быть на высоком уровне, и открылась возможность перезагрузиться.

Sport24 пообщался с 27-летним спортсменом о том, как в его жизни случилась такая большая перемена.

— Ты начинал в 7 лет с лыжных гонок. Каким ты помнишь то время?

— Для меня занятия лыжами это, по сути, социальный лифт. Я из небольшого поселка. У меня в детстве выбор был либо спорт, либо улица. В спорте выбор был — футбол и лыжные гонки. Спасибо первому тренеру Андрею Анатольевичу Камешкову, что он меня направил в сторону лыжных гонок. Пока у меня были друзья, с кем я могу ходить в лыжную секцию, меня тянуло в спорт. Потом начались качели, но важным моментом стало, что в 8 классе я перешел в училище олимпийского резерва в Новоуральске в биатлон. Это спасло меня от улицы.

Это, наверное, самое яркое воспоминание из детства.

— Насколько перспективным лыжником ты тогда считался?

— Я и близко не был перспективным, потому что на уровне области показывал скромные результаты. На уровне России мои места были бы за сотней.

— Почему позже ты все же выбрал биатлон?

— В Новоуральске я впервые попал на биатлонные сборы. Там попробовал пострелять. Мне понравилось. Затем начал следить за трансляциями. Я стал фанатом. Потом самому захотелось стать биатлонистом.

— Про тебя всегда говорили, что ты быстр на лыжне, но со стрельбой были проблемы. Тебя еще в первые годы биатлонной карьеры не посещали мысли, что, может быть, ты ошибся с выбором вида спорта?

— У меня не было таких мыслей, потому что тогда стрельба пошла сразу. С первого сезона я стрелял быстро и качественно, на высоком уровне, что позволило мне быть на виду.

Проблемы начались, наверное, в 20 лет. Как мне объяснил мой нынешний тренер по стрельбе: «Тогда у тебя закончился возраст, когда ты играл в биатлон. Он стал профессиональным видом спорта для тебя». Так получилось, что от начала и до 20 лет был упущен момент базовой технической подготовки. Когда пришел осознанный возраст, мне не на что было опираться. Я не мог стрелять так же авантюрно, как раньше, при этом не знал, как осознанно работать.

— В 2018 году ты выиграл юниорский чемпионат мира. После сказал: «Я и дальше хотел бы добавлять в скорости. Но, прежде всего, надо улучшать стрельбу. Не хочу становиться лыжником с винтовкой». В 2026 году ты все-таки лыжник с винтовкой или полноценный биатлонист?

— Если смотреть на результат, конечно, лыжник с винтовкой. Если смотреть по тренировочному процессу, как я работаю из года в год, биатлонист. У меня хорошие результаты в тестах, в тренировках. Просто то, что накопилось за период бессознательной работы, несерьезного отношения, не позволяло мне последние годы реализовать то, что я натренировал, на соревнованиях.

— Когда ты из Тюмени перешел в Челябинск, казалось, что топовый стрелок нашего биатлона Алексей Волков, который стал тренером, тебе поможет. Почему ничего не вышло?

— Мне казалось, сейчас перейду и через несколько месяцев все пойдет, как по маслу. На деле оказалось, что проблемы настолько глубинные, какого-то психологического характера, что к ним нужно было сначала подобрать ключик. На это уходило очень много времени. Мы половину лета убили только на то, чтобы я начал выполнять требования, которые от меня просят. Осень ушла на то, чтобы уже сформировать какую-то свою модель стрельбы. Более-менее собранная стрельба началась уже за месяц до начала сезона, и просто элементарно не хватило времени.

— За время поиска стрельбы были тяжелые психологические моменты?

— Конечно, были какие-то такие небольшие срывы, расстройства, но, например, ни разу не приходила в голову мысль бросить биатлон, потому что у меня что-то не получается. Я из года в год пробовал что-то менять по ходу дела.

— Правильно ли говорить, что затея с лыжными гонками — это хорошая возможность для тебя отдохнуть от стрельбы?

— Да. Ощущение, что я как во временной петле. Каждый год примерно все по одному и тому же сценарию. Подготовительный период у меня начинался в мае, где было хорошее качество стрельбы, а к осени шли какие-то огрехи. Видимо, давила нагрузка, в первую очередь психологическая. К сезону я уже рассыпался, плюс голова была забита желанием вносить какие-то изменения, чтобы стрельба стала лучше.

В биатлонной практике, когда проблемы начинаются в соревновательный период, многие тренеры и спортсмены советуют отложить винтовку на 2-3 дня, вообще к ней не подходить. И потом появляется эффект свежести, другие ощущения. И у меня будет так же, просто на более длительный период. Я думаю, мне действительно нужно настолько соскучиться, чтоб я, если возвращаюсь через год, был с горящими глазами.

— У тебя до первого захода в лыжи некоторое время назад были лишь пересечения на соревнованиях в Тюмени с Денисом Спицовым и Евгением Беловым, а также параллельные тренировки с группой Олега Перевозчикова. Как тогда ты воспринимал лыжников и их тренировки?

— Лыжники всегда тренировались больше. Я мог видеть это, сравнивая с работой в биатлонной команде.

Мне вот еще сейчас бросилось в глаза, что у лыжников будто бы более профессиональный подход и отношение к делу.

— Есть объяснение — почему?

— Мне кажется, это как-то прививается. Возможно, это заслуга иностранных тренеров, которые работали в сборной. У них ведь распространена система, где спортсмен не зависит от тренера, который является лишь его помощником. То есть спортсмен обращается за помощью в построении плана, в каких-то технических моментах. По сути, спортсмен сам ведет свою подготовку, сам принимает решения.

У нас в биатлоне все-таки более тоталитарная модель, где спортсмены пришли на тренировку, тренер сказал задание, а затем все идут, как солдаты, выполнять. Мне кажется, что в лыжах этот подход больше смещен к европейскому.

Я считаю, что тоталитарный подход ни к чему хорошему не приводит.

— В какой момент ты понял, что тоталитарный подход не для тебя?

— Наверное, это пришло 3 года назад. Я попросил о помощи в подготовке Андрея Викторовича Падина — он писал мне планы. В регионе тогда пошли навстречу и позволили мне работать по этим планам. И в тот момент я ощутил, что полностью несу ответственность за свой результат, так как я прошу стороннего тренера мне помочь, и все зависит в этой ситуации только от меня.

— Как ты решил поехать на Кубок России по лыжным гонкам в Кирово-Чепецк?

— У меня есть тренеры, которые несут ответственность за результат, и решение было за ними. Я подошел к Алексею Анатольевичу Волкову, объяснил, что хочу сделать. Он положительно отреагировал на это, разрешив поехать на лыжные соревнования.

Я в декабре поехал в Кирово-Чепецк. Потом уже весной в Апатиты и Кировск. Туда я отправился вместо биатлонного старта в Увате, потому что понимал, что объективно у меня там мало шансов. То есть от поездки к лыжникам я ничего не проигрывал.

— Ты до того момента не подозревал, что настолько хорош ногами. Неужели никто никогда не говорил, что ты быстр на лыжне?

— Да об этом постоянно говорят. Просто одно дело, когда это среди биатлонистов, а другое — когда ты снял винтовку и совершенно на других скоростях бежишь вместе с лыжниками. Я ведь с ними никогда не пересекался в соревновательном режиме, и мне тяжело было оценивать себя на фоне них.

— Затем ты приехал на «Тур Большой Вудъявр». Расскажи, какие у тебя остались впечатления от многодневки?

— Самое интересное — формат. Есть и спринт, и гонка на 3 км, можно сказать, длинный спринт, есть и гонка преследования, и разделка, и гора. Нужно быть универсалом, чтобы на всех дистанциях быть в топе. Вот это самое интересное, что очень разноплановые гонки.

— Ты себя почувствовал универсалом, пробежав многодневку?

— Я считаю, у меня есть потенциал двигаться в эту сторону. На коротких дистанциях, до 15 км, я себя чувствую достаточно комфортно. Для более длинных гонок просто нет объема работы, но при должной подготовке себя можно подтянуть. То же самое касается и классического хода, которого нет в биатлоне.

Показательно, что я выдержал гору. Будь стартовая позиция поближе, можно было бы где-то сэкономить силы и, возможно, подняться на несколько позиций повыше. Самое главное — этот формат гонки мне подходит.

— Про масс-старт в гору ты сказал следующее: «На подходе к финишу у меня была лишь одна мысль: я никогда больше не впишусь в такое». Точно больше никогда?

— Нет, это эмоции из-за того, что я поднимался в первый раз. Я физически не видел финиша, а те, кто бегали гору не первый раз, думаю, все равно ориентировались, где будут финишные моменты, заключительный отрезок. Я же из-за того, что выбирался с дальних позиций и так потратил много сил, и для меня каждый следующий поворот был как последний.

— До Кубка России в Апатитах ты не задумывался о переходе в лыжные гонки. Вспомни момент, когда эта мысль засела в голове?

— Во время чемпионата России в Тюмени. Я советовался с другими спортсменами, со своей командой. И все меня поддержали. Сказали, что это хороший шаг. При этом меня, конечно же, пугал этот шаг в неизвестность. Когда принял решение, стало легче.

— Ты переходишь только на сезон. От чего будет зависеть, останешься ты в лыжах или вернешься в биатлон?

— Решение я смогу принимать только в апреле 2027 года, исходя из результатов и целей, которые будут достигнуты. Когда будет полный календарь, я определю для себя вместе с тренером, чего хочу. Главным стартом, конечно, будет чемпионат России и финал Кубка.

— Своим кумиром в биатлоне ты называл Уле Эйнара Бьорндалена. У него в лыжных гонках случилось несколько подиумов Кубка мира, участие в Олимпиаде и ЧМ. При этом он делал это параллельно с биатлоном. Тебя вдохновляет его пример?

— Думаю, совмещать два вида спорта в России — вполне реально. При этом тут все зависит не от моих хотелок. На первом месте всегда будут интересы команды.

На Кубке мира делать подобное невозможно. Когда он приезжал к лыжникам, это было больше 20 лет назад. Уровень был другой. Тогда он был спортсменом, который опережал свое время. Сейчас же даже самый сильный биатлонист, я думаю, выйдет на Кубок мира, и не сможет совмещать.

— Что для тебя за прошедшее время показалось самым легким и самым сложным в лыжных гонках?

— Самое легкое — отсутствие стрельбы. В лыжах не нужно настраивать себя на переключение.

Самое сложное — контактная борьба.

— Какие недостатки в себе как в лыжнике ты увидел?

— Про классику нет смысла говорить. Тут и так все ясно.

Самое очевидное — переключение на механику движений. Когда нужно пройти более коротко, а когда более размашисто, сделать ускорение на финишной прямой — с этим мне еще предстоит поработать.

— Кто в Челябинске тебя будет тренировать?

— По предварительной информации, Владимир Петрович Жуль.

При этом, так как я захожу в относительно новый для себя вид спорта, открыт, готов рассматривать другие варианты, потому что первостепенная задача — показать максимальный результат.

— Когда ты тренировался с биатлонной основой сборной, наблюдал за Александром Логиновым и Евгением Гараничевым. За кем будешь тянуться в лыжах?

— Я пока не пообщался с таким большим количеством лыжников, но в плане подхода выделю Сергея Ардашева и Сергея Волкова. Я вижу, насколько профессионально они подходят к своей работе, насколько много тренируются. Мне есть что у парней перенять.

— Как тебе лыжная тусовка?

— Про лыжное комьюнити я могу только самые теплые слова сказать. Думаю, как я отнесся к ним, такое же отношение получил и в свою сторону. Ребята максимально открытые, доброжелательные. Мне помогал абсолютно каждый человек, к которому я мог обратиться и даже не обратиться

Думаю, если бы я не был коммуникабельным, приехал и закрылся, не давал интервью, народу было бы безразлично мое присутствие. Из-за моих открытых личных качеств мне повезло получить позитивный опыт общения с лыжниками.

— После всей этой истории с лыжами к тебе стало больше внимания. Ты к этому привык?

— Спортсмен должен отдавать что-то обществу.

Я преследую прокачку себя в медийном плане. Нужно развивать себя как личный бренд. Если меня просят дать интервью, я не откажусь. Это же часть моей профессии. И еще это важный момент с точки зрения развития спорта. Если после того, как про меня где-то написали или показали, в биатлон придет несколько десятков детей, я буду считать это высоким достижением для себя.

— В будущем такие переходы, как у тебя, могут стать еще популярнее, чем сейчас?

— Я создал прецедент. Возможно, у кого-то и будут какие-то такие мысли, но я сомнительно отношусь к тому, что кто-то еще может пойти таким путем. В любом случае не нужно бояться.

Самое главное, что я выполняю небольшую миссию по сближению лыж и биатлона. Это ведь два очень близких вида спорта. Если бы у нас были какие-то совместные сборы, пересечения, более гибкий календарь, чтобы биатлонисты могли приехать на соревнования к лыжникам и проверить свои силы, все бы от этого выиграли. Это было бы классное шоу.

— Однажды ты сказал, что, если бы не биатлон, стал бы лыжником или футболистом. Если в лыжах не сложится, ждать тебя в футболе?

— Для футбола я уже старый (смеется).

— Медийная лига есть всегда.

— Разве что туда. Последний шаг — переход в медийную лигу, а там уже завершение карьеры (смеется).