Христианские элементы в духовной культуре карачаевцев и балкарцев как наследие позднеаланской эпохи
0
336
22 ЯНВАРЯ. ЧЕРКЕССК. Таинственный мир традиционных верований, таящийся в глубинах истории, всегда привлекал внимание исследователей, стремящихся разгадать тайны прошлого. Особый интерес в этом контексте представляют бесписьменные народы, чьи представления о мире и месте человека в нём сохранились в виде этнографических данных и сказаний фольклора. Именно эти источники, зачастую, становятся единственным ключом к пониманию погребально-ритуальных церемоний и религиозно-мифологических представлений, являющихся одной из самых консервативных составляющих духовной культуры любого народа.
Ключ к пониманию исторического наследия
На фоне сказанного, особую актуальность приобретает исследование христианских элементов в традиционных верованиях карачаевцев и балкарцев, народов, населяющих живописные горные районы Центрального и отчасти Западного Кавказа. Регион, с богатой и многогранной историей, на протяжении веков был ареной взаимодействия различных культур и религий, оставивших свой след в духовном наследии местного населения. Христианство, проникшее сюда в эпоху расцвета аланского государства, оказало значительное влияние на религиозные представления и обряды, которые, несмотря на последующее распространение ислама, продолжают жить и сегодня.
Исследование христианских элементов в культуре карачаевцев и балкарцев представляет собой не только научный интерес, но и является ключом к пониманию их этнической идентичности и места в кавказском историко-культурном пространстве. Ведь, как известно, религия является одним из важнейших факторов, формирующих мировоззрение народа, его культурные традиции и систему ценностей.
Таинственные камни «Байрым»
Одним из первых, кто обратил внимание на христианское влияние в культуре карачаевцев и балкарцев, были исследователи конца позапрошлого столетия. Они отметили значительное количество слов, связанных с христианством, в их языке. Эти наблюдения, в свою очередь, позволили известному лингвисту-иранисту В.И. Абаеву сделать вывод о том, что “балкаро-карачаевская христианская терминология ничем не отличается от аланской и несомненно воспринята от алан”. Это утверждение является крайне важным, поскольку оно устанавливает прямую связь между культурой карачаевцев и балкарцев и аланским христианством, что является ключевым для понимания их исторического развития и конфессиональной истории.
Помимо лингвистических данных, в пользу христианского прошлого карачаевцев и балкарцев свидетельствуют и многочисленные обряды, и обычаи, сохранившиеся в их повседневной жизни. В частности, исследователи отмечают, что даже в условиях господства Ислама, некоторые старинные обряды продолжали бытовать, передаваясь из поколения в поколение. Эти обряды, являясь живым свидетельством прошлого, позволяют нам восстановить картину религиозных верований и культурных традиций этих народов.
Особый интерес представляют свидетельства таких исследователей, как В.Ф. Миллер и М.М. Ковалевский, которые в своих работах описывают обряд, совершаемый жителями Чегемского ущелья в местности Байрым (Мария), неподалеку от развалин христианской церквушки. По их словам, женщины обращались к камню “Байрым” с молитвами о ниспослании детей и приносили в жертву пироги. Такие камни “байрыми” исследователи обнаружили практически в каждом ауле, что свидетельствует о широком распространении этого культа. Этот обряд, сочетающий в себе элементы язычества и христианства, является ярким примером религиозного синкретизма, характерного для культуры карачаевцев и балкарцев.
Интересен и тот факт, что в ходе междоусобиц, предводитель одной из партий, Келемет, приводил своих сторонников к присяге у часовни, называемой Байрым. Это действие показывает, что часовня, как и связанные с ней обряды, имела важное сакральное значение для местного населения, даже в период, когда ислам уже укрепился в регионе.
Подобные почитаемые места под названием Байрым, с большими камнями, имелись и в аулах Большого Карачая. Это подтверждает мысль о том, что культ Байрым был распространен не только в ущельях Балкарии, но и в Карачае, что позволяет говорить о его общенародном характере.
Более того, даже в конце XIX века, когда мусульманство распространилось повсеместно, некоторые карачаевские рода продолжали отмечать семейные празднества, такие как свадьба или рождение детей, например, в местности Байрым-Айры в ауле Карт-Джурт, что в переводе означает “Седловина Байрым (Марии)”. Этот факт вновь указывает на то, что культ святой девы Марии, был тесно связан с повседневной жизнью людей, продолжая играть важную роль в их культурных традициях.
Все сохранилось в языке
Именем Байрым, то есть святой Марии, в народном календаре карачаевцев и балкарцев названа пятница – Байрым кюн, буквально “день Марии”. Это показывает, что почитание святой Марии было настолько сильным, что нашло свое отражение даже в названиях дней недели. Также к христианским святым восходят названия вторника – Гюрге кюн, связанное с именем святого Георгия, и среды – Барас кюн, которое, по мнению этнографа Л.И. Лаврова, связано со святой Параскевой.
Особого внимания заслуживает христианское влияние на названия месяцев в карачаево-балкарском календаре. Восемь из двенадцати месяцев носят имена, связанные с христианскими святыми. Январь – Башил ай, назван в честь святого Василия; февраль и март – Тотурну ал айы и Тотурну арт айы соответственно, связаны с именем святого Теодора Тирского; май – Никкол ай, назван в честь святого Николая; июль – Элия ай, месяц Ильи, связан с библейским пророком, почитаемым в христианстве; октябрь – Биринчи Абустол и ноябрь – Экинчи Абустол, в названиях которых угадывается слово “апостол”, а декабрь – Эндреук ай, предположительно связан с именем святого Андрея Первозванного. Эти данные свидетельствуют о том, что христианство не только проникло в духовный мир карачаевцев и балкарцев, но и оказало влияние на их календарную систему, являющуюся важным элементом их культуры.
Особо почитаемый пророк
Не менее интересным является факт сохранения “языческих” обрядов, совершаемых в день Ильи, как показано на примере этнографии горных областей Южной Болгарии. Там Ильин день считается серединой лета, и в этот день отмечаются праздники жертвоприношения с целью задобрить держателя “ключей от неба” Илью, чтобы тот не накликал пожары или град. Это показывает, что и у других народов, ранее принявших христианство, образ пророка Илии наделялся сходными функциями.
Почитание Ильи балкарцами описал Юлиус Клапрот, автор начала XIX века. Он пишет, что балкарцы почитают бога “Тегри”, который является творцом блага, а также пророка Илью. Клапрот отметил, что Илье приносили в жертву ягнят, молоко, масло, сыр и пиво, сопровождаемые пением и танцами. Что свидетельствует о том, что почитание Ильи, переплеталось как с элементами христианства, так и с дохристианскими обычаями, образуя уникальный религиозный синкретизм.
Важно отметить, что употребление термина “Тейри” в качестве имени бога в данном контексте не должно вводить в заблуждение. Хотя этот термин и означает верховного бога у тюрко-монгольских народов, в христианский период он мог использоваться в значении единого Бога, что подтверждается его употреблением с таким же смыслом в Кодексе Куманикус и других источниках. Это аргумент в пользу того, что местные жители могли адаптировать христианские представления, используя уже известные им термины, вкладывая в них новый религиозный смысл.
Откуда пришло христианство
В пользу расположения Аланской епархии на территории современной Карачаево-Черкесии, в верховьях Большого Зеленчука, учеными приводятся данные в том числе из лексики карачаево-балкарского языка, такие как слово “килиса”, означающее церковь. Этот термин является прямым заимствованием из греческого языка, что свидетельствует о связи этого региона с Византийской империей и христианством.
К списку христианских реликтов в бытовой речи также следует добавить слово “бабас”, означающее священника, попа, которое, вероятно, происходит от греческого “папас”. И даже производные от этого слова, такие как “къара бабас” – черный поп, монах, и “къарт бабас” – старый поп. Важно отметить, что последнее выражение может носить пренебрежительный оттенок, что свидетельствует о неоднозначном отношении к христианским священникам в более поздний период истории. Интересный факт, связанный со словом “бабас”, приводит М.Ч. Джуртубаев, который отмечает, что в традиционных благопожеланиях и проклятиях иногда говорится: “Пусть на их могиле будет читать къара бабас”. Что также является примером того, как христианские термины и образы трансформировались в фольклоре и обыденной речи.
Еще одним важным моментом, указывающим на возможные пути распространения христианства, являются различия в названиях креста в балкарском и карачаевском языках. По-балкарски крест звучит как “джор/жор/зор”, что является заимствованием из грузинского слова “джвари”. По-карачаевски же крест называется “къач”, что, предположительно, заимствовано из мегрельского “качи”. Это может говорить о том, что христианство проникло в Балкарию в большей степени с территории Грузии, а в Карачай – в том числе из Западной Грузии, что, является важным свидетельством исторических связей и путей религиозного распространения.
Приведенные имена святых, ставшие теонимами в результате трансформации религиозных верований в постхристианский период, часто употребляются с приставкой “уас/аш” в значении “святой”. Например, Аш-Тотур, Уас-Элия, Аш-Элия, Ауз-Герге/Ашкерги или Къырк аус. Некоторые исследователи ошибочно утверждают, что в современном карачаево-балкарском языке нет слова “уас” или “аш” со значением “святой”, поскольку оно вытеснено словом “сыйлы”. Однако, попытки объяснить происхождение данного термина от созвучных слов, таких как “ауз” – рот, или “ауаз” – голос, являются дилетантством. Также необходимо отметить, что слово “сыйлы” в карачаево-балкарском языке не имеет значения “святой”, а употребляется в значении “почтенный, глубокоуважаемый”.
Известный лингвист В.И. Абаев, считал слово “уас” осетинским и проводил следующее пояснение: “Ос. wac в современном языке малоупотребительно. Оно означает различные виды речевой деятельности человека… Восходит wac к древнеиранскому vâc 'слово',...". Не претендуя на окончательное решение вопроса, можно предположить, что осетинское “аус/wac” и карачаево-балкарское “ауз/ууаз/аш”, могут происходить от греческого “ἅγιος” или “ἱερός”, имеющих то же значение. Это предположение, основанное на лингвистических параллелях, является одним из возможных вариантов решения данного вопроса и требует дальнейшего изучения.
Суу-Анасы и Апсаты
Помимо религиозной и календарной терминологии, имеющей отчетливо христианское происхождение, существуют культы, связь которых с христианством не столь очевидна.
Одним из таких культов является почитаемое божество водного мира, носящее двойное имя Суу-Анасы – Дамметтир. Здесь прослеживается явная параллель с осетинским божеством Донбеттиром, которое, по мнению В.И. Абаева, имеет христианское происхождение, искаженное от слов “Дон” – вода и “Беттир/Петтир” – Петр. Исходя из этого, можно предположить, что имя Суу-Анасы – Дамметтир образовалось в результате слияния древнего языческого покровителя водного пространства с образом апостола Петра.
Также, особого внимания заслуживает культ божества охоты и покровителя диких животных – Апсаты. О популярности этого культа свидетельствуют сохранившиеся тексты-гимны, песни-обращения и сказания. Хотя в мифах об Апсаты и нет прямых указаний на связь этого культа с христианством, исследователи, на основании лингвистических и даже некоторых археологических данных, считают, что Апсаты, возможно, имеет связь со святым Евстафием Плакидой, покровителем диких зверей.
В заключение стоит отметить, что приведенные данные являются лишь частью материала, требующего дальнейшего и всестороннего изучения. Тема христианских элементов в духовной культуре карачаевцев и балкарцев и других народов Северного Кавказа заслуживает специального, углубленного исследования, которое позволит полнее раскрыть богатую историю и самобытную культуру региона. Лишь тщательно изучив прошлое, мы сможем по-настоящему оценить настоящее и смелее смотреть в будущее.
Сотрудник НИИ и Музея антропологии имени Д.Н. Анучина, МГУ имени М.В. Ломоносова Онгар Чагаров
Ключ к пониманию исторического наследия
На фоне сказанного, особую актуальность приобретает исследование христианских элементов в традиционных верованиях карачаевцев и балкарцев, народов, населяющих живописные горные районы Центрального и отчасти Западного Кавказа. Регион, с богатой и многогранной историей, на протяжении веков был ареной взаимодействия различных культур и религий, оставивших свой след в духовном наследии местного населения. Христианство, проникшее сюда в эпоху расцвета аланского государства, оказало значительное влияние на религиозные представления и обряды, которые, несмотря на последующее распространение ислама, продолжают жить и сегодня.
Исследование христианских элементов в культуре карачаевцев и балкарцев представляет собой не только научный интерес, но и является ключом к пониманию их этнической идентичности и места в кавказском историко-культурном пространстве. Ведь, как известно, религия является одним из важнейших факторов, формирующих мировоззрение народа, его культурные традиции и систему ценностей.
Таинственные камни «Байрым»
Одним из первых, кто обратил внимание на христианское влияние в культуре карачаевцев и балкарцев, были исследователи конца позапрошлого столетия. Они отметили значительное количество слов, связанных с христианством, в их языке. Эти наблюдения, в свою очередь, позволили известному лингвисту-иранисту В.И. Абаеву сделать вывод о том, что “балкаро-карачаевская христианская терминология ничем не отличается от аланской и несомненно воспринята от алан”. Это утверждение является крайне важным, поскольку оно устанавливает прямую связь между культурой карачаевцев и балкарцев и аланским христианством, что является ключевым для понимания их исторического развития и конфессиональной истории.
Помимо лингвистических данных, в пользу христианского прошлого карачаевцев и балкарцев свидетельствуют и многочисленные обряды, и обычаи, сохранившиеся в их повседневной жизни. В частности, исследователи отмечают, что даже в условиях господства Ислама, некоторые старинные обряды продолжали бытовать, передаваясь из поколения в поколение. Эти обряды, являясь живым свидетельством прошлого, позволяют нам восстановить картину религиозных верований и культурных традиций этих народов.
Особый интерес представляют свидетельства таких исследователей, как В.Ф. Миллер и М.М. Ковалевский, которые в своих работах описывают обряд, совершаемый жителями Чегемского ущелья в местности Байрым (Мария), неподалеку от развалин христианской церквушки. По их словам, женщины обращались к камню “Байрым” с молитвами о ниспослании детей и приносили в жертву пироги. Такие камни “байрыми” исследователи обнаружили практически в каждом ауле, что свидетельствует о широком распространении этого культа. Этот обряд, сочетающий в себе элементы язычества и христианства, является ярким примером религиозного синкретизма, характерного для культуры карачаевцев и балкарцев.
Интересен и тот факт, что в ходе междоусобиц, предводитель одной из партий, Келемет, приводил своих сторонников к присяге у часовни, называемой Байрым. Это действие показывает, что часовня, как и связанные с ней обряды, имела важное сакральное значение для местного населения, даже в период, когда ислам уже укрепился в регионе.
Подобные почитаемые места под названием Байрым, с большими камнями, имелись и в аулах Большого Карачая. Это подтверждает мысль о том, что культ Байрым был распространен не только в ущельях Балкарии, но и в Карачае, что позволяет говорить о его общенародном характере.
Более того, даже в конце XIX века, когда мусульманство распространилось повсеместно, некоторые карачаевские рода продолжали отмечать семейные празднества, такие как свадьба или рождение детей, например, в местности Байрым-Айры в ауле Карт-Джурт, что в переводе означает “Седловина Байрым (Марии)”. Этот факт вновь указывает на то, что культ святой девы Марии, был тесно связан с повседневной жизнью людей, продолжая играть важную роль в их культурных традициях.
Все сохранилось в языке
Именем Байрым, то есть святой Марии, в народном календаре карачаевцев и балкарцев названа пятница – Байрым кюн, буквально “день Марии”. Это показывает, что почитание святой Марии было настолько сильным, что нашло свое отражение даже в названиях дней недели. Также к христианским святым восходят названия вторника – Гюрге кюн, связанное с именем святого Георгия, и среды – Барас кюн, которое, по мнению этнографа Л.И. Лаврова, связано со святой Параскевой.
Особого внимания заслуживает христианское влияние на названия месяцев в карачаево-балкарском календаре. Восемь из двенадцати месяцев носят имена, связанные с христианскими святыми. Январь – Башил ай, назван в честь святого Василия; февраль и март – Тотурну ал айы и Тотурну арт айы соответственно, связаны с именем святого Теодора Тирского; май – Никкол ай, назван в честь святого Николая; июль – Элия ай, месяц Ильи, связан с библейским пророком, почитаемым в христианстве; октябрь – Биринчи Абустол и ноябрь – Экинчи Абустол, в названиях которых угадывается слово “апостол”, а декабрь – Эндреук ай, предположительно связан с именем святого Андрея Первозванного. Эти данные свидетельствуют о том, что христианство не только проникло в духовный мир карачаевцев и балкарцев, но и оказало влияние на их календарную систему, являющуюся важным элементом их культуры.
Особо почитаемый пророк
Не менее интересным является факт сохранения “языческих” обрядов, совершаемых в день Ильи, как показано на примере этнографии горных областей Южной Болгарии. Там Ильин день считается серединой лета, и в этот день отмечаются праздники жертвоприношения с целью задобрить держателя “ключей от неба” Илью, чтобы тот не накликал пожары или град. Это показывает, что и у других народов, ранее принявших христианство, образ пророка Илии наделялся сходными функциями.
Почитание Ильи балкарцами описал Юлиус Клапрот, автор начала XIX века. Он пишет, что балкарцы почитают бога “Тегри”, который является творцом блага, а также пророка Илью. Клапрот отметил, что Илье приносили в жертву ягнят, молоко, масло, сыр и пиво, сопровождаемые пением и танцами. Что свидетельствует о том, что почитание Ильи, переплеталось как с элементами христианства, так и с дохристианскими обычаями, образуя уникальный религиозный синкретизм.
Важно отметить, что употребление термина “Тейри” в качестве имени бога в данном контексте не должно вводить в заблуждение. Хотя этот термин и означает верховного бога у тюрко-монгольских народов, в христианский период он мог использоваться в значении единого Бога, что подтверждается его употреблением с таким же смыслом в Кодексе Куманикус и других источниках. Это аргумент в пользу того, что местные жители могли адаптировать христианские представления, используя уже известные им термины, вкладывая в них новый религиозный смысл.
Откуда пришло христианство
В пользу расположения Аланской епархии на территории современной Карачаево-Черкесии, в верховьях Большого Зеленчука, учеными приводятся данные в том числе из лексики карачаево-балкарского языка, такие как слово “килиса”, означающее церковь. Этот термин является прямым заимствованием из греческого языка, что свидетельствует о связи этого региона с Византийской империей и христианством.
К списку христианских реликтов в бытовой речи также следует добавить слово “бабас”, означающее священника, попа, которое, вероятно, происходит от греческого “папас”. И даже производные от этого слова, такие как “къара бабас” – черный поп, монах, и “къарт бабас” – старый поп. Важно отметить, что последнее выражение может носить пренебрежительный оттенок, что свидетельствует о неоднозначном отношении к христианским священникам в более поздний период истории. Интересный факт, связанный со словом “бабас”, приводит М.Ч. Джуртубаев, который отмечает, что в традиционных благопожеланиях и проклятиях иногда говорится: “Пусть на их могиле будет читать къара бабас”. Что также является примером того, как христианские термины и образы трансформировались в фольклоре и обыденной речи.
Еще одним важным моментом, указывающим на возможные пути распространения христианства, являются различия в названиях креста в балкарском и карачаевском языках. По-балкарски крест звучит как “джор/жор/зор”, что является заимствованием из грузинского слова “джвари”. По-карачаевски же крест называется “къач”, что, предположительно, заимствовано из мегрельского “качи”. Это может говорить о том, что христианство проникло в Балкарию в большей степени с территории Грузии, а в Карачай – в том числе из Западной Грузии, что, является важным свидетельством исторических связей и путей религиозного распространения.
Приведенные имена святых, ставшие теонимами в результате трансформации религиозных верований в постхристианский период, часто употребляются с приставкой “уас/аш” в значении “святой”. Например, Аш-Тотур, Уас-Элия, Аш-Элия, Ауз-Герге/Ашкерги или Къырк аус. Некоторые исследователи ошибочно утверждают, что в современном карачаево-балкарском языке нет слова “уас” или “аш” со значением “святой”, поскольку оно вытеснено словом “сыйлы”. Однако, попытки объяснить происхождение данного термина от созвучных слов, таких как “ауз” – рот, или “ауаз” – голос, являются дилетантством. Также необходимо отметить, что слово “сыйлы” в карачаево-балкарском языке не имеет значения “святой”, а употребляется в значении “почтенный, глубокоуважаемый”.
Известный лингвист В.И. Абаев, считал слово “уас” осетинским и проводил следующее пояснение: “Ос. wac в современном языке малоупотребительно. Оно означает различные виды речевой деятельности человека… Восходит wac к древнеиранскому vâc 'слово',...". Не претендуя на окончательное решение вопроса, можно предположить, что осетинское “аус/wac” и карачаево-балкарское “ауз/ууаз/аш”, могут происходить от греческого “ἅγιος” или “ἱερός”, имеющих то же значение. Это предположение, основанное на лингвистических параллелях, является одним из возможных вариантов решения данного вопроса и требует дальнейшего изучения.
Суу-Анасы и Апсаты
Помимо религиозной и календарной терминологии, имеющей отчетливо христианское происхождение, существуют культы, связь которых с христианством не столь очевидна.
Одним из таких культов является почитаемое божество водного мира, носящее двойное имя Суу-Анасы – Дамметтир. Здесь прослеживается явная параллель с осетинским божеством Донбеттиром, которое, по мнению В.И. Абаева, имеет христианское происхождение, искаженное от слов “Дон” – вода и “Беттир/Петтир” – Петр. Исходя из этого, можно предположить, что имя Суу-Анасы – Дамметтир образовалось в результате слияния древнего языческого покровителя водного пространства с образом апостола Петра.
Также, особого внимания заслуживает культ божества охоты и покровителя диких животных – Апсаты. О популярности этого культа свидетельствуют сохранившиеся тексты-гимны, песни-обращения и сказания. Хотя в мифах об Апсаты и нет прямых указаний на связь этого культа с христианством, исследователи, на основании лингвистических и даже некоторых археологических данных, считают, что Апсаты, возможно, имеет связь со святым Евстафием Плакидой, покровителем диких зверей.
В заключение стоит отметить, что приведенные данные являются лишь частью материала, требующего дальнейшего и всестороннего изучения. Тема христианских элементов в духовной культуре карачаевцев и балкарцев и других народов Северного Кавказа заслуживает специального, углубленного исследования, которое позволит полнее раскрыть богатую историю и самобытную культуру региона. Лишь тщательно изучив прошлое, мы сможем по-настоящему оценить настоящее и смелее смотреть в будущее.
Сотрудник НИИ и Музея антропологии имени Д.Н. Анучина, МГУ имени М.В. Ломоносова Онгар Чагаров