Национализация: Минфин пошел против Генпрокуратуры

Глава Минфина Антон Силуанов, отвечая на вопрос в Госдуме, заявил, что частные золотодобывающие предприятия не нужно национализировать, однако контроль над ними все же необходим. С этой целью создана электронная система, отслеживающая все операции таких компаний.

Слова министра прозвучали на фоне скандала вокруг компании «Южуралзолото». 2 июля правоохранители провели обыски в ее офисах и в доме владельца, Константина Струкова (на 13 апреля 2025 г. занимал 78-е место в российском списке Forbes с состоянием $1,9 млрд — «СП»).

Генпрокуратура подала иск с требованием национализации «Южуралзолота», аргументируя это тем, что глава организации незаконно получил контроль над предприятиями, используя свое положение во властных органах. В частности, прокуратура полагает, что Струков «через процедуру банкротства завладел имуществом ранее возглавляемой им компании «Южуралзолото», создав ПАО «Южноуралзолото группа компаний» (ПАО «ЮГК»).

Вечером 5 июля стало известно, что Струков, который на тот момент занимал еще и пост зампреда Челябинского законодательного собрания, был задержан на борту частного самолета Bombardier.

По подсчетам шеф-редактора журнала «Золото и технологии» Михаила Лескова, ЮГК по итогам 2024 г. заняла 8-е место по добыче среди всех российских компаний — 10,6 т или 3,07% от всей добычи драгоценного метала по всей стране.

Экономист Андрей Бунич в разговоре с «СП» подчеркнул, что в текущей ситуации государство может провести национализацию в золотодобывающей отрасли.

— Но вопрос в том, имеет ли это смысл с экономической точки зрения. Все же золотодобывающая отрасль во многом зависит от качества управления. Неизвестно, как чисто государственные предприятия смогут влиться в эту отрасль и эффективно работать.

Если владельцы золотодобывающих предприятий являются российскими резидентами и платят все налоги, и, соответственно, государство получает стабильные поступления средств, то в национализации нет смысла.

Но если иностранные владельцы как-то выводят прибыль предприятий из российской юрисдикции, то другое дело. В каждом отдельном случае надо смотреть на реальные обстоятельства.

«СП»: При национализации государству придется в том числе напрямую платить сотрудникам зарплаты на золотодобывающих предприятиях. Насколько существенны издержки от перехода заводов в государственную собственность?

— Важны даже не зарплаты, а то, что государству неизвестны результаты, которые получится достичь в этом секторе. Отрасль специфичная, частные владельцы в этом разбираются лучше за счет опыта. Государственные структуры могут просто не обеспечить необходимую эффективность.

К тому же есть риск роста издержек, а результаты вложений будет сложно оценить. Частник действует на свой страх и риск. С него достаточно просто собирать налоги, соответственно, государство может во многом не беспокоиться о состоянии предприятий. В добывающей отрасли всегда будут риски.

Также в этом секторе остается высокая конкуренция, которая подстегивает его развитие. Если какое-то предприятие начнет завышать цены и диктовать свои условия, то всегда можно покупать металл у других продавцов.

«СП»: Что сейчас важно для государства с экономической точки зрения?

— В условиях диверсификации валютных резервов оно заинтересовано в стабильной добыче золота, которое является важным средством наращивания резервов. Государству достаточно просто добиваться сохранения стабильного предложения золота на внутреннем рынке по хорошей цене и налоговых поступлений.

С точки зрения оптимального функционирования экономики, лучше, чтобы в каждом секторе было несколько развитых частных компаний. Государство в таком случае все равно сможет влиять на экспорт, регулировать цены на рынке, пополнять свои запасы того же золота.

Национализация в этой отрасли довольно сомнительна. Исключать ничего нельзя, потому что мы не знаем истинное финансовое состояние всех предприятий в золотодобывающем секторе. В случае массового перевода средств из предприятий в офшоры без наложения санкций на основные активы, вероятно, по-другому отток денег не остановить.

«СП»: Как следует работать с золотодобывающим сектором?

— Государству стоит больше закупать золота на внутреннем рынке, так как это хорошее защитное вложение. Проблема вывоза золота сохраняется, а Банк России также продает золото, что на текущий момент невыгодно. Напротив, есть смысл наращивать запасы в золоте, которое стабильно дорожает ко всем мировым валютам, не только к доллару.

Западные страны функционируют во многом за счет печатного станка, который накачивает экономики пустыми финансовыми инструментами. «Большой прекрасный билль» президента США Дональда Трампа, который увеличивает потолок госдолга на $5 трлн, лишний раз это доказывает как продолжение старой истории печатания денег. Европейский ЦБ занимается тем же самым.

На фоне роста необеспеченных долгов стоимость золота с июля прошлого года выросла более чем на 40%, до примерно $3,3 тысячи за тройскую унцию, включая небольшой откат за последние месяцы. Это свидетельствует о явной переоценке рыночными игроками того, что происходит в мировой экономике.

Наши золотовалютные резервы на этом фоне тоже растут. Но объем золота остается примерно на том же уровне. Поэтому государству будет выгодно предъявить повышенный внутренний спрос на золото в том числе для заработка в будущем.

«СП»: Получится ли эффективно следить за золотодобывающими компаниями с помощью новой электронной системы?

— Предприниматели выводят, к примеру, деньги в офшоры все же не из-за технических недоработок, а из-за мотивации. Если они заинтересованы и думают только об этом, то они все равно обойдут любую электронную систему.

Нужно менять экономические отношения, чтобы выводить те же средства в офшоры было дорого с налоговой точки зрения, и чтобы можно было нормально работать без их вывода.

Это вопрос производственных отношений, системы мотивации в отрасли и среди экономических агентов, а также конкуренции, а не техники.

С другой стороны, система слежения может быть необходима для получения более подробных сведений о компаниях, которые государство, возможно, получает слишком поздно.